Навсегда ваш самый преданный верующий

Се Лянь не был уверен, что было такого веселого в том, чтобы разносить по кругу чашу вина и смотреть смущающие пьесы о богах вокруг вас. Это казалось довольно изощренным предлогом для богов Небесного Двора, чтобы высмеивать друг друга без каких-либо последствий. В то время как остальные боги, сидящие вокруг него, казалось, были одеты в свои лучшие одежды и аксессуары, Се Лянь остался в своей простой одежде. Это не было похоже на то, что у бога-собирателя мусора, такого как он сам, в наши дни было много денег, чтобы тратить их на наряды. Никто не ожидал, что он появится в чем-нибудь роскошном, поэтому он действительно не слишком много думал об этом, хотя и выделялся из толпы, как белая ворона. Генералу Пэй Мину передали чашу с вином первым, и он выпил ее залпом, ухмыляясь окружающим, когда поднялся занавес, чтобы показать пьесу об одном из его романтических завоеваний. Большинство богов застонали и закрыли глаза, в то время как некоторые сплюнули кровь и невидяще уставились на бесстыдство, разыгрываемое перед ними. Се Лянь вежливо отвел взгляд. Затем Ши Вуду был выбран следующим с раскатом грома, и как только занавес поднялся, он и его брат вскочили на ноги, крича: «ОПУСТИТЕ ЗАНАВЕС!» «СКОРЕЕ ОПУСКАЙТЕ ЕГО!» Ши Цинсюань взвыл, когда занавес поднялся, чтобы показать романтическую историю любви между двумя любовными увлечениями, Повелителльницей Ветра и Повелителем Дождя. Заслуги были выброшены в избытке, и занавес мгновенно опустился, прежде чем могло произойти что-либо неблаговидное. Начался еще один раунд, когда в ночном небе разразился раскат грома, когда чаша с вином оказалась в руках Лин Вэнь. Эта игра была простой, хотя и немного скучной, поэтому взгляд Се Ляня остановился на небе, где все еще запускали фонари. Время от времени тихонько Небесный Чиновник из средних небес называл число, прикрепленное к имени высокопоставленного бога. Имя Се Ляня никто не называл, да он и не ждал этого. В конце концов, у него не было последователей! Смотреть было все-равно весело. Се Лянь был полностью выброшен из своих мыслей, когда слишком занятый своей едой Мин И сунул ему в руки чашу. Се Лянь, не готовый к тому, что что-то будет всунуто ему в руки так еще и так резко, замер, а над его головой прогремел гром. Он издал нервный смешок и с опаской уставился на чашу. Затем он посмотрел на богов, которые с нетерпением смотрели на него. Разумеется, они просто хотели унизить его еще больше, увидев, какой спектакль будет поставлен в его честь. Он слабо усмехнулся и сказал: «Я не… я не пью». «И почему это?!» — спросил бог, выглядя раздраженным. «Его совершенствование…» Фэн Синь попытался услужливо вмешаться, но был прерван Мастером Земли. «Один глоток не должен повлиять на совершенствование Его Высочества», — просто заявил он, и Се Лянь вздохнул. По крайней мере, в этом Повелитель Земли был прав. Он поднес чашку к губам и попытался не скривиться от терпкого вкуса, который обжег его горло. Он поставил пустую чашу на стол перед собой и с любопытством подождал, пока поднимется занавеска. Без верующих Се Лянь было трудно представить, что шторы вообще поднимаются, но после напряженного вздоха они это сделали. "Пьеса: самый преданный верующий наследного принца" Се Лянь игнорировал взгляды и поднятые брови, которыми остальные одарили его. Все знали, что у него нет ни одного верующего на его имя, ни каких-либо храмов. Лично он был взволнован, увидев, о чем будет спектакль, когда смотрел, как занавес поднялся. По какой-то странной причине пьеса началась с Парада Богоугодного праздника. Толпы людей радовались и выкрикивали его имя, когда он носил Богоугодную маску, и свои лучшие одежды. "Когда-то на Центральных равнинах существовало древнее королевство под названием Сяньлэ", — сказал глубокий знойный голос, когда в воздухе пронеслись ленты и лепестки цветов. "Его наследного принца звали Се Лянь. Принц любил свой народ и был хорошо воспитан. Его красота была широко известна людям. Его фигура глубоко запечатлилась в памяти страны…" Пьеса изобразила его прыгающим с платформы, где он разыгрывал бой между собой и могучим призраком, в воздух. "…когда он спас падающего на площадь ребенка". Верный словам рассказчика, ребенок действительно упал с большой высоты посреди парада, но вместо того, чтобы разбиться насмерть, он был пойман Се Лянем, чья маска упала, открыв народу его теплые глаза и нежную улыбку. Крики толпы только становились громче, когда ребенок крепко сжал руку Се Лянь, когда они