Крышка гроба

— Ты хотел бы заглянуть внутрь? Вельт встретил вопрос тактичным молчанием, переводя взгляд с крышки гроба на пиалу травянистого чая. Клубы пара мягко окутывали обтянутые в перчатки пальцы Лочи, и Янг жалел, что уделял внимание безжизненной коробке, а не живой душе. Словами торговец колол как рапирой, и легко ранил живое любопытство — Янг правда хотел знать, что там. Или кто. Торговец наклонился ко столу и мягко облокотился о него, уложив голову на ладони. Пшеничные пряди упали на плечи, заискрились золотом в лучах солнечного света, и Вельт мог поклясться, что почувствовал манящее дуновение и слабый аромат душистых трав. — Я… Прости. Зелёные глаза лучатся осколками церковных витражей. Янг протянул руку и, ловя мимолётное желание поправить выпавший локон за ухо, замер. Лоча улыбнулся и вытянулся, касаясь виском его пальцев. Вельт смог выдохнуть. “Такой холодный…” — Ты знаешь, что немногие на Лофу знают, что такое гроб? Конечно. “Всё потому, что люди не ведают смерть и живут в вечном потоке времени” — Янг молчал и только слушал, мягко заправляя локон за ухо Лочи. Безжизненное лицо вызывало непомерную тоску, а исходящий холод пускал по коже волну дрожи. Пронзительно-чистый, как горная река. Глотками пьёшь его — и зубы немеют. — Глупый вопрос, — улыбается Лоча, позволяя Янгу огладить его щёку, — иногда мне кажется, что ты знаешь абсолютно всё. И меня, будто, в том числе. Вельт проглатывает горечь и пытается думать о чём угодно, кроме Отто–Лочи. Нет, они не похожи. Нет, они не воплощения хрупкой красоты. Отто целовал грубо и кусаюче, а Лочу касаться боишься — дотронешься грубо и треснет хрупкая кожа. С ним хочется нежно, как с цветком. Но даже у него характер хищный: на стебле ряд шипов, а листья захлопываются как мышеловка, только ощутив давление на чувствительных волосках. — Хм. И всё же. Есть одна вещь, о которой ты не знаешь ничего. Лоча отстраняется и пальцами обнимает пиалу. Его губы мягко обхватывают краешек чашки и, кажется, оставляют на керамике сладкий след. Он продолжил. — Что внутри гроба. И ты, как искушённый исследователь, хочешь восполнить этот пробел, верно? Вельт, перед тем, как ответить, мягко пробует слова на вкус. Язык касается нёба, упирается в кромку зубов, беспокойно мечется по дёснам. Сердце стучит и кричит, в висках голос шепчет о побеге, но Янг слишком жаден до знаний, чтобы отказываться от такой награды. — Да. Лоча улыбается. Кажется, или за крышкой гроба что-то отреагировало на шевеление его губ и лениво зашевелилось. Янг заворожённо смотрел на торговца, не в силах отвести взгляда, и только он протянул руку, чтобы помочь Вельту подняться, как тот без доли раздумий сплёл их пальцы вместе и последовал за ним. Гроб стоял в отдалении и наблюдал за ними из тени. На солнце он слепил своей белизною, притягивал к себе взгляд узорчатой крышкой, а сейчас выглядел, как старый друг. Как часть чего-то целого. — Давай. Лоча касается скулы Вельта холодными губами, почти невесомо, как целуют в лоб покойников, и Янг блаженно прикрывает глаза, наслаждаясь нежностью. Только сейчас он понимает, насколько встревожен. Пальцами подцепляет край крышки и та, не сопротивляясь, позволяет ему отодвинуть себя в сторону. В груди заскреблись с новой силой заползшие через прогрызенные меж рёбрами мышцы крысы — запищали и заистерили, с безумной жадностью, гнилыми зубами, разделывая кусок за куском. Внутри всё ожило, и во рту, языком, он дотрагивался не до зубов, а шевелящихся опарышей, разъедающих его щёки. Вельт из гроба взглянул на него с безразличной радостью. Вельт напротив попытался отстраниться, но ноги не держали его — суставы лопнули, кости, прохрустев, растрескались и разломались в крошку. Отто обнял его сзади и мягко уткнулся носом в плечо, вдыхая запах гниющей плоти. — Мы не расстанемся. Теперь мы навсегда вместе.

***

Вельт открыл глаза и ощутил под собой опору — мягкая кровать обнимала тёплым одеялом, а рядом убаюкивало мирное дыхание. Янг поднялся и осмотрелся. Они одни, рядом только Лоча, а у стены — плотно закрытый гроб. Вельт касается щеки торговца и выдыхает. “Тёплый”.