Фанфик по... "Внутри Лапенко"!

Привет всем! Есть ли среди моих читателей любители фэндома "Внутри Лапенко"? Надеюсь, что есть, ибо сейчас я пишу сборник драбблов по этой вселенной :) А именно - драбблы, главным героем которых является Телефонист Артем из банды "Железные рукава". И хочу похвастаться (да-да, люблю я это дело, хех) небольшим отрывком из первой главы. К слову, идея родилась благодаря бессоннице в один из дней (точнее, в одну из ночей, хех). Похожая история у меня была с созданием фанфика "Падший по Непостижимому замыслу" по "Благим знамениям", хех. Фанфик скоро будет на фикбуке! :) Отрывок: Тема помнил, как, будучи маленьким, боялся Захара: тот так страшно свистел в его сторону и требовал подойти, что мальчишке хотелось спрятаться в шкаф. Взгляд мужчины пугал: темнота будто хтонь с катамарановских болот заволокла его глаза. Даже у матери никогда не было такого взгляда, насыщенного темной яростью. И уж точно никогда не было у Григория: тот часто закрывал свои глаза темными очками, но сын прекрасно знал, что за стеклами скрывается мягкий взгляд, полный принятия и гордости.   Телефонист видел его много раз.   Нужен ли был сын Захару на самом деле, или это – очередная ложь, направленная на исполнение приказов других? Впрочем… отец не заставлял Тему вступать в банду – сам захотел. На удивление, Григорий, будучи неродным отцом, во всем вел себя лучше многих родителей. А уж Артем наслышан предостаточно об отцах – даже от того же Клавишника или даже Стажера.  Григорий дал ему все, что знал сам, и делал все возможное, чтобы руки сына не оказались запачканными в крови. Порой даже сам выполнял «грязную работу», лишь бы не спихивать ее на Телефониста.   Захар же первым делом решил потребовать от сына убийство. И кого? Человека, которого Тема многие годы считал родным.   А любил ли его Захар на самом деле? Хотел ли сына?   Или же спокойно отдал его на поруки брату и признался в отцовстве, только когда это стало выгодно?   Захар требовал убить и манипулировал, давя на больные точки. Григорий же дал ему полную свободу действий.   Григорий чуть не оказался предан сразу двумя людьми: братом и ребенком, которого нарек своим сыном.   Артем не знал, почему Григорий так поступил с Захаром и знать не хотел, ибо это – дело прошлых лет. А реальность, в которой он жил, такова: матери на него было плевать, она желала его смерти, Захару сын требовался только как оружие. И нужен он оказался одному Григорию.   «Прости, отец. Не могу».   И Артем, убирая пистолет, сам не знал, кого назвал отцом в этот момент – Захара или Григория.