спускались. «Мальчика звали Хун’эр», — сказал голос, когда сцена переключилась с Богоугодного парада на Хун’эра, стоящего в одиночестве в полной темноте, маленького и худого, с одним глазом, закрытым из-за какой-то травмы. "Его оскорбляли и высмеивали каждый день его жизни без перерыва. Итак, в день праздника поклонения богам он планировал покончить с собой, чтобы отомстить Королевству, которое не заботилось о его борьбе за жизнь. И все же, при одном взгляде на венценосного принца, он стоял в полном благоговении, не в силах осуществить свой план. Но судьба всегда будет вмешиваться в жизни людей, потому как его тут же столкнули с башни на землю" Ши Цинсюань задохнулся, резво обмахиваясь веером. — Ты его помнишь? — спросил мужчина приглушенным и торопливым шепотом. «Я знаю, что это было давно, но мне просто любопытно», Се Лянь кивнул, его улыбка стала хрупкой. Ши Цинсюань заметил это и почтительно замолчал. "Будучи спасенным наследным принцем, Хун’эр впервые почувствовал вкус доброты. Когда наследный принц вознесся на Небеса, он молился и молился". «Ваше Высочество», — сказал маленький мальчик, опустившись на колени у одного из храмов Се Ляня, сжимая цветок своими тонкими пальцами. «Этот смиренный молится, чтобы Вы были здоровы». «Ваше Высочество, я молюсь, чтобы Ваше пребывание в Небесных чертогах было приятным». «Ваше Высочество!», на этот раз мальчик в слезах, лицо черно-синее и опухшее от синяков. Се Лянь вспомнил об этом. Он сам был тем, кто прогнал мальчиков, которые нападали на него из-за еды. Мальчик стиснул зубы. «Я страдаю! Каждый день я хочу умереть. Каждый день я хочу убить себя! Я живу в агонии!» Сам Се Лянь появился рядом со своей статуей, грустно улыбаясь. «Для чего мне жить в этом мире? Что значит жить? В чем смысл моей жизни?» Се Лянь вне спектакля закрыл лицо руками и пробормотал себе под нос: «О боже». Ши Цинсюань игриво и вопросительно приподнял брови, а Се Лянь со стоном покачал головой. «Если ты больше не знаешь, для чего жить, тогда живи ради меня», — сказал Се Лянь в пьесе, и Хун’эр в полном потрясении поднял голову. «У меня нет ответа на заданный тобой вопрос. Однако, если ты не знаешь смысла своей жизни, то сделай на время меня этим смыслом. Пусть я стану твоей причиной жить дальше». Се Лянь застонал от отчаяния еще громче и услышал, как Ши Цинсюань воркует: «Как мило с твоей стороны!» Некоторые боги сдерживали взрывы смеха, но большинство из них смеялись от души. Щеки Се Ляня вспыхнули от смущения. Через несколько мгновений он восстановил самообладание, как только все успокоились, и снова начал смотреть спектакль. Его щеки все еще были немного теплыми, когда Ши Цинсюань прошептал: «Как мило с твоей стороны было сказать это ему». «Спасибо…?» "Его высочество принц никогда не узнает, какое впечатление он произвел на Хунхунэра. Спустя годы, когда разразилась война между Сяньлэ и Юнъанем, Хунхунэр присоединился к войне, чтобы сражаться. Чтобы прожить свою жизнь, сражаясь на стороне своего бога." На сцене появился подросший Хунхунэр в доспехах Сяньлэ, вооруженный мечом, когда он прорезал армию Юнъань. Он был жестоко эффективен, но после того, как он закончил бой, Се Лянь снова вышел на сцену. — Ты очень хорош в бою, — размышлял он с доброй улыбкой. — Но с твоим стилем боя тебе бы больше подошел ятаган. "Хун’эр долгое время сражался на войне" Действительно, на сцене Хунхунэр сражался и сражался, теперь уже с уже с ятаганом в руке. По мере того как схватки продолжались, его движения становились вялыми и усталыми. У его ног лежали трупы его товарищей и юнъаньских солдат. Перед ним было много солдат Юнъаня. Очень много солдат. И он был один. Се Лянь и другие боги ахнули от сочувствия и горя, когда Хун’эр был пронзен прямо в сердце. Тем не менее, когда он упал на землю, он использовал последние остатки своей жизни, чтобы протянуть руку в карман и достать белый цветок. «Ваше Высочество, — прошептал он, со слезами на глазах, когда он молился в последний раз, — умереть за Вас в бою — моя величайшая честь». "Хотя смертная жизнь Хунхунэра закончилась, его душа все еще жила, и он был привязан к миру в виде призрачного огня"

