Обескровлен.

      Снова какие-то размытые и быстро мелькающие ведения и образы. Крик лисицы и красная вспышка. Тени и Демоны. Ласточка и растение. Шаги, хоглин фыркает. Снова Кассандра тянет руку. И я тоже тяну.       Но она удаляется и в один момент исчезает.       Я понимаю, что осознаю себя в видении. Здесь пустота, не понимаю, что находится у меня под ногами. Я вижу что-то вдалеке. Я к этому иду.       Когда понимаю, что это — ромашка в небольшом цветочном горшке, пол из-под ног пропадает. Падаю.       — А-а! — Никита вскочил. То есть сел. То есть… Где он?       — Никита, чего орёшь? Что с тобой? Мне вызвать скорую?       Парень часто дышал. Перед глазами всё плыло, в голове — тоже. Сердце дребезжало и рвалось в груди, по ощущениям, ломая рёбра. Почему всегда так?       — Алло? Никит? Я вызываю скорую.       — Нет, нет, не нужно, — парень опустил лицо в свои ладони и попытался прийти в себя. Ничего не было понятно. Никита уже привык к видениям, но в последнее время они стали всё чаще показываться, почти каждый раз, когда он засыпает. И все они превращаются в кошмар.       — Что случилось-то? — он поднял голову и увидел следователя. Его лицо вдруг изменилось, как будто он испугался. Тут он вспомнил, как выглядит: наполовину чёрное лицо, клыки…       — Я это… — Никита натянул маску и как-то замешкался. — Я нашёл Давида, и мне нужна твоя помощь.       — Нашёл Давида? Он всё же пропал?       — Да-да… Послушай. Культ Красного факела имеет одно убежище в каком-то бункере или в подземелье в лесопарке.       — Культ похитил его?       — Короче… — Никита потёр голову левой рукой, а правой стал доставать из пакета пачку каких-то квадратных карточек. Следователь взял их с ощущением, будто это священная историческая реликвия, наполненная важностью и какой-то энергией. Это оказались фотографии. Определённо необычные, будто с каким-то фильтром. На первой был изображён какой-то зал, с множеством стульев, стоящих перед небольшим пустым местом.       Можно было разглядеть силуэт человека в безобразном виде, привязанного к одному из стульев.       После он стал рассматривать и другие фотографии, которые представляли собой самый обычный коллаж из прелестных фотографий, окровавленных и, возможно, уже мёртвых человеческих тел, с какими-либо оторванными конечностями или вырванными внутренними органами. Почти везде на заднем фоне были личности в красных плащах.       Саша закрыл глаза и резко выдохнул, пряча цветную сторону фотографий, наклоняя их к себе. Зрелище, конечно, было омерзительным.       — Понятно, да, — он ещё пару раз вздохнул и протянул их обратно Никите. — Ага. Что ж, думаю, я смогу поговорить с полковником Ваалем, чтобы организовать группу захвата.       — Спасибо, — парень встал, и Саша увидел на его лице чуть ли не саму смерть: красные и безжизненные глаза, огромные синяки под ними, явно тяжёлые веки.       — Выглядишь, как будто тебя КамАЗ переехал.       — Да, было дело. Знаешь, ненормальные почти каждый день на пешеходных переходах…       — Да-да, хах, так я тебе и поверил.       — Да нет, правда, — они отправились в отдел. У Никиты воспоминания вызвали холод и беспокойство. Он был здесь, как на иголках. Его заводили сюда в наручниках двое полицейских, и спина следователя тогда была самой ненавистной картиной. Только сейчас парень шёл свободно, и эта спина следователя была расслаблена.       Двадцать восьмой кабинет встретил его более радушно. Ему было максимально комфортно здесь, в обстоятельствах, когда его новый друг похищен чуть ли не всемогущим культом, убивающим людей по неизвестной причине; когда этот культ смог прервать самую сильную связь между жертвой и Проклятьем, забрав у него Кассандру; когда он сам нормально не спал и ел последний раз, кажется, в понедельник.       Никита сел на стул, где обычно располагаются потерпевшие, и покосился на календарь на стене. Четверг.       — Так, у меня есть незаконченное дело, — следователь вытащил у себя из кармана одну резиновую перчатку, натянул её себе на руку и направился в сторону другого стола, который в последний визит Никиты был пустым. — Ты пока можешь написать заявление.       — А я… не знаю, как его писать, — следователь подбежал к своему столу, держа стаканчик из-под кофе в руке с перчаткой, и вытащил откуда-то пустой лист бумаги и один уже исписанный.       — Вот, это пример. Вот здесь дату другую и… ну, разберёшься, — он стремительно убежал в коридор, закрыв за собой дверь. Интересно, что он собирается делать с этим стаканчиком?       Никита ещё пару секунд глупо смотрел на дверь, а потом повернулся к листу. Ну и что ему писать? Что он вызвал Демона, поговорил с ним, потом путешествовал по их убежищу, в виде непонятно чего, а потом всю ночь делал спиритические фотографии? Бред сумасшедшего.       Прошла почти неделя с того случая, как умерла Катя. Это была его последняя заказчица, после настала такая неразбериха, что… Он разбил свой собственный телефон, втянул в культовые разборки бедного Давида, не восстановил документы после взрыва поезда, не платил за квартиру и счета уже сколько?..       Парень списал первую часть заявления с примера.       «Начальнику отдела… полковнику Ваалю… от Никиты Берга… Проживающего…»       Далее шли строки с местом работы и номером телефона. Он решил оставить их пустыми.       «Прошу вас привлечь к уголовной ответственности…»       Кто такие заумные слова придумал?

