A day in the life of two alphas.

Чонгук сонно зевает, цепляя небольшое количество лапши из чашки. Утро кажется пасмурным и не самым добрым. Тэхён проспал будильник, за что получил как раз-таки Чонгук. Что-то вроде… «Какого чёрта ты не разбудил меня?!» А почему Чонгук должен? Он точно так же продрых, не отреагировав на будильник! Он его сам и разбудил, чтобы накричать… Теперь Чонгук в гордом одиночестве ест давно остывшую и разбухшую лапшу быстрого приготовления… Настроение отвратное.

***

Тэхён приходит домой довольно рано, как и планировалось. Альфы несколько дней назад вместе составляли список дел, которые сегодня они должны выполнить, но похоже, у Тэхёна другие планы. — Я к Чимину, — говорит Ким после сытного обеда, оставляя грязную посуду на столе. — В смысле? Ты забыл, что у нас на сегодня были планы? — фыркает Чон, прищуривая глаза. — Не забыл. Но эти дела можно сделать и вечером, а некоторые — и завтра. Чонгук поражёно открывает рот, делая нервные глотки воздуха. — Отлично, значит нам с тобой не по пути. Ким игнорирует его слова, потягиваясь. — Ну и вали к своему Чимину! — встаёт резко из-за стола. — Трахай его сколько угодно! — быстро собирает посуду и ставит в раковину, направляясь к дивану в гостиной. — Ах, вот как ты заговорил, — шипит Ким, шагая следом. — Не переживай. Я приду и обязательно, как его, отымею тебя. Ах… Точно. Нам же не по пути, — выплёвывает Тэхён, загораживая вид на телевизор. — Отойди, — рычит Чон, не поднимая взгляда. — Не собираюсь, — усмехается Ким, двигаясь, когда чужая голова пытается выцепить пару кадров с телевизора. — Отойди! — младший сверлит дыры в Тэхëне, давя своим запахом. — Похоже, этой суке давно не вставляли, — смеётся Ким, оголяя острые клыки. — Оставь, блять, меня в покое! — Чонгук встаёт с дивана, подходя вплотную. — Делай как обычно: бросай меня и пиздуй к своему Чимину! Может, хоть ребёнка заделаешь и отъебёшься от меня! — пыхтит он, кажется, впервые посказывая свои эмоции. И Тэхён застывает. Вечно сдержанный и непробиваемый Чонгук стоит перед ним на грани истерики. Он уверен, стоило бы ему уйти, как Чонгук бы включил какую-нибудь грустную дораму и ничуть не вникая в неё, погружался бы в свои чувства. А зная его… Он искал бы в себе недостатки. Он бы вырезал из себя каждую нервную клетку, обдумывая какую-то мелочь. Тэхён уверен, что именно он запустил этот процесс самоуничтожения. Отправной точкой стало сегодняшнее утро. Он сорвался на Чона ни за что. Просто так. Просто потому, что он был единственный, кто мог бы сдержать его нервозность. Единственный, кто мог выслушать этот бред в свой адрес, не проронив ни слова. Но, видимо… Сильным тоже бывает тяжело… И больно. Минута напряжённой тишины давит с неимоверной силой, и Чонгук сдаётся. — Ладно, — он оседает на диван, закрывая на секунду руками глаза, трëт, убирает руки и смотрит на Кима. — Прости. Я был не прав. Конечно, иди… К Чимину, — выдавливает из себя, отводя взгляд. — Ты… Ты же знаешь, каким нервным я бываю, — улыбается ломано, облизывая губы. — Иди, — кивает сам себе, немного краснея. И не от стыда или чего-то такого. От обиды. От своей же слабости. Он вывалил эту хрень на Кима, хотя мог бы и сам всё обдумать и закинуть это далеко в себя. Но он не сдержался. Сдался. Ким смотрит на Чонгука и видит, что тот все эти слова выдавливает, буквально наступая себе на глотку. Давит в себе альфье собственничество и отпускает. Да. Чонгук у него такой. Сдержанный. Сильный. Но ранимый до глубины души. Слабый перед своими же мыслями. Тэхён помнит, как тот быстро согласился встречаться, но несмотря на это, вёл себя он весьма сдержанно. Не пошлил и ни на что не намекал. Сейчас Тэхён понимает, что это было сомнение. Сомнение в своём решении. Точнее, в его правильности, ведь альфы не должны иметь интимную связь с себе подобными… — Не извиняйся, — сипит Ким, заставляя Чона поднять на него взгляд. — Ты прав, — садится рядом, смотря на младшего. — Мы планировали посвятить этот день нам. Тебе и мне. И Чимин сюда никак не вписывается, — говорит он, отводя взгляд, когда становится неуютно от тёмных глаз. — Прости. Тэхён не замечал, как Чонгук любит нежности. Точнее… Ласки в сексе сам Ким не воспринимал, как должное. Трахаешь и трахаешь омежью задницу. Зачем им какая-либо забота? И он придерживался этого мнения даже будучи с Чоном. Но этот кайф после жаркого секса понежиться в кровати… Медленные и тягучие поцелуи, которые они всегда дарили друг другу, пока узел спадал… Заставили Кима попробовать нежности не после секса, а во время. И он был удивлён, когда Чонгук стал открываться ему в обычной жизни. Он действительно чувствовал Тэхёна. Его любовь, а не животные инстинкты… Он отдавался добровольно, выстанывал его имя с пущим усилием. Он не закрывался в себе и не играл в постели, да и в жизни, другого Чонгука. Он открылся Тэхёну другим человеком. Но, видимо, он не смог открыть ему последний шкаф. Шкаф с его мыслями, с его страхами, фобиями… И сейчас страдает не только он. Чонгук страдает от того, что боится мыслей, а делиться не с кем. Он один в Тэгу. Все друзья, товарищи… Родители в Пусане. И если первым и вторым он не готов открыться в таком ключе… То родителям он не готов признаться, что живёт с альфой, с которым он уже пять лет вместе. А Тэхён страдает от того, что не знает, как именно помочь. Как заставить человека открыть этот шкаф со всеми страхами? Неужели, чтобы побороть все эти страхи… Им придётся пережить их все? Ссора заканчивается слезами младшего и нежным сексом в спальне. Чонгук готов пережить все страхи с Тэхёном. А Тэхён готов помочь Чонгуку их пережить. А план они всё-таки выбросили в мусорное ведро, делая всё, что душе захочется. Посвящая этот день полностью себе.