«О-о-о-оу», — проворковали многие Небесные Чиновники. «Он действительно преданный верующий!» Глаза Се Ляня расширились от удивления, когда он проигнорировал их и продолжил смотреть. Прямо перед его глазами он увидел то, что, как он мог только предположить, было призрачной огненной формой Хун’эр, застрявшей в фонаре. Он тоже это вспомнил! Се Лянь снова появился на сцене, быстро выторговал призрачные фонарики в захвате культиватора, прежде чем просто грубо вырвать их. Он смотрел, как Се Лянь на сцене выпускает каждого из них, пока, по-видимому, не добрался до последнего призрачного огня Хун’эра. «Ваше высочество…» — сказал призрачный огонь, и актер, игравший Се Ляня, вздрогнул. «Ты звал меня только что? Ты… узнаешь меня?» «Конечно, я узнаю!» Сказал призрачный огонь, вспыхнув ярче, но Се Лянь только покраснел и посмотрел на свой неопрятный вид. «Вау, это довольно сильный призрачный огонь, чтобы иметь возможность так говорить!» — воскликнул Пэй Мин. «Ага! Я не думаю, что когда-либо рассеивал призрачный огонь, который мог говорить!» Заговорил другой бог. — Почему ты остаешься здесь? — спросил Се Лянь, когда призрачный огонь остановился на его ладони. — Разве я тебя не отослал? Я что-то упустил?» — Нет. Вы не сделали все как надо! Я просто тот, кто хотел остаться, вот и все. — У тебя есть какая-то привязанность или неисполненное желание? Призрачный огонь подпрыгнул вверх и вниз в форме ответа. — Что это такое? Если не сложно, я мог бы тебе помочь. — У меня есть любимый человек, который все еще в этом мире, — застенчиво признал призрачный огонь. — Ах. Это твоя жена? — Нет. Мы никогда не были женаты. — Я вижу, тогда каково твое желание? — Я хочу защитить его. Се Лянь сказал: «Но ты больше не принадлежишь этому миру». «И что же с того?» Ответил призрачный огонь. К этому времени боги за столом были полностью очарованы спектаклем, ожидая, что произойдет с самым преданным верующим Се Ляня. «Ты никогда не упокоишься с ммром, если заставишь себя остаться здесь!» Се Лянь в тревоге воскликнул, но призрачный огонь только рассмеялся. «Тогда я молюсь, чтобы никогда не упокоиться с миром» «Если твой возлюбленный узнает, что ты не можешь покинуть этот мир из-за него, он будет чувствовать себя виноватым». «Тогда я не скажу ему, почему я остаюсь», — сказал Хун’эр. — Я тоже не дам ему узнать, что я защищаю его!» Они оба замолчали, а затем Се Лянь тихо сказал: «Ты был молодым солдатом, который погиб на войне. Из-за войны тебя насильно разлучили с любимым. Мне жаль, что я потерпел поражение». В ответ Хун’эр повторил ту же фразу, что и ранее: «Умереть в бою за Вас — моя величайшая честь, Ваше Высочество». Се Лянь выглядел убитым горем — и тот, кто играл, и тот, кто сидел на банкете. «Не говори так», — голос Се Ляня дрожал. «Забудь меня.» «Я никогда не смогу забыть Вас, Ваше Высочество! Я навсегда Ваш самый преданный верующий!» «Я уже потерял всех своих верующих. Вера в меня не принесет тебе пользы. Все, кого я знаю, оставили меня навсегда». Хун’эр вспыхнул еще ярче. Словно пытаясь отогнать одиночество, которое сковало сердце принца. «Я не забуду». «Забудешь.» — сказал Се Лянь. Призрак настаивал: «Поверьте мне, ваше высочество». — Я не верю. Прости. — бросил Се Лянь и отвернулся от огня, чья преданность заставляла его сердце истекать кровью. Сцена потемнела. И на мгновение все подумали, что все должно быть окончено, и начали переговариваться друг с другом, чтобы посплетничать о том, что они услышали. «Ваше Высочество, призрачный огонь был влюблен в Вас?! Как трагично!» «Эй, подожди секунду! Я чрезвычайно переживал за этот роман! Как он мог так закончиться?! — закричал Ши Цинсюань, из его глаз лились слезы. — Расскажите нам, что с ним случилось! Скромная дама спросила: «Где сейчас Хун’эр?» Се Лянь то и дело открывал и закрывал рот, не зная, смеяться ему или плакать. Они же точно были не правы? Конечно, возлюбленный Хунхунэра не был… им? Но когда он украдкой поглядывал на всех богов, поднимающихся со своих мест, чтобы потребовать ответов, он понял, что они должны быть правы, по крайней мере, в какой-то степени. "Хотя наследный принц ушел, Хун’эр преданно последовал за ним". Головы всех повернулись, чтобы оглянуться на сцену в изумлении! Спектакль не закончился! На сцене измученный Се Лянь был изображен поднимающимся на гору, после чего 33 безымянных бога унижали его и втаптывали в грязь. Му Цин смотрел, как они это делают, с нечитаемым выражением. Наблюдавшие боги ахнули от возмущения и повернулись, чтобы посмотреть на Му Цина, который опустился на свое место и закрыл лицо руками. Понимая, что они ничего от него не получат, все они бросили: «Как грубо!» и продолжили смотреть. Призрачный огонь усердно следовал за Се Лянем вверх по горе. "Хун’эр был готов следовать за своим богом до того дня, пока не был бы вынужден рассеяться, но неожиданно они наткнулись на Него". Глубокий голос замолчал, наполненный