Ты мозолил мне глаза.

      Ещё недавно ясное небо скрылось за серыми, почти что чёрными тучами. Тьма опустилась на город чересчур быстро и неожиданно. Лишь молнии, сверкающие среди грозовых облаков, освещали крыши домов.        Дождь не заставил себя долго ждать. Совсем скоро тяжёлые капли застучали по стёклам, крышам и дорогам. Люди спешили скрыться от него как можно скорее. И лишь Ши Уду, оставшийся один, наслаждался им.        Губы мужчины скривились в чем-то на подобии улыбки, но она не отражала ни радости, ни наслаждения, ни спокойствия. Исключительно боль, ненависть и презрение отражались на губах. Сколько же ядовитых фраз слетит с них, стоит ему открыть рот.        Но Ши Уду молчит. Безмолвно открывает рот и не находит, что сказать. Мыслей слишком много, они бегут, бегут и бегут. Только слова подобрать не выходит. Кричать, ругаться? У него нет на это сил. Никаких. Он может лишь сильнее сжимать руки в кулак и смотреть в даль.        Синева в глазах темнеет, а взгляд тяжелеет. Прежний холод стал крепче, в них бушует метель, настоящий ураган — только коснись и сразу обернёшься льдом. Он — взгляд — приковывал, унижал без слов, презрение и ненависть громко заявляли о себе.       Ши Уду всегда был таким. Недоступным, холодным, закрытым. Его движения — плавные и отточенные, слова — обдуманные и твёрдые, он никогда не скажет лишнего, но сможет попасть в цель и задеть. Его самого обходили стороной, лишь бы не встретиться с этой ледяной стеной.        Так было всегда, есть и будет. Ши Уду твёрдо уверен в этом. И сейчас он понимает, что исключений нет. Никаких. Ни Пэй Мин, ни Лин Вэнь больше не являются исключением. Она не лезет к нему, ничего не знает и остается где-то на фоне. Он въелся под кожу, внедрился в мысли, впился крепкой хваткой в сердце и держит. Играет с ним, терзает и закапывает на самое дно. Читает, как открытую книгу, и мнёт страницы. Ши Уду не собирается мириться с этим. Больше никогда.       Пэй Мин умудрился сломать его стены. Постоянно лез с вопросами, разговорами, идиотскими — но как он улыбался с них — шутками, даже флиртом. Ни на минуту не оставлял в покое, всегда где-то рядом. На парах, в столовой, даже по дороге домой. И если сначала это очень раздражало, позже он привык. Начал воспринимать, как что-то должное.        В голове проносятся все эти воспоминания: прогулки втроём, вечера без Лин Вэнь, клуб, где он напился и полез целоваться, шуточные драки, где он не мог рассчитать силы и Пэй Мин ходил, жалуясь на него. Он всё воспринимал по-особенному. Но, видимо, только он.       В жизни Пэй Мина не изменилось ничего. Он умудрялся не только действовать на нервы Ши Уду, но и увиливать за девчонками. И в какой-то момент Ши Уду ощутил, что это неимоверно бесит. Под рёбрами колит, больно тянет. Он искренне ненавидит всех, кто крутится вокруг его друга и самого его. До дрожи во всем теле, до жгучей боли в глазах.       Ши Уду развернулся, не желая больше смотреть на Пэй Мина с очередной дамой. Кто там на этот раз? Должно быть какая-то миленькая и стеснительная девушка с другого факультета, которая написала ему любовное письмо и попросила о встрече. А он, герой-любовник, не может не пойти. На что он только рассчитывал?        Улицы сменяли друг друга, Ши Уду не обращал внимания, как долго и далеко он ушёл. Время давно перевалило за десять, уже совсем стемнело. Дождь прекратил лить, но промокшему до нитки мужчине было все равно. Он остановился напротив озера, всматриваясь в водную гладь. Вздохнув полной грудью, он достал телефон из кармана, ужасаясь количеству пропущенных звонков и сообщений. Брат, Лин Вэнь, преподаватели, что, скорее всего, хотели поговорить о предстоящих мероприятиях и Пэй Мин. Последний его удивил.       Гад <З Я видел тебя возле кафе, почему так резко ушёл? Что-то случилось? Я не успел подойти Ты почему без зонта был?  Промок до нитки поди Эй, Ши-Сюн! Ну и почему молчишь?       Ши Уду раздражительно фыркнул. Ещё бы у него было время подойти. Да и хорошо даже, что он не подошёл.       Гад <З Я начинаю переживать, это не похоже на тебя Уду!  Если не ответишь на звонки, я приду к тебе        Только этого ему ещё не хватало. Лицо Пэй Мина последнее, что он хотел бы увидеть. Особенно довольное после прогулки с очередной фанаткой.        