***

      Саша шёл по коридору в сторону лаборатории. Он постучался, открыл дверь, не дожидаясь ответа, и спешно натянул бахилы.       — Ты чего, как ураган? — спросил его Серёжа, поставивший кружку с чем-то горячим на свой стол. Пар поднимался медленно, Саша вспомнил, что даже обеда с собой не взял, да и уже хотел есть.       — Помнишь, ты говорил, что подозреваешь моего оперативника? Можешь сравнить его ДНК с тем, что ты нашёл на месте преступления у спа? — мужчина аккуратно поставил бумажный стаканчик на стол рядом с экспертом.       — Могу, конечно. Но ты знаешь, что мне нужно будет доложить об этом ведущему.       — Да, знаю, знаю… — он махнул рукой, с которой потом стянул перчатку и выкинул её. — Кстати, что там с котом?       — Статуэтка самая обычная. Я в ней ничего странного не нашёл. Никаких потайных отделений. Она несёт сугубо историческую ценность.       — Понятно. Ладно, спасибо.       — Удачи.       Саша вышел и, шурша бахилами, вернулся в свой кабинет. Никита сидел и держал в руке листок.       — Ну? как оно?       — Слушай, а как мне быть? Мне же нужно объяснить наличие этих фотографий, а они спиритические, я их из своей ванны делал.       — Опять твоя магия?       — Ага.       — Хм, не знаю. Напиши, что ходил в красном плаще и фоткал всё на их старую камеру. Это должно всё объяснить, наверное.       — Ну ладно.       Следователь сел на своё место за столом и стал смотреть, как Никита выводит буквы. У него был довольно мелкий и витиеватый почерк, с большими хвостиками у букв. Обычно следователь сам должен записывать показания потерпевшего, однако…       Никита вдруг… Он стал испытывать это странное чувство адреналина и безудержной паники. У него свело судорогой пальцы от медленного скрипа двери позади него. Ручка выпала на стол, а голова стала медленно поворачиваться.       В кабинет медленно вплывал он. Пастырь.       Мужчина в обычной одежде зашёл и спокойно закрыл за собой дверь.       Они встретились взглядами. У Никиты были совершенно безумные глаза, наполненные страхом. Его тело так напряглось, будто вот-вот должен случиться эпилептический припадок. Все мышцы сильно заболели, особенно на руках и икрах, от буквального напряжения.       Саша смотрел на эту реакцию и сравнивал парня с уличным котом, увидевшим огромную собаку. Если бы у него была шерсть, она бы точно встала дыбом. Мужчина не мог не заметить и изменения в Игнате: он стал куда более твёрдым по одному только ощущению. Не напрягся, как Никита, а сосредоточился. Его глаза выражали… Игнат стоял и расставил пальцы так, будто он зверь, готовый напасть на свою добычу и задушить её.       Дверь снова открылась, да с таким размахом, что следователь за неё испугался. Громкий и противный голос старика разразился на весь отдел:       — Прохоров Игнат Александрович, вы задержаны по подозрению в убийстве!       Саша вскинул брови. Не от удивления, это было машинальное движение. Мужчина смотрел, как дежурный уводит его оперативника. Старик тоже почти скрылся в коридоре, но он поднял свой костлявый палец и сказал:       — А вас мы вызовем на разбирательства позже, — на это Саша только кивнул, и старик ушёл. Он смог выдохнуть и прийти в себя. Всё случилось так стремительно, что он чуть ли не упустил суть своего существования в этом моменте.       — Ты чего? — обратил он внимание на парня, у которого перед глазами будто был тот самый коллаж из красных фотографий. Он повернулся, и мужчина испытал то же отторжение, как и рядом с пустырём на последнем месте убийства. Безумные глаза. Если Саша ещё хоть что-то у него спросит, ему точно будут сниться кошмары до конца дней, а потом он тоже сойдёт с ума.       Невольно Саша отодвинулся назад, вжавшись спиной в спинку кресла.       — Это же пастырь из культа, — он прошептал это, как будто одержимый.       — Что? — теперь он вскинул брови от настоящего удивления. Мужчина подозревал, что Игнат — настоящая тёмная лошадка, но чтобы пастырь…       — Я понял…       — Что? — снова спросил следователь.       — Я понял, что случилось. Пастырь пришёл за мной, я попрощался с Давидом у своего дома…       — Подожди, давай успокоимся. Прохорова забрали, он тебе не навредит. Смотри, я тебе наливаю водички, и ты мне рассказываешь всё более спокойно, м? — на эти слова Никита только кивнул, но что-то подсказывало мужчине, что этот парень ничего не понял.       