полным презрением. Се Лянь почувствовал, как его кровь превратилась в лед, и он надеялся и надеялся, что он не будет показан. — Бай Усянь, — раздался голос, похожий на яд. Затем в пьесе был показан призрак, который преследовал Се Лянь в кошмарах. Маска полусмеха полуплача украшала лицо мужчины, когда он держал Хунхунэра в своих руках. "В отчаянной попытке спасти наследного принца из лап Бедствия Хунхунэр выпустил бушующее пламя!" Се Лянь поблагодарил тех, кто написал эту пьесу, за то, что они показали эту сцену расплывчато. Хун’эр закричал в агонии и дико замерцал, когда из него вырвалось пламя, ослепляя присутствующих. "Это было рождение порочного призрака. Вскоре после встречи с бедствием в белых одеждах наследный принц решил отомстить людям, которые разрушили его королевство." В пьесе Бай Усянь подошел к Се Ляню. Внезапно Бедствие наложило свою полуулыбающуюся, полуплачущую маску на лицо Се Ляня и исчезло. Вокруг него возмущённые духи выли и вопили о мести. «Юнъань никогда не узнает покоя!» поклялся Се Лянь Се Лянь, смотревший пьесу, замер и побледнел. Он не хотел, чтобы кто-нибудь видел его таким, но у него не было столько заслуг, чтобы опустить занавес! Хотя никто, похоже, не осуждал его действия. Они выглядели крайне вложенными в пьесу и дрожали от волнения! Призраки ответили на его зов, и, когда он уходил, снова появилось лицо Хун’эра. Одетый во все черное, с такой же полу-улыбающейся маской на лице, он заговорил. «Ваше Высочество…» — Кого ты зовешь? — Вас Пей Мин обрадовался: «Он вернулся! Как волнующе!» «Я больше не член королевской семьи», — холодно сказал Се Лянь, и боги за столом вздрогнули от его резкого тона. «Да ладно, Ваше Высочество, не будьте с нему таким жестоким!» «Я никогда не забуду Ваше происхождение», — сказал одетый в черное юноша, все еще стоя на коленях на земле. Спустя еще немного спора, Се Лянь обреченно вздохнул и спросил: «Как тебя зовут?» «У этого скромного слуги нет имени, но Ваше Высочество может называть его так, как он пожелает» «Тогда Умин тебе подходит. Следуй за мной» — Клянусь умереть за Ваше Высочество, — благоговейно ответил призрак. Многие боги расплакались, включая Ши Цинсюаня. Се Лянь погладил его — ее? Когда он успел сменить форму и мантию?! — по спине. — Ты уже мертв, — пробормотал Се Лянь. "Несмотря на объявление мести, Се Лянь колебался. Вместо того, чтобы высвободить Поветрие ликов, он решил подождать три дня, вонзив меч в грудь посреди города. Чтобы увидеть, заслуживают ли жители Юнъаня милосердия." Действительно, на земле лежал он сам, с торчащим из груди мечом. Мирные жители проходили мимо него с усталыми лицами, шепча друг другу: «Я слышал, что он бог несчастья!» «Не вытаскивай меч, ты нас всех проклянешь!» «Даже просто находиться рядом с ним может убить нас!» "Однако людям Юнъаня было невдомек, что если им не удастся спасти наследного принца, их всех постигнет участь хуже смерти. Но если бы они помогли ему, Се Лянь позволил бы проклятию вернуться на себя и пощадил бы их." Сцена перед ними показывала, как быстро пролетели два дня, пока на третий день не пошел дождь. В течение трех дней Безликий Бай пришел, чтобы взволновать его. Затем, в последний день, он вытащил меч из груди Се Ляня и ушел, сказав: «Я же говорил тебе. Тебя никто не спасет». Се Лянь, однако, не двигался. Бедный старик споткнулся и упал, рассыпав свой рис. Боги со смешанной реакцией наблюдали, как человек проклинал все более онемевшегр и бесчувственного Се Ляня. Бог, собирающий мусор, никак не отреагировал на вульгарные слова, брошенные в его адрес. Он уделил всего минуту, чтобы бросить замечание о своей смерти, прежде чем человек в бамбуковой шляпе умчался прочь. Дождь продолжал литься, и старик вернулся, выглядя немного виноватым, и надел свою бамбуковую шляпу на голову Се Ляня, чтобы защититься от дождя. защититься от дождя. Он даже немного извинился и помог Се Ляню встать, повторяя снова и снова: «Вставай, вставай! Давай, молодой человек, вставай! Это всего лишь ругань и дождь, не сердись из-за этого». Мужчина ушел, и его место занял не кто иной, как Бай Усянь! Эти двое дрались, а Се Лянь без угрызений совести ругал Безликого Бая! Боги были действительно благоговейны и вдохновлены этим! Даже взбодрились. Пей Мин подпрыгнул со своего места и закричал: «НАДЕРИ ЕМУ ЗАДНИЦУ!» «УБЕЙ ЕГО ЕЩЕ РАЗ!» Ши Вуду вмешался. «КАКОЙ УБЛЮДОК!» «БЕЙ! БЕЙ! БЕЙ!!!» «УДАРЬ ЕГО ПО ЯЙЦАМ, ЧТОБЫ ОН ГРОМКО ЗАПЛАКАЛ!» — закричал Фэн Синь, и глаза Се Лянь чуть не вылезли из орбит от удивления. Но затем