Отключив телефон, Уду ещё раз взглянул на озеро. Тучи медленно рассасывались, а в воде отражалась часть полной луны. От этого на душе стало спокойнее. Впервые за последние часы.        Налюбовавшись этим видом, Ши Уду двинулся в сторону дома. Он всерьёз думал о словах Пэй Мина. Действительно ли ему хватит смелости заявиться? Он бы посмотрел на это. Исключительно из того, насколько его заявлениям можно верить.       В скором времени Уду дошёл до дома. Благо, он жил близко к озеру. Шаря по карманам в поиске ключей, он занервничал, не находя их. За спиной раздались шаги, а затем послышался знакомый голос.       — Это ищешь?        Ши Уду резко развернулся. Его глаза раскрылись от удивления, но он сразу вернул себе холодное лицо, кричащие о нежелании разговаривать с этим человеком. Мужчина дернул рукой, потянувшись к ключам, но их сразу же спрятали за спину. Что за кошки-мышки начались? Уду закипал от злости.       — Не раздражай и верни ключи, — сквозь зубы процедил тот, стараясь звучать как можно спокойнее, но у него, ясное дело, не получилось. Он поднял взгляд, встречаясь со светло-карими глазами. В них читалась привычная нежность. — Пэй Мин, я видеть тебя не хочу, просто верни мне клю…       Ему не дали договорить. Рука легла на талию, потянувшая его вперёд, из-за чего Ши Уду потерял равновесие и выставил руки вперёд, упираясь в плечи. Он хотел было возмутиться, но его губ коснулись чужие, настойчиво целуя. Сил у Пэй Мина было больше, отстраниться не получалось. Не придумав ничего лучше, Уду прикусил чужие губы, вызывая у целующего недовольное шипение.        — Больно, вообще-то, — фыркнул старший, хватая Ши Уду за руки, дабы тот не отстранился и не ударил его. Тот, в принципе, и не додумался до такого в шоковом состоянии. — Ты ужасно ревнуешь, напугал меня.       Пэй Мин, пускай и был ветреным, но глупцом его назвать трудно. Не увидеть резкие перемены в своём друге он не мог. Но зная его характер и любовь к отрицаниям очевидного, ему было необходимо устроить этот спусковой крючок.       — Той девушке я отказал. В прочем, как и всем последним. Мое сердце, мм, кое-кто занял…       Уду скривился. Зачем ему это рассказывают? Он не хочет слышать про женщин, про отказы и уж тем более про влюблённость друга. Это даже звучит абсурдно!        — И это, увы, не девушка.       Ухмылка на лице Пэй Мина сбивала с толку. То есть, как не девушка? Ши Уду послышалось? Ему теперь ещё и про парней слышать? Должно быть, какой-то миловидный Се Лянь? Или грубый, до ужаса противоположный его характеру Фэн Синь? Или, ещё хуже, вечно встревающий в драки Цюань Ичжэнь? Ши Уду хотел было что-то сказать, но получалось лишь удивлённо открывать рот, словно он рыба.       — Не смотри так, это разбивает мое сердце, — Ши Уду на эти слова фыркнул, отворачивая голову. Надежда всегда умирает последней, правда ведь? — Это ты, — прозвучало у самого уха.       Уду резко развернул голову, находясь так близко к чужому лицу, что их губы почти соприкасались. Не обдумывая все за и против, как делал обычно, он коснулся горячих губ, в полной мере ощущая их мягкость. Целовал осторожно, будто на пробу, будто это всего лишь сон — одно неверное движение и он проснётся.       — Не смей больше крутиться с женщинами, ты уяснил?       Кажется, ему пора брать дело в свои руки. Будучи ужасным собственником, Уду терпеть не мог, чтобы к его без-пяти-минут-парню (или уже парню?) кто-то лез. Это недопустимое нахальство!        — Слушаюсь, любовь моя!       Ши Уду впервые в жизни переступил через себя. Через недавние обиды, ревность, нежелание видеть этого человека и даже знать. Он считал, что это единственное верное решение в его жизни. Его стены сломались окончательно. За него переживают. Его любят. И это стоит дороже всех объяснений и извинений. Но последнее обязательно будет отработано ночью.        А Пэй Мин просто был счастлив. Он был рад, что его выслушали. Рад, что его чувства приняли и без скандалов. Он смотрел в любимые глаза и тонул в них. Тонул в бушующем океане нежности и, чёрт, он готов поклясться, что готов на все ради него, лишь бы видеть искру в этих глазах всегда.