Счастлив, но без меня

Они расстались не так уж и давно. Время прошло. Но Антону всё ещё было больно. Они «типо» решили остаться друзьями. Ну все же мы понимаем. Какие нахуй друзья, после расставания? Какие друзья, когда только от одного его вида сердце замирает. Антон мог часами смотреть на него, утопать в этих глазах, цвета океана. От его случайных взглядов и прикосновений бабочки в животе оживали, начиная пархать. Только в те моменты Антон чувствовал. Антону разбили сердце. Он больше не чувствует. Грёбанные слова «Тош, у нас с тобой не получилось, прости. Останемся друзьями?» Он больше не испытывал каких-либо эмоций. Сердце превратилось в тысячи осколков. Его душа болит, но это никто не видит. С наружи он улыбчивый парень, а внутри у него бушуют эмоции. Он давно понял, что проблемы только его и ничьи больше. Все люди думают только о себе, на других им похуй, на чувства, эмоции, переживание и боль. Шастун не знал, что ему делать дальше. Видеть его каждый день было невыносимо тяжело. Попов всё такой же веселый и жизнерадостный, а вот Антона он уничтожил. Мальчик пытался заглушить боль другими людьми, но напрасно. Он ничего не чувствовал к другим. Вечером он приходит в свою опустелую и такую холодную квартиру. Включает свет во всех комнатах, включает телевизор, чтобы было не так тихо. Заглядывает в пустой холодильник, там давно уже ничего не было, закрывает и уходит на диван. И так проходил каждый день. Дома ему стало не уютно, одиноко, скучно. Там как-будто не хватало воздуха. Его квартира была ему чужой. Тут больше не пахло едой, только сигаретами. Он искренне хотел вернуть то время, но уже не мог. Засыпал на диване, просыпался покурить, одевался и ехал на работу. Ел редко, только когда ребята тоже заказывали еду. Он очень много думал. Почему всё так сложилось. Задавал себя миллионы вопросов. «Может со мной что-то не так? Может я не достоин любви? Может я был слишком скучен для него? Может надо было просить его остаться?». Из-за этих вопросов он часто спал по 3-4 часа, иногда совсем не спал. Из-за чего под глазами пролегли тёмные синяки. Никто не видел, как ему плохо или никто не хотел видеть. Шастун особо и не распространялся по этому поводу. Жизнь научила его справляться самому. Он знал, что его будут жалеть, а ему не нужна жалость. И вот один прекрасный день Антона Шастуна окончательно сломали. В тот прекрасный день Попов сказал ребятам: — Давайте после съёмок сходим в кафе? — С радостью. — Хором сказали Серёжа и Поз. Только Антона это не радовало. Провести ещё время с Арсом было пыткой. Он понимал, что гарантий никто не давал. Никто не говорил, что эти отношения на века. Но почему никто не сказал, что это будет так больно, что можно настолько сильно привязаться. — Шаст, ты чего застыл как мумия? — Дима вывел его из раздумий. — Задумался. — Интересно о чём же? — Ребята многозначительно посмеялись и переглянулись. Антон лишь просто улыбнулся. Он устал от постоянного вранья. Съёмки громкого вопроса прошли удачно. Не считая того, что у Антона постоянно дёргалась нога и постоянно взгляд возвращался к Попову. Он был таким счастливым, весёлым. Они одна команда, они должны коммуницировать. Никто не должен заметить, что в команде что-то не так. Они в первую очередь актёры. Он много раз мог высказать всё Арсению, но зачем? Что это исправит? Сегодня во время съёмок он почти сорвался. Он хотел наехать на Попова, но во время себя остановил. Арс бросил какую-то шутку в его сторону, на которую никто не обратил внимание, кроме Антона. Его задевало всё это дерьмо. Он актёр, а актёры не имеют право показывать свои чувства и эмоции во время съёмки. Они договорились встретиться в 19:00. Антон пытался не опоздать, но напрасно. Пробки и всё такое. И вот он заходит в кафе, видит своих и замечает, то, как Попов в обнимку сидит с какой-то девушкой. Он мог психануть, развернуться