В отражении

      Все взгляды направлены на двух иллюзионистов, что стоят рядом друг с другом, держась за руки и кланяясь зрителям. Аплодисменты зрителей, посвящённые Линну и Линетт, громко звучат в каждом уголке цирка, аж за кулисами кажется, что все пришедшие аплодируют тебе.       Фокусник напоследок благодарит всех, что они явились на магическое шоу. Один взмах рукой, пара световых эффектов, и оба тела артистов превращаются в игральные карты, а от зрителей слышатся удивлённые вскрики и новые громкие аплодисменты.       Дайвер всё время стоял за кулисами, со стороны наблюдая удивительное шоу старших сиблингов. Глядя на упавшие на пол карты, Фремине словно окаменел, будто в первый раз видит этот фокус. Но поймать связь с реальностью ему помогает аккуратное прикосновение на талии.       — Птенчик, почему ты здесь? Я бы очень хотел, чтобы во время представления ты смотрел на меня и Линетт с зала, а не откуда-то из-за кулис, — горячее дыхание прям под ухом заставляет младшего вздрогнуть. Водолаз оборачивается, но руки Линна, обхватывающие тонкую талию, полностью разворачивают юношу лицом к брату.       — Что ты делаешь? — со всем своим спокойствием спрашивает Фремине, но во взгляде всё равно виднеется недовольство от происходящего.       Чужая рука постепенно перемещается на зад Фремине, от чего дайвер вновь вздрагивает, заводит свою руку за спину и резким движением убирает ладонь Линна обратно на талию.       — Дурак... Нас могут заметить! Ты совсем об этом не думаешь?!       — Ох, ну что ты, Фреми, будет намного восхитительнее, если кто-нибудь увидит твою истинную красоту! — пальцами иллюзионист убирает светлую чёлку на лице любовника, с восхищением глядя на открытое лицо. — Только красоту твоего обнаженного тела, изгибающегося от удовольствия, можно видеть исключительно мне. Руки фокусника всё настойчивее начинают бродить по дрожащему телу, пока Фремине тяжело выдыхает, стараясь из-за чужих движений не издать более громкого звука.       — Давай не здесь... Нас могут увидеть...       Ещё пара секунд нежных прикосновений, и одним движением юношу прижимают к стене столь сильно, что нет возможности на какое-либо движение. Губы иллюзиониста, которые совсем немного подкрашены красной помадой, сминают мягкие губы водолаза. Без всякой церемонии язык исследует чужую ротовую полость, заставляя Фремине задыхаться.

——————

      Будучи в небольшой комнатке, фокусник, разобравшись с закрытием двери, устремил свой взгляд на Фремине.       А юноша в эту минуту разглядывал свое отражение в зеркале: потрепанные волосы, румянец на щеках и распухшие, окрашенные красным цветом косметики губы.       — Мой драгоценный мальчик, Фреми, неужели ты желаешь сделать это перед зеркалом? — Линн, как было пару минут назад, встаёт позади дайвера, тоже разглядывая отражение, и незаметно кидает взгляд на стол, что как раз прямо перед зеркалом. — Птенчик, я исполню для тебя любое твоё желание, только дай мне пару минут, — очередной поцелуй прилетает Фремине в ушко.       Фокусник скидывает со стола косметические средства, которыми обычно пользуется на пару с сестрой, чтобы выйти на сцену. Водолаз смотрит то на стол, то на своё отражение, снова настолько засматривается, что не замечает, как уже сидит на столе, а позади него располагается Линн. Иллюзионист смотрит в отражение и развязывает аккуратный бант на одежде младшего. После переходит к пуговицам и под конец снимает эту плотную ткань с юноши, оставляя его в водолазке и шортах, пуговка на которых с лёгкостью расстегивается, и с прикосновением даже через перчатку чувствуется эта влажность промеж ног.       — Фреми, сокровище моё, ты уже такой мокрый от одних моих действий? Тебя настолько заводит то, что ты сможешь видеть своё прекрасное личико во время этого? — пальцы проходят по заметному стояку, водолаз дрожит, прижимаясь сильнее к Линну, пока взгляд метается туда-сюда. Главное — не смотреть в зеркало.       Иллюзионист замечает, что глаза Фремине носятся повсюду, но его взгляд не направлен на отражение, поэтому медленно, но заводяще, по крайней мере, по мнению Линна, его рука нагло лезет под чужие шорты, доставая вставший, сочащийся смазкой член наружу. Вторая же ладонь берет личико дайвера за подбородок, и, немного прибавив силы в хватку, старший поворачивает голову юноши так, чтоб он смотрел строго в зеркало.       — Мой лучик солнца, — начинает старший очень спокойно, — Смотри на свое великолепное отражение, когда же нам выпадет шанс ещё сделать такое перед зеркалом в гримёрной? М? Птенчик? — обыкновенная речь резко превратилась в шепот, Линн прикусывает мочку ушка Фремине, в это же время водя большим пальцем по пульсирующей головке и заставляя младшего глухо простонать.       — Ты прекрасен... Мой и только мой драгоценный птенчик, я люблю в тебе абсолютно всё, ты как подарок от самой Селестии, каждая частичка тебя бесподобна, — проговаривая это всё водолазу под ухом, Линн ослабил хватку на лице, чтобы показательно и тщательно облизать пальцы. Пробравшись под шорты уже сзади, рука фокусника проскользила ниже, нащупывая дырочку и проникая одним влажным от слюны пальцем внутрь со всей присущей парню ловкостью.       Второй и третий вставляются уже немного сложнее, но это не мешает, чтоб хорошенько подготовить свою драгоценность к дальнейшему.