Бай Усянь одержал верх и сбил Се Ляня с ног. «Проклятие!» «Нееет, разве это честно?!» «Да ладно, все было так хорошо!» «Вставайте, Ваше Высочество!» — закричал Му Цин, но наследный принц в пьесе просто с ужасом наблюдал, как Бай Усянь вложил этот черный меч в его руки и поднял его к небесам. Безликий Бай активировал проклятие! Вокруг раздались крики, и горожане посмотрели в небо, где начала формироваться черная туча. Боги с открытыми ртами смотрели, как Се Лянь пытался, несколько успешно, заставить обиженных духов Сяньлэ излить свою ненависть на него, а не на Юнъань. «Ваше Высочество, что вы делаете?!» Фэн Синь закричал, пролив свой напиток на стол. Многие боги вскрикнули от удивления, когда напиток пролился на их одежды. «Умин не мог стоять в стороне и смотреть, как его принц уничтожает себя из-за недостойных ублюдков, поэтому он украл почерневший меч и пожертвовал собой». Се Лянь закрыл лицо дрожащими руками, не желая смотреть, как смерть Умина разворачивается во второй раз. Все, что он услышал, был вопль агонии Умина, прежде чем он разразился душераздирающими всхлипами, мало чем отличающимися от Се Ляня на сцене. Пара нежных рук обвилась вокруг него, и Ши Цинсюань сказал влажным и дрожащим голосом: «О Ваше Высочество, как же душераздирающе!» "Бай Усянь убедил наследного принца, что он убил своего последнего верующего". На сцене обезумевший Се Лянь сорвал с себя маску и упал на колени в агонии, а Бай Усян навис над ним. "Но в этот момент Цзюнь У спустился на землю в мир смертных и убил Безликого Бая за все, что он сделал с наследным принцем". На сцене появился Цзюнь У, выглядевший уставшим и окровавленным, а Бай Усянь все еще стоял у его ног. — Добро пожаловать обратно в наши ряды, Сянле. — Нет, — выдавил он, — нет! Я не могу… Пожалуйста, Владыка, исполните одно мое желание. Цзюнь У опустился на колени рядом с Се Лянем и успокаивающе положил руку ему на плечо. «Какое?» «Запечатайте мои духовные силы, мою удачу и судьбу, — умолял Се Лянь, — я недостоин божественности. Изгоните меня в мир смертных». «ПОДОЖДИТЕ!» Му Цин ахнул так громко, что другие боги, застывшие в полном шоке, казалось, очнулись. «ВЫ ПОПРОСИЛИ ВАШЕ ВТОРОЕ ИЗГНАНИЕ?!» «ЭТО БЫЛА НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ!» Ши Цинсюань закричал в ответ, дико размахивая веером. Слезы снова текли по его лицу, и многие другие боги закивали в знак согласия. «ОН ХОТЕЛ РАСПЛАТИТЬСЯ ЗА ТО, ЧТО СДЕЛАЛ С ХУН’ЭРОМ!» Пей Мин выпил целую чашу вина. «Я действительно не ожидал от Вас такой эпической истории любви, Ваше Высочество», Се Лянь наконец собрался достаточно, чтобы открыть лицо. Пей Мин посмотрел на него с сочувствием и слабо улыбнулся. «Должно быть, это было тяжело», — прошептал Пей Мин с понимающим выражением в глазах. Се Лянь посмотрел на свою тарелку, зная, что игра будет окончена, и они, наконец, смогут уйти от ужасных ошибок Се Ляня. И снова, к изумлению всех присутствующих, Умин вернулся на сцену, уже без маски. "Хотя его душа была в основном поглощена обиженными духами, Умин цеплялся за мир смертных, потому что его любовь к его высочеству была не похожа ни на какую другую". «СВЯТОЕ БЛЯДЬ ДЕРЬМО?!» — одновременно сказали Ши Цинсюань и Пэй Мин, их лица светились надеждой и интригой. Было показано, как Умин путешествует на огромное расстояние. Се Лянь вскинул голову, лицо засветилось надеждой. Она разраслась в его груди и заставила его руки трястись. Может ли Умин все еще быть жив…? Может быть, его любовь, его последний верующий, ищет его? "Его преданность была на самом деле настолько сильна, что ему удалось пройти весь путь до горы Тунлу как раз в тот момент, когда она открылась и битва не на жизнь, а на смерть ждала его". На нем Умин наткнулся на группу людей, оказавшихся в ловушке бойни. Таким образом, он решил защитить их изо всех сил. Было показано, как Умин участвовал во многих боях, становясь все слабее и слабее, пока он и люди не были загнаны в угол. "Умин знал, что его высочество никогда не допустит, чтобы невинные пострадали, поэтому вместо того, чтобы убить человека, чтобы набраться сил для борьбы, он вырвал себе глаз". «Подождите, черт возьми, секундочку…» — выдохнул бог. «Это же не может быть Он, верно?!» Другие боги побледнели, но Ши Цинсюань и Пэй Мин выглядели еще более воодушевленными этим развитием событий. "После ковки ятагана прозванного позже Эмином…" «КАКОГО ХРЕНА?!» "…Умин должен был сойти с ума, но вместо этого обрел полную ясность ума. Доставив людей в безопасное место, он столкнулся с Небесным