Саша вышел в коридор. Там поднялась шумиха, он попытался быстро набрать из кулера воды, в пластиковый стаканчик, но всё равно услышал много едких комментариев. Не к нему самому, но слухи были такими грубыми, что уши вяли.       Вернулся. Никита был таким странным чёрным пятном, даже в его кабинете, который не был особо светлым. Так выделялся, как будто на одну фотографию приклеили другую, которую сделали в тёмном подвале, через замыленное стекло, а ещё под синими или какими прожекторами.       Поставил стаканчик на стол перед носом Никиты и сам сел. Теперь он точно видел в нём жертву. Парень бегал, потому что действительно боится, и это очень сильный страх, который невозможно ни подделать, ни сдержать.       — Слушай… Если ты дашь показания против него, то его из отдела не выпустят до полных разбирательств, — он мог бы выступать в роли свидетеля, чтобы у них были хоть какие-нибудь доказательства. Однако Саша ещё и ругал себя за то, что почти не сочувствует ему, пусть и понимает.       Никита медленно помотал головой.       — Ну, ладно, просто расскажи, как было, — мужчина устало вздохнул и попытался спокойно и непринуждённо вытащить ещё один чистый листок, и взять ручку. Он довольно долго молчал.       — Когда ты подвёз нас до моего дома, я попрощался с Давидом у подъезда и ушёл.       — Домой?       — Угу. Потом долго не мог уснуть, и… — Саша сдержанно ждал. — И… Кассандры не было. Она была… — следователь прямо чувствовал, как у того на языке сухо было. Необычное ощущение. — Моим Проклятьем, всегда была рядом и… Тогда ко мне должен был прийти пастырь и забрать её тихо. Но я это заметил, потому что его отвлекал Давид… Примерно неделю назад, он получил письмо от кого-то, с просьбой защитить меня, поэтому он ходил со мной и, наверное, пытался меня защитить. Вероятно, его потом тоже забрали.       Саша задумался. О письме он не думал, в методы работы частных детективов не лез никогда. Было интересно, что это могло бы оказаться правдой. Но как они вдвоём (или втроём?) оказались в переулке возле спа и убили девушку?       Очевидно, парню было тяжело говорить об этом своём Проклятии, но спросить он был обязан.       — А… Проклятье… Оно сильнее Демона?       — Конкретно Кассандра — да. Намного.       — Значит, и управлять сложнее? — Никита поднял голову.       — К чему это?       — Вчера, рано утром, было найдено страшно изуродованное тело девушки из спа. На месте был найден волос Давида и кровь мужчины средних лет. Я отнёс стаканчик с ДНК Игната к экспертам, и подтвердилось, что он был там тоже. Я думаю, что он мог убить девушку с помощью твоей Кассандры.       Никита опустил голову и резко выдохнул. Это должен был быть смешок, но он не получился.       «Его Кассандры»       А если подумать, то он мог бы подчинить её на время и заставить убить кого-то… Странно, что он сам остался жив, да ещё и так хорошо выглядел…       — Да, странно…       — Что именно?       — Кассандра очень сильная. Она, как Проклятье, питает силы из своей жертвы, а тот мужик выглядел просто прекрасно. Сравни меня с ним — меня она почти не трогала и не использовала, — Саша снова вскинул брови в удивлении. — Не думаю, что он ей сказал… убить кого-то и при этом сам остался жив.       — Хм… — теперь и следователь задумался. Он слишком мало знал, чтобы пытаться что-то предположить. — А он мог, типо… сделать жертвой не себя, а ту девушку?       — Не знаю, но… наверное? Я никогда не знал точно, на какие безумства она способна.       — А почему она вообще тебя никак не трогает?       — Я… — в глазах что-то с грустью и болью блеснуло. Следователь хорошо знал этот взгляд, парень сейчас ему соврёт. — Я не знаю.       — Понятно, — мужчина откинулся в кресле. Это не доказательства, Никита его не видел, однако это событие имело место быть. Они всё ещё почти ничего не знали. — М-да…       — Кстати, тут же где-то было… — он вывалил на стол фотографии и стал перебирать каждую из них, тщательно осматривая. Саша старательно смотрел ему в лицо, а не на цветные стороны, где преимущественно были лишь оттенки красного. — Во! — он повернул одну. На ней было отчётливо различимо лицо Игната, в одной руке держащего красный фонарь, а в другой — окровавленную арматуру.       — Это же то, что нам было нужно! — Саша схватил эту фотографию и без страха стал сжирать её глазами, пытаясь уловить каждое содержимое. Кровь, на полу перед мужчиной, на ней уже не смущала, а возможно оторванная рука — тем более.