и уйти. Но он же АКТЁР. — Всем привет. Извиняюсь, пробки. — Он смотрел на Арса прожигающим взглядом. Он уже даже не чувствовал злости. Это была звенящая тишина. А безэмоциональность хуже, чем злость. Отсутствие эмоций — это в принципе хуёво. — Ну не удивил. — Антон часто опаздывал. — Я ребят уже познакомил. Алёна — это Антон. Антон — это Алёна. — Ну вот и Всё. Финал, занавес, аплодисменты, расходимся. — Приятно познакомиться. — Ответила девушка. — Взаимно. — Шастун даже не взглянул на девушку. Парни сидели что-то обсуждая. Антон даже не пытался вникать. Он смотрел на, то, как Арс смотрит на эту Алёну. Какими горящими от любви глазами, как он её называет «Солнцем». Отношения с Арсением — это были первые серьёзные отношения парня и от этого было ещё больнее. Его в первые любили, он в первые любил. Хотя теперь он уже сомневался. Шаст обожал смотреть в эти горящие глаза, излучающие тепло и радость. Он обожал, когда его называли «Солнцем». Он ревновал? Наверное да. Это на него смотрели эти грёбанные глаза, цвета океана. Это его могли называть Солнцем. Это всё было его, а не Алёны. Это был его Арсений. Почему то, что принадлежало Антону, вдруг забрали? Он ведь видел, как Арсений смотрел в глаза этой Алёне, как они излучали свет. Значит это всё было враньём? Может быть его просто не любили? Но если он счастлив с Алёной, то пусть. Надо это смериться и принять. Как говорят: «Если любишь, то отпусти.» Шаст почти не участвовал не в одной беседе. Коротко отвечал да или нет. Он мечтал, чтобы вечер закончился, но увы. Силы есть, но иногда они заканчиваются. Это произошло в одну долю секунды. Он понимал, что если не уйдёт, то он сорвётся. И этот процесс уже будет не остановить. Антон опять включил актёра. Взгляд на телефон, под видом, что ему что-то пришло, делая вид, что отвечает на сообщение. — Ребят, простите. Тут дела срочные образовались, не могу отложить. Я бы правда хотел отменить, но это не получается. Всем спасибо. Классно посидели. Всем пока. — Жаль, конечно. До встречи. — Сказал Попов. А Антон жалел, что вообще пришёл. — Странный он сегодня какой-то. — Сказал Матвиенко. Антон шёл по ночной, дождливой Москве. Он слишком долго шёл вперед. Час, два, три — он не знал. Он шёл и курил. Думал, много думал. Он вымок полностью. Но было тепло. В какой-то момент размышлений он просто начал смеяться, как сумасшедший, подставив лицо к дождю. Голову переполняли вопросы, а ответов на них не было. «Почему она, а не я? Ведь я впервые любил. Всё же было хорошо.» последние бабочки в животе умерли. Последняя умерла тогда, когда Арс поцеловал девушку в щёку. В сердце что-то оборвалось. Пустота. Именно это он почувствовал, стоя под каплями дождя. Любовь сломала Шастуна, так зачем же придумали любовь, если она ломает. Антону больно. Больно до дрожи в коленях. Он и не заметил, как руки сами по себе начали трястись. Знал, что надо отпустить. Он обязательно отпустит. Ведь время лечит? Нихуя оно не лечит. Оно лишь отодвигает раны в дальний уголок. Если потревожить, то рана опять начнёт кровоточить. Антон понял две вещи: 1 Я рад за свою любовь, а моя любовь рада без меня. 2 Зачем что-то чувствовать, если это приносит боль. Лучше быть бесчувственной тварью. Прошло время, а от мыслей перед сном всё ещё было очень больно. Он был на всё готов ради него, а вот Попов взял и оставил мальчика, так безжалостно. Почему в жизни Арсения не хватило место Антону? Шаст стал больше молчать, меньше улыбаться. К нему пришло понимание, что он ничего не может изменить. Как бы ему не хотелось. Он устал. Иногда думал, что это всё сон. Вот сейчас он проснётся в кровати с любимым. Но каждый раз просыпался на холодном и пустом диване. Он не мог что-то поменять. Ему уже было плевать почему это случилось. Случилось значит случилось. Небо рухнуло ему на голову, а солнце перестало светить. И уже какая разница почему.