испытанием и вознесся". Показался Умин на небесах, хмурящийся и плюющий на обувь собравшихся богов. "Но Умин возненавидел небеса за то, что они сделали с его возлюбленным, поэтому он спрыгнул с Небес и полностью отказался от Божественности. Вместо этого он вошел в печь. В течение двух лет он был в ловушке, пока ему не удалось вырваться наружу как одному из самых сильных Бедствий, известных человечеству". Умин, теперь Хуа Чэн, вышел из пещеры. Теперь он выглядел гораздо более знакомым для богов. Кровавый дождь окропил землю, но Хуа Чэн не пострадал из-за красного зонта, который он нес. Его шаг был неторопливым, когда он спускался с горы, но он резко остановился, когда заметил белый цветок — мало чем отличающийся от цветка, с которым изображали Се Ляня на всех его статуях — попавший под дождь. С нежной улыбкой он прикрыл цветок от дождя. "Рожденный скорее от любви, чем от обиды, он назвал себя Искатель Цветов под Кровавым Дождем, в честь своих бесконечных поисков Коронованного Цветами Принца, Се Ляня". «БОЖЕ МОЙ!» «КРОВАВЫЙ ДОЖДЬ ЭТО ХУН’ЭР!» «ОН ВЫЖИЛ!» «ХУА ЧЭН ВЛЮБЛЕН В СЕ ЛЯНЯ?!» «ЭТО НАСТОЛЬКО РОМАНТИЧНО, ЧТО МЕНЯ СЕЙЧАС СТОШНИТ!» «ОХ БЛЯДЬ, ВЫ ДУМАЕТЕ, ХУА ЧЭН МОЖЕТ ПОСЛЕДОВАТЬ ЗА НАМИ ИЗ-ЗА ЭТОЙ ПЬЕСЫ?» «ААА, МЫ ВСЕ В ДЕРЬМЕ!» Се Лянь хотел в этот момент вскочить на ноги и умолять Ши Цинсюаня немедленно отвезти его в Призрачный город, но пьеса все еще продолжалась! Хуа Чэн искал его повсюду, и, не найдя ни единого следа, его лицо становилось все более удрученным. "Хуа Чэн никогда не прекращал своих поисков, но вскоре понял, что бесполезно искать Се Ляня, если у них не будет дома, куда можно вернуться. Так что своими собственными руками он построил то, что сейчас называется Призрачным городом". "Он снова начал усердно молиться, несмотря на то, что его некому было слушать", «Ваше Высочество, сегодня я закончил строительство Дома Наслаждения» «Ваше Высочечтво, сегодня призраки начали обустраиваться здесь. Я надеюсь, ты не возражаешь против их дурного нрава» «Мой возлюбленный бог, я думал, что видел тебя сегодня утром, но мне это только приснилось». «Ваше Высочество, я все еще ищу. Я обещаю, что никогда не перестану искать тебя. Я искал 800 лет и буду искать еще 800». «Сегодня в моем саду зацвели те самые цветы, и я не мог не думать о тебе», «Мой возлюбленный, сегодня несколько призраков пожаловались, что…» «Ваше Высочество, сегодня бог пришел в Призрачный город, чтобы…» «Мой дорогой бог, сегодня я начал строить твой храм…» «Ваше Высочество, я…» «Я все еще ищу, клянусь. Где ты, любимый?» «Сегодня было завершено строительство храма Тысячи фонарей…» «Ваше Высочество, я сражался с теми 33 богами, которые унижали тебя, надеюсь, ты не слишком сердишься на меня…» «Дом наслаждения ждет тебя». «Призрачный город твой, разве ты не знал?» «Ваше Высочество, я слышал, вы сегодня вознеслись. Небесам повезло с Вами». «Ваше Высочество, я слышал, что вы собираетесь исследовать Призрачного Жениха. Я защищу Вас издалека, если моему богу понадобится помощь.

Се Лянь даже не заметил, как по его лицу текли слезы. Никто другой тоже этого не заметил, потому что они снова были настолько увлечены историей, что перестали кричать, чтобы смотреть. Даже Цзюнь У, чьи глаза были широко раскрыты, а улыбка заинтрегованной, смотрел с интересом. Хуа Чэн поднялся с колен и взял из воздуха несколько костей. Когда он бросил их на землю, появился портал, и он вышел в лесистую местность. Се Лянь узнал это место в бесчетный раз. Хуа Чэн остановился перед паланкином, красные занавески которого были достаточно прозрачными, чтобы открыть человека, сидящего внутри. Се Лянь не мог сдержать улыбку на своем лице, когда Хуа Чэн протянул руку, чтобы помочь Се Ляню выйти. Они шли вместе, пока Хуа Чэн не превратился в миллион крошечных бабочек. "Кровавый дождь наблюдал за наследным принцем. Даже зашел так далеко, что плохо замаскировался, чтобы путешествовать с его высочеством" Сцена показала их на соломенной тележке, делящихся едой, смеющихся и улыбающихся. «Можешь звать меня Саньлан» На нем было показано, как они входят в храм Водяных Каштанов. Хуа Чэн заделал дыры в потолке и стенах и выстрогал дверь. Се Лянь с трепетом наблюдал за всем этим, любуясь дверью с глупой улыбкой. «Гэгэ, возьми меня с собой в крепость Баньюэ». «Гэгэ, не двигайся, мне нужно вытащить яд из твоей руки.» Это показало идеальную параллель между Се Лянем, ловящим молодого Хунхунэра, и Хуа Чэном, поймавшим Се Ляня, когда он упал в яму грешников. — Саньлан, ты не можешь просто