***

      Никита ждал, когда вернётся следователь. Он должен был поговорить с полковником, чтобы организовать спасение Давида. Перед этим, конечно, парень в спешке начертил несильно подробную карту подземелья. Может, ему могло бы повезти, хоть раз в жизни. Жаль, он не мог знать, потому что ни разу не видел этого полковника. Но знал, что у Саши есть некоторый дар убеждения.       Ждать было очень утомительно и нервно. Он находился в одном здании с пастырем культа. Который и забрал Кассандру, вместе с Давидом, этот мужчина точно сильный. О чём этот придурок думал? Он же полный идиот, если противостоял ему одному. Защищать он его собрался. Всё, что у него есть — это супер слух, в бою на этом далеко не уедешь. Да и Никита, наверное, тоже бы не смог устроить настоящую мистическую битву, но смог бы безопасно сбежать…       Дверь открылась и захлопнулась так, что вибрации пошли по полу, стенам и потолку. Саша швырнул фотографии и листки с нарисованной картой на свой стол и, схватив кружку, с заметной силой бросил её в сторону двери. Она пролетела так быстро, что парень не понял, куда она делась. Потом уже сообразил, что все её осколки, потрескавшиеся из-за столкновения со стеной, упали точно в мусорное ведро.       — Он отказал! Там людей убивают, а он сказал «нет»! — мужчина уселся в кресло и стал делать неразборчивые и очень энергичные жесты руками.       Никите, как обычно, очень не повезло в жизни. У него возникло чувство дежавю, расстроенный следователь был одним из образов в его видении этим и прошлым утром.