——————

      От движений руки иллюзиониста на члене дайвера тот уже давным-давно излился на стол, но движения внутри и ощущение растягивающихся мышц создают нарастающее возбуждение снова, и вскоре изящные пальцы покидают напряженную дырочку. С таким опустошением внутри уже непривычно, но Линн берет дайвера за талию и со всей осторожностью переворачивает Фремине, усаживая к себе на колени, чтоб быть лицом к лицу.       Колени подрагивают, пока старший расстегивает шорты, дабы достать уже свой член.

——————

      Линн помогает младшему насадиться, принять удобную позу, проговаривая успокаивающие слова, чтоб от переизбытка ощущений Фреми, не дай Архонты, не заплакал.       — Тише-тише, птенчик, сейчас будет совсем не больно... слезы так не подходят твоему восхитительному личику.       Наконец, начались медленные толчки, постепенно перерастающие в более ритмичные. Юноша самостоятельно двигается, прикусывая губу до выступающих капель крови, чтоб не издать ни единого громкого звука.       — Обожаю твоё тело, обожаю твой голос, жаль, что сейчас ты не можешь использовать его во всей красе, но когда мы доберёмся до нашей кровати, то исправим это. Я обещаю, мы будем совершенно одни, ни единая душа не посмеет потревожить нас, и тогда я смогу насладиться твоим идеальным голосом, мелодичными стонами и прелестной наготой твоего потрясающего тела,— Линн мурлычет почти как кот, сжимая в ладони член Фремине и растирая смазку по всей длине. И, перейдя пальцами к головке, иллюзионист давит на неё, желая не дать любовнику кончить так быстро.       Дайвер скулит что-то неразборчивое, изгибается в спине, ускоряя темп для самого себя, и только тогда издевательство фокусника заканчивается, и он убирает пальцы с головки, давая своему "Птенчику" возможность излиться в ладонь.       — Ах, дорогой братик, я по тебе очень скучал, — уголки губ иллюзиониста поднимаются, изображая хитрую улыбку, — Второй раз кончаешь из-за меня, дрожишь, сдерживаешь себя и... — речь прерывается, когда Фремине судорожно сжимает член старшего внутри себя, падая на плечо Линна.       Сам артист шипит и обильно кончает прямо внутрь горячего тела. Они оба дрожат, прижимаются друг к другу, а любимец публики не очень-то и спешит выходить из тела своего возлюбленного.       — Мой золотой птенчик, как ты?       — Иди к черту, — юноша как будто не помнит даже своего имени, в голове звучат по кругу прекрасные речи его старшего брата, всё обессиленное тело дрожит, не способное пока что даже на элементарные движения, только глаза сейчас могут бродить по комнате, выцепляя разбросанные небрежно баночки с косметикой. Линн же пальцами вырисовывает узоры на взмокшей спине младшего брата, глядя в отражение на собственный член, так и замерший в подрагивающей и чуть распухшей дырочке.