прыгать со скалы в темные ямы!» — Но я пообещал Гэгэ, что с ним все будет в порядке. — Ну… хорошо. Ты можешь меня опустить?» — Нет, земля слишком грязная. «С-Саньлан!» Князь демонов по-мальчишески улыбался, крепче прижимая Се Ляня в своей груди. Они выглядели довольно интимно из-за того, как голова Се Ляня была поднята, чтобы встретиться взглядом с Хуа Чэном в темноте. — Разве гэгэ не задаст свой вопрос? — Хм? — Гэгэ хочет спросить меня… человек ли я? «Саньлан, я не против того, кто ты. Ты мне нравишься такой какой ты есть. Ты можешь быть богом, призраком или Бедствием, — он сказал это знающим, дразнящим тоном, — и я все равно хочу, чтобы ты был рядом. В результате на лице Хуа Чэна отразился шок, когда он посмотрел на Се Ляня так, как будто тот повесил луну и звезды. «Гэгэ…» Се Лянь улыбнулся. Ситуация в яме грешника была быстро разрешена, и все стороны вернулись на Небеса и в храм Водяных Каштанов соответственно. Той ночью, когда они собирались лечь спать, Се Лянь сказал: «Ты все еще предпочитаешь, чтобы я звал тебя Саньлан? Или я должен теперь называть тебя Хуа Чэн?» Хуа Чэн в образе подростка медленно повернулась, прежде чем ухмыльнуться. «Я больше предпочитаю, когда его Ваше Высочество зовет меня Саньлан», «Хорошо», — ответил Се Лянь с легким и добрым видом. — Ты когда-нибудь покажешь мне свое истинное обличие? «Когда-нибудь, обязательно...» Когда они оба наконец уснули — или, точнее, когда Се Лянь уснул, — Хуа Чэн внезапно встал. «Что он делает?» — спросил Пей Мин, а затем замолчал, когда Хуа Чэн вытащил из ниоткуда запасы краски и принялся за работу. В тихие ночные часы ожила картина Хуа Чэна, изображающая принца Сяньле, держащего меч в одной руке и белоснежный цветок в другой. Когда он закончил прикалывать ее к стене, Хуа Чэн перевел взгляд на спящего поблизости бога. Его дыхание было спокойным, а лицо безмятежным. Аккуратными, бесконечно тихими шагами Хуа Чен подошел к лежащему на тонкой циновке принцу и опустился на колени. На несколько секунд он замер в оцепенении, будто безмолвно восхищаясь чистой красотой божества перед ним. Все зрители задержали дыхание в ожидании увидеть, что он намерен делать далее. Но демон не придвинулся ближе к принцу и не попытался прикоснуться к нему как думали другие боги. Он всего ли ж потянулся в левый грудной карман и вытащил из него кольцо. Очевидно, что это было не просто украшение, ведь даже в темноте комнаты оно сверкало, как маленький осколок звезды. Но демон на этом не остановился. Он медленно отнял от кольца руку и за ней медленно потянулась тонкая и не менее сверкающая цепочка. Несколько богов с передних рядов ахнули в восхищении и осознании. Хуа Чен на сцене наконец наклонился ближе к своему божеству, и не дыша, не касаясь кожи, дрожащими руками застегнул цепочку на шее принца. Может из-за шока или может из-за того, что каждый затаил дыхание, среди зрителей распространилась такая тишина, что казалось, что, если мимо пролетит бабочка, то можно будет услышать взмахи ее крыльев. В это время, медленно отняв руки Хуа Чен не слышно встал и не говоря ни слова, он бросил свои игральные кости. Не оборачиваясь, он проронил еле шепотом, но каждый в зале его услышал: «Пока мы не встретимся снова, Ваше Высочество,...». Затем, когда занавес начал опускаться: «...я навсегда останусь вашим самым преданным верующим». На какое-то долгое мгновение Се Лянь замер на месте. Занавес, наконец, полностью опустился, но Се Лянь продолжал смотреть, не в силах оторвать взгляд. В этот момент Небесный чиновник суда низшей инстанции воскликнул: «3000 фонарей из храма Тысячи фонарей для Его Высочества Се Ляня!» Две пары рук подняли его на ноги, и он резко моргнул. Пей Мин и Ши Цинсюань уставились на него. — Вы должны пойти к нему! — воскликнул Ши Цинсюань. «Ты любишь его, не так ли? Не заставляй своего мужа ждать!» — выпалил Пей Мин. «Мы можем отправить Вас! Давайте уже!» Они вдвоем потянули Се Ляня за собой, и Цзюнь У тепло улыбнулся в свой напиток. «Я рад за тебя, Сяньлэ» После этого все было размыто. Он не знал точно, когда они прибыли в Призрачный Город, но он был потрясен своими мыслями, когда Пэй Мин закричал: «Кто-нибудь видел градоначальника Хуа?!» Полная тишина последовала за его вопросом, и Се Лянь понял, что они стоят в Игорном доме. Пэй Мин не знал, что смотрит на занавески на верхнем уровне здания, потому что его не было во время их предыдущего визита сюда. Взгляд Се Ляня сразу же остановился на темной фигуре за упомянутой занавеской. Хуа Чэн напевал, но не двигался. «Чем