***

      Новый труп. Саша сообщил всё экспертной группе и отправился на место преступления вместе с Никитой. Всё случилось возле железнодорожной станции, на которой он неделю назад пытался отыскать парня.       «БМВ» припарковалось недалеко от платформы, и следователь направился, быстрым и грубым шагом, в сторону лестницы. Никита спешил за ним. В воздухе он, кажется, начинал слышать мистический звук. Чёрная кожа на носу начала чесаться.       Время было спокойное: на небе медленно плыли облака, а на станции не было ни одного поезда. Парень ощущал вокруг себя небольшой холод, нетипичный для этой погоды. Может, та Демонша ещё здесь. Вроде как, это подходящие для неё погода и время. Только не вяжется что-то: она убила уже несколько дней назад, а ночью говорила, что теперь очень сыта.       К следователю подбежала очень обеспокоенная женщина, как только его погоны показались на виду.       — Товарищ милиционер! Кошмар-то какой! Ой! Пойдёмте скорее, скорей… — она сразу схватила его за руки и, ковыляя, повела куда-то в сторону кассы.       — Гражданка, разберёмся, — он постарался вырваться из её хватки и поровнять с ней шаг. Никита чувствовал себя не в своей тарелке, старался не отставать, но нужного темпа так и не нашёл, то и дело приходилось преодолевать расстояние небольшими прыжками.       Из будки с кассой выбежал работник, щуплый старик, в старомодной рубашке и по живот натянутыми коричневыми брюками.       — Ой страху-то я натерпелась, Боже!       — Здравствуйте, вот там она. За углом, — старик указал рукой в сторону валяющихся газет и открыток. На земле была видна пыль, а на ней — лёгкие следы маленькой женской ножки. Следователь машинально достал телефон и сфотографировал их.       За углом лежала девушка. Она была одета по всем модам района: сандалии с носками, короткие шорты и белый топ. Следователь попытался вспомнить, что примерно было надето на последней жертве. Странно, но это всё не вязалось с первой жертвой с ожогами, довольно толстой женщиной из ларька.       Рюкзак лежал рядом. На нём никаких следов не было. На самой девушке как будто тоже. Следователь аккуратно обошёл место со стороны, чтобы не наследить в пыли. На одной половине её лица была обугленная кожа. Ворот топа тоже скоптился и сросся с кожей на шее и ключице. Следователь сфотографировал её лицо и направился обратно к женщине и старику.       Какого было его удивление, когда он увидел, как они беседовали с Никитой. Тот нервно стоял и что-то пытался возразить, но женщина никак не унималась. Наверное, они тоже приняли его за полицейского, что странно, учитывая его вид.       Вдали показался поезд.       — Ой, пора мне!       — Постойте, гражданка. Ещё один вопрос, — следователь поторопился к ней, доставая из внутреннего кармана фотографию Игната из документов. — Вы видели этого человека? Не сегодня, но хотя бы на днях?       — М-м, нет. Нет.       — Ясно… А человека в красном плаще с капюшоном?       — Не-ет, точно нет. Я бы запомнила.       — Понятно, спасибо. Хорошей поездки, — он махнул ей рукой и вернулся к Никите.       — Вы отдохните пока, — сказал парень, и старик, короткими и шаркающими шагами, отправился обратно к кассе.       — Ну, что тут?       — Э-э… Они ничего особенного не сказали. Она билет покупала, девушка за ней стояла, потом отошла по телефону поговорить. Никого подозрительного не видели.       — Хм, подожди, — он вдруг засеменил к месту. Поезд уже приезжал, время для экспертов поджимало, ленты-то у него не было, чтобы отгородить место преступления. — Подойди. Вот ты телефон где-нибудь видишь?       — Не то чтобы.       — А он был. Дальше что?       — Женщина сказала, что слышала какой-то звук, похожий… как будто девушка задыхалась.       — Хм, и даже запаха гари не было?       — Не сказали, — парень пожал плечами. — Да и странно, что я тоже не чувствую.       — Согласен… — поезд остановился, его детали заскрипели. Эта станция была маленькой, здесь одновременно могли находиться только два поезда, едущих в разные стороны. И тем не менее, народ начал выходить, и скоро эту сторону платформы наполнила разряженная толпа.       Прибежали эксперты. Рядовые тут же растянули жёлтую ленту и привязали её куда придётся. Один конец сунули Никите в руки.       — Постой вот здесь, пожалуйста, — эксперт, Сергей, которого парень уже видел, поставил его за углом, рядом с телом, где не было ограждений. Он беспомощно посмотрел на следователя, тот только посмеялся. Тот был серьёзным, и смех скорее являлся насмешкой.       Стоять с мёртвым телом так близко было очень неуютно. Парень даже смотреть в ту сторону боялся, и старался думать только о прекрасном асфальте перед его носом. Он, серой массой, валялся у него под ногами и блестел мелкими камнями на солнце. Лёгкий ветер перекатывал песчинки пыли и какого-то мелкого мусора.       Никита развернулся к лесу. В этом месте до платформы доходила земля, и не было никаких ограждений. Можно было бы спокойно забраться здесь. Среди травы валялись мелкие веточки, и росли неизвестные ему цветы. Тут он понял, что смотрел прямо на телефон. Зелёный чехол сливался с местностью. Никита прислушался…       Гул витал в этом месте и, кажется, исходил именно от этого телефона.       Парень обернулся. Эксперты обступили тело, а следователь беседовал с обеспокоенными прибывшими. Нужно было кому-то сказать, но все выглядели такими занятыми.       — Эм… Сергей, — скромно сказал он в голос.       — Я, — мужчина поднялся, вырос, как гриб, из кучки экспертов.       — Там телефон её валяется, — он кивнул в сторону леска и высокой травы.       — Окей… — протянул он, что-то кладя в особый целлофановый пакетик.

