Звёздочка

       Много дел на работе. Ясмин помнила об этом. Помнила, когда утром просыпалась в их огромном супружеском ложе одна, а его уже не было дома — остался только аромат тела на простынях. Помнила, когда приводила себя в порядок долго-долго, собираясь куда-то — расчёсывалась, сооружала причёску, маскировала несовершенства кожи и едва заметную синеву под глазами. Помнила, когда бездумно листала свой смартфон, когда видела «онлайн» возле его имени, но не решалась, не хотела беспокоить — не глупость ли?        Он стал её мужем. И она была этому рада. Её чувства вспыхнули ещё тогда, несколько лет назад, накануне их приезда в Бразилию. А в Рио Ясмин окончательно убедилась, что потеряла голову — стоило заметить его высокую фигуру неподалёку, как девушке сразу становилось труднее дышать. Она с удивлением обнаружила, как и сам Зейн раскрывался иначе, смотрел на неё иначе, по-другому произносил её имя… Резко обернувшись, она обязательно замечала, как он поспешно отводит глаза — улыбалась сама себе, а в груди разливалось ранее незнакомое тепло.        А потом Кадира не стало. Эту ужасную, всё разбивающую в прах новость тоже принёс Зейн, появившись на пороге её номера в отеле (они всё ещё были в бегах), и вместе с этим сухие мужские губы проговорили ещё одно:        — Я предлагаю Вам руку и сердце немедленно, Ясмин. Только так я смогу Вас защитить.        Она, совершенно сбитая с толку, растерянная, заплаканная, ответила «да». И Ясмин-невеста всё-таки стала женой, только не лучезарного Мустафы, а мрачного, жёсткого Зейна.        Они быстро поженились, но всё-таки, Зейн сумел сделать свадьбу прекрасной: уютный ресторан, вместивший только самых близких, потрясающая еда, живая музыка и цветы — всё, как она мечтала, всё, как у неё уже было, только в этот раз Ясмин всё выбирала сама — в том числе мужа. Отгремели фейерверки, и новоиспечённый супруг, видимо, на мгновение утративший бдительность под влиянием празднества, провёл рукой по её волосам, проговаривая:        — Это было просто… Потрясающе. Спокойной ночи.        И ушёл.        — Чего?! В смысле «ушёл»? — воскликнула Синди, когда уже позже Ясмин поделилась с ней.        — В прямом. Ушёл к себе в спальню.        Да, он жил в другой комнате. Он не прикасался к ней. Он пропадал на работе и пытался сохранить их головы, каким-то чудом выигрывая в политических игрищах, каким-то образом сосуществуя в пространстве с теми, кто после смерти Кадира устраивал беспорядок и грязь, и кому очень не нравилось, что Ясмин всё ещё жива-здорова, да и ещё под защитой Зейна. Сама Ясмин пыталась смириться и осознать великое множество событий — смерть отца, окончательный переезд из Сефера в Рио, замужество…        Она ни в чём не нуждалась, и друзья часто виделись с ней, и им было хорошо и весело, только вот…        — Нужно поговорить, — выпалила она однажды, поймав его после совместного ужина в прохладном молчании роскошной столовой. Его голова аккуратно повернулась к ней, глаза блеснули:        — Конечно.        Он приглашающе кивнул и Ясмин вошла. Не было страха перед ним. Не было дискомфорта от этих изучающих её глаз, она скользнула по нему взглядом в ответ, и, небеса, как бы хотелось растрепать эту идеальную причёску… Он выглядел как всегда: неприступный, холодный, усмехающийся уголком рта — её муж. В уютном свете лампы сверкнуло кольцо, золотой полоской на пальце, у неё было такое же, мысль на мгновение отозвалась внутри: носит кольцо и дома, значит, не всё это шутка.        — Я благодарна за то, что Вы сделали. За помощь и за такой решительный шаг, как женитьба на мне, но…        Она не смотрела на него и не могла заметить, как на секунду лицо Зейна исказилось, словно бы от боли.        — Но один фиктивный брак у меня уже был. И один ненастоящий муж тоже, — теперь Ясмин улыбнулась, вспоминая ту, прошлую жизнь: Мустафа и их коварные планы по срыву собственной свадьбы. — И если я не привлекаю Вас… тебя… как… как женщина, то…        — Нет, — резко ответил он. Ясмин смолкла, вопросительно подняла на него взгляд.        — Ты привлекаешь меня как женщина, — не одной ей было тяжело вести эти разговоры. Она наблюдала, как в течение пары секунд Зейн дважды изменил своё положение в кресле, трижды складывал руки иначе и наконец-то посмотрел ей в глаза:        — Мне жаль, если я заставил усомниться в обратном. Я не хотел проявлять… Невоспитанность. Ты потеряла отца. Уехала из родного города. Твоя жизнь изменилась и мне было… Страшно, — уголок рта дёрнулся вверх. — Страшно менять её ещё сильнее. К тому же, — взгляд Зейна был тёплым. Ясмин с жадностью запоминала его лицо: открытое сейчас, красивое, смуглое лицо. — Я не был уверен, что мои чувства взаимны на сто процентов.        Задрожали пальцы, когда она нервно дотронулась ими до своих волос, заправила за ухо выпавшую прядь: ну не веди себя, как дура, Ясмин! Секунда молчания между ними была похожа на миллион безмолвных лет, но Ясмин нашла в себе храбрость:        — Значит, теперь ты должен быть уверен.        Плечи Зейна слегка опустились, он испустил тихий выдох, выдававший копившееся в нём напряжение. Всё было ясно. Ясмин встала, оправляя юбку и направляясь к выходу:        — Муж и жена спят в одной кровати, — её голос будто изменился, показался ей каким-то чужим. Чёрные глаза сузились, и он ответил:        — Ты совершенно права.