я обязан… удовольствием посещения моего города Небесными чиновниками?» — спросил Хуа Чэн, но в его голосе не было ни капли упомянутого удовольствия. Пэй Мин усмехнулся в предвкушении. «Во время нашего Праздника середины осени мы раздаем бокал вина. Тот, кому в конце раунда передают бокал, должен его выпить, и все Небесные чиновники смогут посмотреть спектакль об этом боге». "И?" — лениво протянул Хуа Чэн. «Какое это имеет отношение ко мне?» . — Самое что ни на есть прямое! — Ши Цинсюань воскликнул в нетерпении. «Потому что сегодня вечером Его Высочество Се Лянь пил это вино, и Мир Смертных показал нам пьесу о его самом преданном верующем. Этот человек — ты». И снова их встретила тишина. Только красная занавеска всколыхнулась будто передавая состояние мужчины за ней. Се Лянь облизал пересохшие губы и начал подниматься по лестнице. Его шаги были тяжелыми и громкими в тишине. Его сердце нервно трепетало в груди, но не от сомнения или беспокойства. Это была надежда, такая теплая, что его руки и щеки горели. Молитвы Хуа Чэна, его Саньлана, его Умина были полностью выставлены перед Небесными чертогами. Его любовь была насильственно показана как смертным, так и богам, и было справедливо, чтобы Се Лянь громко выпалил свои чувства в Казино, чтобы все услышали. И о боже, сколько у него было чувств. Подавляющее облегчение, было первым. Он дрожал и дрожал, зная, что Умин, его последний верующий, стоял прямо за занавеской, которая была перед ним. Затем это была любовь, яркая, как солнце, и такая же бесконечная, как его тепло. В этом мире не было никого другого, кого Се Лянь любил бы так яростно. Ему не терпелось ощутить холодную ладонь Хуа Чэна на своей. Его сердце просило быть ближе, рассказать ему все. — Саньлан, — сказал он в наступившей тишине. Его голос был хриплым и неустойчивым, но он продолжал. Он должен был сказать это, пока не потерял мужество. «Саньлан, 800 лет я думал, что убил своего единственного верующего. Я думал, что убил тебя. Ты был там все это время, а я…» Он собрался и проигнорировал множество горящих глаз вокруг него. — Я так ужасно обращался с тобой, и все же ты спас меня. Ты продолжаешь спасать меня, Саньлан. Каждый раз, когда я попадаю в беду, ты всего на один шаг отстаешь, ожидая, чтобы поймать меня… «Не знаю, что я мог сделать, чтобы заслужить твою любовь, но я тоже тебя люблю», — он сжал кулаки, чтобы скрыть их дрожь. «Хун’эр, Умин, Саньлан или Хуа Чэн… неважно, какое у тебя имя. Я люблю каждую частичку тебя». Он зажмурил глаза и проигнорировал нескромное «хо-хо» Пэй Мина. Он не открывал глаз, пока холодные кончики пальцев не коснулись нежно его щек. Прямо перед ним с улыбкой, которую он никогда раньше не видел на своем лице, стоял Хуа Чэн. — Гэгэ любит меня? — спросил он тихим шепотом, почти благоговейно. — Да, — без колебаний ответил Се Лянь, сглотнув нервный комок в горле. «Я любил тебя дольше, чем думал» Игривая улыбка Хуа Чэна вернулась, когда он провел холодным пальцем по нижней губе Се Ляня. Его свободная рука обхватила его за талию и крепко прижала их друг к другу. — Гэгэ, хочешь пожениться? «Больше всего на свете, Саньлан», Пэй Мин и Ши Цинсюань дали друг другу пять с широкими улыбками на лицах.

***

Хэ Сюань должен был знать, что Хуа Чэн поймет это рано, чем поздно. Прошел уже месяц с Праздника Середины Осени, и все же это было единственное, о чем могли говорить Небесные Чиновники. Тем более, что Хуа Чэн и его наследный принц обручились почти через мгновение с его окончания. Вскоре приближалась их свадьба, и большая часть Небес была приглашена. Что… было странно, но у Хэ Сюаня возникло подозрение, что все дело в Се Ляне. В любом случае. Он знал, что у него было не так много времени, прежде чем Хуа Чэн выследит того, кто заказал пьесу «Самый преданный верующий наследного принца». А, тот человек? Ага. Это был он. В его защиту, ему до ужаса надоело, что Хуа Чэн уже 800 лет тоскует и ноет по Се Ляню. И, честно говоря, Небесный Император, казалось, был вполне согласен с этим, когда Хэ Сюань, замаскированный под Мастера Земли Мин И, обратился к нему по этому поводу. Так что не только Хэ Сюань потратил время на то, чтобы заказать пьесу и сделать ее максимально точной и романтичной. И не его вина, что Хуа Чэн был таким чертовски романтичным. «Хе Сюань», — Черная Вода замер. «Это ты заказал эту пьесу, не так ли?» Он повернулся, чтобы посмотреть на противоречивое выражение лица Хуа Чэна. Оно выглядело одновременно благодарным и решительно убийственным. Хэ Сюань знал, что ему ***.