***

      Через время следователь, казалось, совсем забыл про Никиту, говорил с экспертами, звонил по телефону, осматривал местность. Парень догадывался, что мог бы и сам подумать над этим делом, если бы не видел, как мёртвое тело забирала скорая.       Он сам сидел на той же лавке, как и неделю назад, наблюдал за сновавшими туда-сюда людьми в форме и скучал. Никита действительно не понимал, зачем он вообще сюда приехал. Единственное, что он сделал хорошего, так это то, что подержал ленту и указал на телефон, который следователь итак мог бы найти.       Он всё думал. Уже не о Давиде, парень не понимал, почему идёт гул именно от телефона. Будь это обычный случай, когда какая-то мистическая сущность просто решила выйти на охоту, то звук витал от её места телепортации…       Никита вдруг понял и побежал к следователю. У него закружилась голова, и сам он чуть не упал, споткнувшись о собственные ноги, но добрался до мужчины.       — Чего ты?       — Ты же понимаешь, что это сделал не человек, так?       — Ну, допустим.       — Ты, как обычный человек, не слышишь особого звука, мистики. Этот звук исходит от её телефона. Я знаю, что существо было в нём.       Александр стал ещё более серьёзным. Он взял парня за руку и отвёл подальше от толпы.       — Хочешь сказать, у нас завёлся чёрт, обитающий в сотовой сети?       — Это возможно, кстати.       «И очень умно…» думал следователь. «Звонок точно не отследить, хотя надо проверить. Да и сеть это что-то ещё более нематериальное, чем дождь. Представить не могу, как можно его поймать…»