***

       Наверное, он специально бродил где-то так долго. Ясмин успела принять ванну, нанести на кожу самые разнообразные крема и лосьоны, выудить из закромов лучший белый пеньюар и принять совершенно непринуждённую позу в их постели, с абсолютно случайно образовавшейся укладкой волос и книжкой в руках. Совершенно естественный блеск её губ и шлейф парфюма очень скоро начали раздражать её саму, когда Ясмин поняла, что действительно с интересом читает книжку, а не ждёт Зейна. Что она сделала не так? Или, может быть, это он не так всё понял? Или она?!        Спускаться на его поиски в этом наряде она точно не станет. И приглашать его в свою постель ещё раз, милостивое небо — ни за что! Всё же он жестокий и насмешливый мужлан, раз это кажется ему смешным. Со злостью Ясмин захлопнула книжку, бросив её на столик у кровати, погасила свет и плюхнулась на бок, твёрдо намереваясь не спать, если придётся — всю ночь, чтобы её красные глаза были клеймом его позора, когда она похлопает ресничками с наивным: а я Вас так ждала, а Вы…        А он скажет, что ничего тебе не обещал. Это ведь Зейн… И будет прав, он ведь не обещал… Она всё же уснула и последними размышлениями были: она дурочка или он гад?

***

       Её разбудил запах кофе. Тихо, почти бесшумно открылась дверь, он скользнул внутрь, не включая свет. Ясмин уже слышала осторожные шаги, но за окном было темно, значит, всё ещё поздняя ночь. Она лежала на боку и не могла видеть, что он делает, но судя по тихому шороху одежды, Зейн переодевался в пижаму. На какое-то мгновение всё замерло, а потом он аккуратно и ловко поднял одеяло, стараясь её не потревожить — кровать просела под его весом, и сердце в груди Ясмин забилось неприлично быстро. Сон как рукой сняло. Она уставилась распахнутыми глазами в темноту, не зная, что делать дальше, да и стоило ли что-то делать? Зейн зашевелился и снова всё замерло.        Чего ты, девочка, ждала? Страсти? Что он набросится на тебя, подхватит на руки, и... Лицо заалело в темноте. Ясмин закусила губу. Он сказал, не прямо, конечно, но сказал, что она нравится ему... И что же? Глубокий вдох разочарования, непонимания и неуверенности ни в чём и она услышала голос:        — Я знаю, что ты не спишь. Прости, не хотел разбудить.        Ясмин сжалась в беспомощный комок. Он снова был холоден и неприступен. Далёк. Он был чужим. Он лежал спиной к ней, она заставила его разделить с ней постель, она глупая и назойливая девка, и прав был он, когда называл её дикой, невоспитанной... Горячие слёзы заструились по щекам, и Ясмин не успела отследить момент начала своих глухих рыданий, и того, как Зейн включил свет со своей стороны, сел в постели и решительно притянул её к себе:        — Ясмин... Ну что же ты, звёздочка...        От этого контраста стало ещё невыносимее. Девичья ладонь сжала чёрный сатин его пижамной куртки, Ясмин позволила телу обмякнуть в его объятиях, от которых закружилась голова — впервые...        — Я думала, ты придёшь... раньше, - сдалась она. Зейн тихо хмыкнул.        — Не поверишь. Мне было страшно.        — Не верю.        — Ну я же сказал.        Она почувствовала, как он целует её в макушку — нежность, горечь, боль смешалось в ней. Ясмин подняла мокрое от слёз лицо, почти невидяще ткнулась губами в его губы, они были сухими и тёплыми... Жар обдал её, когда Зейн ответил на этот неловкий, смешной поцелуй. Вкус, запах кофе, его сандалового парфюма — пусть всё это проникнет под её кожу, поселится там навсегда. Его рука запуталась в распущенных волосах Ясмин, вторая скользила по изгибам тела, облачённого в белый пеньюар, на который он даже не взглянул... Она прижималась к нему всем телом, ведомая порывом, ранее неизвестным, но который — она знала — вспыхнул только благодаря ему.        Как много раньше было таких снов! В Бразилии, и потом в Рио, как часто она думала о них двоих, о ночах, похожих на эту, но Ясмин и представить себе не могла, что руки Зейна настолько нежны, а его губы...        — Ясмин, - прошептал он. — Ты уверена?..        — Да уж, господин Зейн, - к ней вернулась былая уверенность, Ясмин лукаво взглянула в его потемневшие глаза. — Сообразительности Вам не занимать...        Ответом был поцелуй.