Кисточка с чернилами

Се Лянь не спеша шёл в Дом Блаженства, рассматривая всё вокруг и не обращая внимания на восхищения призраков, которые, проходя мимо, чуть ли не падали в обморок от того, что принц просто ходит. Чуть подошёл к дому, как в него полетел топор с кусками мяса от какого-то призрака с головой свиньи. Се Лянь сразу его поймал и выбросил на пол, холодно посмотрел на виновника происшествия и произнёс: — Не следует кидать их в людей, особенно в меня. — С этими словами принц медленно поднялся по лестнице и зашёл в большой деревянный дом, где его уже ждал Хуа Чен. Тот прислонился к стене, смотря на Се Ляня. Такой красивый. Красные одежды немного помяты, тёмные волосы небрежно завязаны во что-то вроде хвоста. Сильные руки скрещены на груди, а на среднем пальце повязана красная нитка, которую Хуа Чен незаметно подёргивал. Соблазнительно улыбнулся и продолжил стоять возле стены. Се Лянь подошёл к нему и произнёс: — Привет, Сань Лан, — сказал принц и мягко улыбнулся, засунув руки в рукава. — Привет, гэгэ, — поздоровался в ответ Хуа Чен. — Я видел, как тебя чуть не убили топором, но не переживай, он умрёт сегодня ночью, — ухмыльнулся демон и подмигнул принцу чёрным глазом. Се Лянь хотел возразить, но если бы он даже сказал это, Хуа Чен бы его не послушал, это уж точно. — Пойдём. — Хуа Чен взял принца за руку и повёл к себе в покои. — Кстати, Сань Лан, как проходят твои занятия по каллиграфии? — поинтересовался Се Лянь, идя рядом с демоном, который ненадолго задумался, но всё же ответил: — У меня получается, — сказал Хуа Чен, заходя в комнату вместе с принцем, и захлопнул дверь. Се Лянь приподнял уголки губ и хитро посмотрел на демона, сложив руки на груди. — А ну-ка покажи, мне интересно, — ухмыльнулся принц, вставая возле стола, где лежали свиток и чернила с кисточками. Хуа Чен вздохнул и сел, взяв письменную принадлежность. Начал старательно, но очень коряво выводить на бумаге любимый стих жирными иероглифами. Се Лянь незаметно щурился, то кривился, то поднимал руки в желании вырвать кисточку и сказать, что это бесполезно, но надеялся, что рано или поздно всё-таки что-то да и получится. Он неуверенно произнёс: — Ну, ты молодец, стараешься. Только… Давай я тебе немного помогу. — Сел рядом и взял в руку кисть вместе с рукой Хуа Чена и плавно, аккуратно повёл кисточкой по бумаге. Линии стали более ровными, узкими и аккуратными, словно это писал сам Се Лянь, а не Хуа Чен. Принц соблазнительно повернул голову и отпустил руку демона. — Теперь попробуй сам, не нажимай сильно на кисточку, а то вон какие линии толстые. — Се Лянь для удобства встал, чтобы лучше видеть, как тот пишет иероглифы. Завитки на этот раз оказались уже намного тоньше, но всё равно кривыми, будто Хуа Чену страшно ошибиться, и он выводил всё неуверенно. Се Лянь наклонился, губы растянулись в улыбке до ушей. — Ух ты, Сань Лан, какой ты молодец, намного лучше получается, скоро и меня обгонишь, — принц посмеялся и выпрямился, деловито сложил руки за спиной, наблюдая, как Хуа Чен старательно выводит иероглифы. Демон резко встал и ловко прижал Се Ляня к стене, улыбнулся, что клыки стали хорошо видны. На секунду принц забыл, как дышать, лишь смотрел в тёмные глаза Хуа Чена, которые, будто горели от чего-то. — Ты правда так думаешь? — демон произнёс это так, что у принца, казалось, слиплись зубы, как если бы их приклеили чем-то сладким. Зрачки Се Ляня расширились, сердце рухнуло вниз, а в животе вспорхнули бабочки. Сквозь это незаметно кивнул, всё ещё смотря в глаза тёплого чёрного цвета, в которых отражалось что-то таинственное, а улыбка такая, будто хотелось того, что вслух произнести не получалось. — Сань… Лан? — сквозь смущение и горящие щёки произнёс принц, ещё больше прижался к стене, которая казалась холодной. Хуа Чен вдруг наклонился, заставив Се Ляня зажмуриться, будто тот уже понял, что демон обвил его сильными руками, так нежно, тепло, без желания отпускать. Разжал объятия, губы дрогнули и, не выдержав, поцеловал принца в губы. Касания заставляли летать, всё тело в огне, мурашки бегают друг за другом табунами, руки путаются в шелковистых волосах, снимая одежду. Се Ляня прижали к той чёртовой стене, и он ничего не мог сделать, только лишь поддаваться и страстно стонать, даже не пытаясь оттолкнуть Хуа Чена. Что-то мягкое под спиной, но уже не тот холодный камень, Се Лянь аж прижался к демону. — Сань Лан… Я хочу… — язык заплетался от поцелуев в шею и развязывания пояса. Хуа Чен поднял бровь и посмотрел на принца, у которого ещё больше загорелись щёки и только понял, что сейчас выпалил. Что ж, придётся договаривать. — Что же хочет гэгэ? Взгляд Се Ляня растерянный, а рот даже не мог открыться и произнести нужное. — Тебя. От его слов Хуа Чен на мгновение остолбенел, но тут взгляд наполнился похотью, а пальцы начали расстёгивать ханьфу, и вскоре оно беспомощно лежало на полу. Поцелуи становились всё жарче, со страстью, пальцы щекотно гладили спину. Хуа Чен, видно, дёргался, хотел кое-чего неприличного, но ещё больше жаждал трогать Се Ляня и видеть, как тот запрокидывает голову, соблазнительно закусывая губу. Принц то стонал, то шипел, когда демон его кусал, доставлял удовольствие нежными движениями. — Ах! Внутри всё пылало, горячий пот тёк по спине и ключицам, глаза плотно закрыты. Хуа Чен вошёл в Се Ляня. Голова принца запрокинулась, распущенные волосы прилипли к обнажённой спине, несмотря на закусанную губу, изо рта вырывались стоны. Движения приятные, поцелуи глубокие и страстные, что Се Лянь уже давно потерял связь с реальным миром, который перестал существовать. — Тебе нравится? — прошептал принцу на ухо Хуа Чен, слегка прикусил мочку. — Не останавливайся… — прошептал Се Лянь демону в шею, что у того наверняка побежали мурашки. Как и сказал принц, Князь Демонов не останавливался; словно сладкий нектар поцелуи, заставляли протяжно стонать. Языки переплетались, пальцы бегают по спинам, движения всё приятнее, глубокие и горячие, что можно обжечься. Хуа Чен лёг рядом, прижав к себе принца, улыбаясь до ушей. — Гэгэ, я люблю тебя, — сказал Хуа Чен, поцеловав Се Ляня в лоб. Тот прижался к нему ещё больше и уткнулся носом в грудь. — Я тоже.