***

      — Говорю, давай лучше я позвоню, — Никита сидел на стуле перед столом следователя. Сделав запрос к операторам связи, абонентом которых была погибшая, Саша смог получить номер телефона, с которого ей позвонили.       — Да почему ты? Между прочим, это статья. «Присвоение полномочий должностного лица» вообще-то.       — Да я просто позвоню. Скорее всего, и она тоже сказать ничего не успела. Подумай, я не могу умереть, как ты или она, есть шанс, что я успею изгнать эту… сущность.       Эмоции на лице следователя весь день были только отрицательными. Он был нервный, вёл себя странно. Никита его понимал, тоже переживал о Давиде, но… Он просто не говорил, что сможет узнать что-то про культ, если поговорит с телефонным Демоном. Точно не получится так же, как с той женщиной, но, может быть, ему наконец повезёт.       — Ладно, — следователь вздохнул и протянул парню свой телефон. Он взял его, словно свиток с приказом верховного главнокомандующего.       Кнопка вызова, гудки. Ожидание наполнилось нервозностью, следователь стучал себе по пальцу шариковой ручкой, и та противно и ритмично дребезжала. Никита знал, что сейчас что-то произойдёт, но когда на звонок ответили, в груди всё равно разлился страх.       — Алло? — спросил он, внимательно прислушиваясь к тому, что происходило на проводе. Сначала было какое-то дыхание, а потом:       — Нет! — да так громко, что Никита резко вытянул руку с телефоном, чтобы держать динамик подальше. Это не была громкая связь, но Саша тоже слышал все странные звуки, похожие на хруст костей…       И только когда звонок внезапно завершился, Никита понял, что это был голос Давида. Очень странный, как будто он откашляться не мог.       — Что именно это было?       — Не знаю, э-э… Как будто Давид был, — парень немного потупил, смотря на экран телефона, а потом протянул его обратно следователю.       — Давид? Хм, — он тоже смотрит на телефон.       Никита говорил, что кто-то Давида попросил защищать его. И сейчас он подверг себя опасности, позвонив телефонному Демону. Значит ли это, что они дозвонились до убежища культа, где держат Давида? Но тогда кто кого растерзал: Давид — Демона или Демон — Давида.       Так или иначе, там точно началась неразбериха. Первого и второго Демона они потеряли, а третьего нужно привести в порядок. А это прекрасное время, чтобы внедриться под прикрытием.       — У меня родился план. Как овцы получают плащи?       — Что? Ну, как бы… Мой подложили мне в шкафчик на работе. И я тогда уже знал, куда мне идти. А как с другими, я не знаю.       — Хм-м, — мужчина нахмурил брови и снова погрузился в свои мысли. — Говоришь, это их логово в лесу?       Никита просто кивнул. Он не мог предположить того, о чём думает мужчина, но был уверен, что это им обязательно поможет.       — Значит, мы сделаем их сами, — он щёлкнул пальцами и подхватил ключи от своей машины. Саша, воодушевлённый своей идеей, стремительно направился в гараж отдела, и Никите ничего не оставалось, как поспешить за ним.       «БМВ» снова вышло на дорогу. Никита уже привык сидеть позади и скромно смотреть в окно, пока Саша иногда принимал звонки. Он особо не понимал, куда едут, да и думать не хотелось.       Сейчас он думал про Давида. Хруст костей принадлежал не ему, Никита знал точно. Но когда он последний раз видел его, окровавленного и привязанного к стулу, было видно, что он сам ничего сделать не сможет. Ему бы просто не хватило сил, чтобы сломать что-то руками. А чтобы коснуться Демона, наверняка нужно что-то большее, чем быть особенным.       