Ты отсюда ещё больше кажешься…

      Съёмный дом на Бали. Но весь день они развлекались, как могли, за его пределами: плавали, гуляли, совершенно по-дебильному шутили, с этого же смеялись, сыпались как твари. Ира уговорила их втроём арендовать на «покататься» гидроциклы, Арсений поддержал, а Антона заставили.       Один в поле не воин, когда твои противники на скутерах и подкованы аргументами по части шантажа.       Прекрасный и насыщенный эмоциями день…        Вернувшись на территорию домика, хотелось понежиться в джакузи и отрубиться сладким сном. Печальный факт был в том, что джакузи у них не было, — не такие богатые, знаете. И так втроём скинулись на поездку друзьями за границу. Друзьями, двое из которых до сих пор обитают в недрах Воронежа. И одним понтовым голубем.       Двое и Арсений.       Зато у них на территории дома был личный бассейн. Плавать все трое в нём отказались, как альтернативе джакузи, однако погулять по заднему дворику вокруг него парням это не помешало.       Они с Антоном просто неспешно шагали босиком, хлюпая по немного затопленному бортику. Знаете этот кайф, когда идёшь по краю тротуара, стараясь держать равновесие и шагать при этом ровно? Тебе не страшно, ведь там не обрыв, но вот это: «смогу ли пройти не пошатнувшись, не упав?» Так вот, Арс упал.       Очень нелепо, маша руками, как лопастями мельницы, поскользнулся и упал в бассейн. Момент этот сопровождался звуком удара тела о воду, брызгами и диким визгом в момент непосредственно падения.       Антон мог бы среагировать и дёрнуть его на себя, или лучше упасть вместе с ним в воду, в попытке спасти, схватив за руку, в золотых традициях дорам, — но это жизнь. Где жизнь — это сериал Кухня, а Антон в ней Огузок.        Тормознутый ко всему прочему.       В реальности, отличной от красивых фантазий, Шастун просто замер, не среагировав, и очень долго стоял и подгружал случившееся. А потом как взорвался смехом, согнувшись пополам… Благо, что Попов вынырнул, а не потонул. Ещё и волосы мокрые назад так эротишно перекинул, зараза...       Всё с ним нормально, короче. Рыбы в воде, что с них убудет?       — Ты отсюда ещё больше кажешься... — с замиранием сердца поделился Арсений, глядя на того снизу вверх, находясь буквально на уровне чужих стоп.        — Страшно? — отсмеявшись, хитро улыбнулся тот и наклонился к брюнету, уперев руки в колени. — А если прыгну?       — Прям на меня? — посмеялся парень.       — Не веришь? Тогда прыгаю, — и он действительно делает пару шагов назад для разгона и, прыгнув бомбочкой, за секунду оказывается в воде рядом с Поповым, обрызгав того. Спасибо, дядь, хоть, что не потопил.       — Такую волну поднял, конечно... Громадина эдакая, — насмешливо фыркнул Арсений.       — А че так холодно-то?.. — застучал зубами Шаст. — Ух! — и подплыл к краю, поднимаясь на руках, чтобы усесться на бордюр, свесив в воду только ноги.       Попов, усмехнувшись этому мерзляке, последовал его примеру. Он ещё, когда выбрался, активно закрутил головой, «сбрасывая» воду с волос на манер отряхивающейся собаки, чем дополнительно повеселил парня рядом с собой.       Где-то в доме бродит Ира, собирающаяся ко сну со всеми своими миллионами телодвижений: нанесением масочек из жопы улитки, смыванием этих самых масочек, нанесением какой-то новой неведомой хрени на лицо из пипетки…       У парней всё куда проще: в бассейн окунулся и счастливый сидишь дальше ноги морозишь да на звёзды глядишь. Ляпота…       Вот так сидеть, водя ногами по поверхности воды с характерным звуком расступающейся воды, в полной тишине, умиротворяет и успокаивает. Аж как-то в сон потянуло…       — Что ты чувствуешь в этот момент? — вдруг поинтересовался Антон с расслабленной полуулыбкой на лице.       — Не знаю, но хочу ощутить этот момент снова. Сохранить, знаешь, где-то на подкорке. Момент, когда на душе приятная пустота… Момент, когда мне спокойно.        Антон на это промолчал. Это было то мгновение, когда ты чувствуешь, что сейчас человека прорвет на откровения. И Шастун почувствовал, посчитав тут уместным лишь молча повернуть голову в сторону собеседника, оставаясь в полулежачем, облокотившись на локти сзади себя, положении.       — И это удивительно… — но тут же запнулся. — Нет, возможно для тебя это до жути просто и непонятно, оттого что привычно, но я... для меня нет, — усмехнулся парень нелепости того, как на самом деле глупы все его заскоки на «идеальность» того, за что взялся.       И почему-то ему так легко стало, когда он это понял.       — Я дёрганый, излишне обо всем беспокоюсь, ловлю панички время от времени, параною без повода, у меня на каждое действие есть маячок, который: «Это так, а это не так. Вот так должно быть, делай вот так», — он видоизменяет голос и произносит это, изображая, якобы, говорящую руку. — Я делаю, наверно, что-то не так по жизни, — он серьёзнеет, неловко хмыкнув и всплеснув руками.       По мнению Антона, даже немного нервно.       — А сейчас так спокойно… — неверяще удивился этому факту Арс, немного и внешне, кажется, расслабившись.       — Момент действительно хороший, — сам себе улыбнулся Антон. Выдержал пару секунд тишины и, привстав из «полулежа» в «сидя», невесомо рукой направил лицо брюнета в свою сторону, прижавшись к чужим губам в поцелуе.       Да, спонтанном, да, они оба этого не ожидали, но какой момент подходящий черт возьми, а!       Действительно, ведь! Почему нет? Если не сегодня, то когда Антон струсит в следующий раз? Тогда же, наверно, когда Арсений выпустит свои коготки и колючки, перманентно примотанные скотчем к его образу холодной королевы так, что зубами не отодрать.       А сейчас он спокойный: словил дзен и внутренний контакт с самим собой, так мягко, с неменьшим трепетом отвечая на медленный и аккуратный поцелуй. Ну какой лапочка...       Шастун оторвался, смазав поцелуй, падая головой на плечо Арсения, тихо посмеиваясь этой своей мимолетной мысли.       — Что? — спрашивает тихонько, улыбаясь умилённо.       — Ты такой лапочка, когда не пытаешься быть идеальным во всём, — почему-то тоже шёпотом отвечает парень в чужое плечо.       Он отрывается от него, и совершенно влюблённым взглядом смотрит прямо в голубые океаны.       — Будь вот таким почаще, — он клюёт его в нос и прижимается лбом ко лбу. Еле слышно, одними губами, оседая тёплым дыханием на чужих добавляет призрачное: «собой».       А у Арсения от этого жеста и просьбы внутри что-то колыхнулось. Что-то мягкое и пушистое дрогнуло от слов парня. И этот порыв поддаться ближе к мягким пухлым губам был инициирован именно этим комочком тёплой мягкости внутри него. Оно этого требовало.       А Арс не сопротивлялся.