Что-то с Давидом неладное творилось. Его странности объяснить «особенностью» очень сложно. Никита никогда не встречал таких, как он. Очень быстро приходил в себя после смерти; не отключался, когда его накачали наркотиками; постоянно светлая и тёплая аура…       Казалось, что он хранит в себе куда больше тайн за открытостью и добродушием. Хотя, может, он и сам об этом не знал. Но Никита утверждать это не мог, он не знал его так хорошо. Любит сладкое; в какао добавляет строго одну большую ложку сахара; никогда не пробовал суши и роллы; не знал, есть ли на что-то аллергия.       Действительно ли он его не знает?       «БМВ» остановилось у какого-то большого здания, похожего на завод. Были высокие трубы, были группы больших грузовых машин, был в воздухе какой-то запах.       — Где мы? — парень вышел из машины и опустился на очень пыльный асфальт.       — На ткан-заводе. У меня здесь друг есть.       — Друг на заводе? Где ещё у тебя друзья есть?       — Ой, много где. Когда ты следователь по особо важным делам, у тебя есть личный номер даже политических деятелей, — мужчина закрыл машину и стал спешить в сторону входа на предприятие. Никиту очень озадачили эти слова, поэтому отвечать он не стал.       На улице было холодно, а время катилось к вечеру. Внутри было очень шумно, от пыли и едкого запаха щипало глаза. Парень старался не отставать от следователя, который шёл так уверенно, что он сам как будто здесь работал.       Они добрались до лестницы и поднялись на верхние этажи, зашли в офис. Следователь лавировал меж столов, пугая всех своими погонами. Зашли в какой-то кабинет, отделённый ото всех.       — Нет! Да. Нет, я же говорю. Да. Да! Всё, иди работай! — мужчина со злостью положил местный телефон и поправил седые волосы на своей маленькой и круглой голове. — Саша. Ты пугаешь всех моих сотрудников!       — Извини, просто дело действительно срочное, — он подошёл к столу и протянул ему руку. Мужчина не вставал. — Нам нужны тёмно-красные ткани, примерно полтора на полтора.       — Тёмно-красные? Может ализариновый, люминесцентный, кардинал, кармин?..       — Миш, Миш, — он выставил руку ладонью вперёд. — Давай ты нам для начала покажешь?       — Ладно, — мужчина пробурчал что-то ещё с нескрываемым недовольством. — Марина!       Он крикнул, и в кабинет заглянула женщина в строгой юбке и с тугим пучком на голове.       — Да?       — На склад меня! — женщина постучала каблуками в сторону мужчины и… Инвалидное кресло выехало из-за стола, и Никита не смог сдержать удивления. Его недоумение на лице Михаил не заметил, а вот Саша подошёл чуть ближе.       — Я расследовал аварию, в которую он попал три года назад, — и отправился следом. Парень ничего не понял, ему было не особо интересно, просто очень неожиданно. За этот день он видел расчленённые трупы на фотографиях, стоял в метре от настоящего трупа и наблюдал за передвижением инвалида на коляске.       Каждый день с этим человеком был таким наполненным, какой бывает только чья-то очень странная жизнь.

***

      — Всё, в лесопарк, — мужчина закрыл багажник.       — Ты мне так ничего и не рассказал. Ты собрался пойти прямо туда? — Никита беспокойно сидел на задних сидениях.       Мужчина сел за руль и завёл машину.       — Да. Так и есть, — он услышал, как парень набирает в грудь воздуха, и резко поднял ладонь. — Да, я идиот. Держись меня, и всё будет окей. — ещё один вдох. — Заткнись и пристегнись.       Никиту наполняло возмущение, но ему действительно ничего не оставалось.

***

      Я       не соображал. Мне было… очень… Я устал. Чувствовал, как моё тело горело от каждого шага.             Я куда-то шёл? Зачем? Откуда? Почему моё тело горит?       Они что-то шепчут… бесконечная трель.       Но      они вроде переживали… Это непонятный язык, я его не знал…       — Давид? — разразился голос в моей голове, а глаза ослепил свет.       Не помню, сколько я смотрел на белый свет.       Никто из нас не двигался…       Я что-то вспомнил…       — Никита, — земля и трава обняли меня, я не помнил, когда успел упасть.