Trust me, Rose

Ваша первая встреча была банальной. Чонгук и Джин веселились с его друзьями на фестивале, а ты просто стоял, молчал. Ты ждал окончания этого суматошного вечера; такие места не вызывают у тебя положительных эмоций. Вечером обещали показать "Титаник" под открытым небом на уютных, но убитых временем диванчиках, обещали, что будете провожать теплый летний закат, наблюдать историю любви Джека и Роуз с большого экрана. Ты пришëл сюда ради этого. Совсем не для того, чтобы посмотреть на него. Но, когда объявляют, что кино отменяется из-за начинающегося дождя, ты не уходишь. Садишься на влажное скрипучее кресло, мерзнешь. Оно ужасное, порванное, неудобное, даже пахнет чем-то рыбным, консервированным. Ты ненавидишь консервы, но все равно не уходишь. После того как тебе доложили, что, мол, вот, Юнги, твой истинный альфа знает, что ты его омега. Он почувствовал, что это ты. Он не стал подходить, чтобы не спугнуть, а просто передал друзьям, а те – твоим. Ему семнадцать, Юнги, он красивый, популярный. Он искал тебя, ждал тебя с шести лет, как только папа объяснил ему, что его ждет самое большое счастье в жизни – истинная любовь. Он из твоей новой школы, как иронично. Тебе всего шестнадцать с кучей заморочек в голове, но ты мечтаешь, чтобы как у Роуз и Джека. Такому ведь не бывать, правда? Безоговорочная любовь, преодолевающая невзгоды, проблемы, положения. Ты сможешь так? Сможешь? Но помни! У Джека и Роуз закончилось не очень. Обстоятельства, конечно, не очень. Но любовь-то они пронесли через жизни? Он – через свою, короткую, и она – через долгую. Когда запах консервированной рыбы мешается с чем-то свежим, персиковым, запахом спелого лайма и полевых цветов, ты понимаешь, что он здесь. — Привет, – говорит он, усаживается на диван поблизости. И снова скрип. Ты считаешь, что в современности предназначенность смысла никакого не имеет; ты можешь сам выбирать, кого будешь любить, или не будешь. Но что это? Почему же ты не можешь выбрать истинного? Не по чертовому запаху, не по тем ощущениям, что предательски посылает тебе тело, когда он находится рядом. Банально. Не знай ты, что он истинный, дал бы ему шанс? — Юнги. А ты Чимин, я в курсе. Держись. Не груби. Он ничего не сделал. Просто отвечай, когда спрашивают, но сам не любопытничай. — Ты только перевëлся? – колкость пропускает мимо ушей, переводит тему. Ему уже про тебя рассказали. — Перевëлся. — И почему, если это не вселенский секрет? — Мы переехали. — Тебе нравится "Титаник"? – внезапно. Где-то там, на заднем плане слышны голоса друзей. Чонгук смеëтся с чьей-то шутки. Юнги готов поклясться, что пошутил Тэхëн, другой бы не вызвал его искренний смех. Дождь холодный, но мелкий и редкий, ты уже привык, и тебе почти не холодно от каждой новой капельки. Тебе спокойно. Хорошо. — Возьмëшь мою куртку? Настаивать не стану, просто будет глупо замерзнуть и заболеть в такой чудесный день, – он не обращает внимание на то, что ты проигнорировал вопрос. Но он прав. Последний день лета. Ты даже упускаешь сначала что он как будто мысли читает: ты думаешь о ледяных капельках с неба – он предлагает куртку, – завтра снова в школу. Придëшь? — Куда денусь. Давай куртку. Он улыбается, ты не видишь, но ощущаешь это. Резко снимает с себя, но аккуратно укладывает на твои плечи. Действительно, пахнет он как истинный. Тебе даже нравится. — Тогда, увидимся? Я не знаю, что у тебя на душе, в голове, и о чем ты беспокоишься. Но я обещаю заслужить твое доверие, Если ты только дашь мне шанс. — Тогда, увидимся. Ты остаёшься один. Куртка греет, но ты все равно ощущаешь прохладу после его ухода. После того как за ним снова скрипит диван. Ощущаешь, как запах консервов снова наполняет пространство вокруг. А у тебя есть выбор? Ты никого не знаешь в новой школе. Чонгук и Джин твои друзья, но они остаются в старой, ведь ребята и не должны переводиться из-за тебя. Хотя, кажется, что попроси этот гребаный Ким Тэхëн, и Чонгук первый же в списках значиться будет в вашу школу. Так вот, выбора у тебя нет. Лучше притереться к Чимину и ходить всюду за ним. Он из тех, кого не тронут, а значит, не тронут и тебя. Коварно. Не сыграй против себя, коварный. Ты уверен, что он не сможет добиться твоего доверия? Уверен? Ты не уверен, ты хочешь, чтобы он смог. А поэтому ты уже знаешь, что он получит этот шанс. — Ну и что было? – спрашивает Джин. Они с Чонгуком подходят к Юнги, обнявшись за плечи, – как он тебе? — Сносно. Не лезет, — не смотришь на них. — Не лезет? Сносно? О чем ты вообще? О своем истинном человеке или о каком-то знакомом? – Чонгук старался быть мягче, но получилось, как получилось. — Технически одно другому не мешает. Он пока только знакомый, – смотришь, – я не могу как ты с Тэхëном. Я не доверяю. А он, чëрт, кажется, читает мои мысли, – похлопываешь диван рядом с собой. То место, где он сидел десять минут назад. Чонгук с Джином послушно садятся, – мне страшно. Друзья смотрят искренне. Они знают, что на самом деле ты ранимый, что любвеобильный, ласковый, что боишься доверить это всë тому, кто этого не достоин. Чонгук тянет ладонь к тебе. Ты кладешь свою. — Мы поддержим тебя. Ты же знаешь. Он ведь не лезет, ты сам сказал. У тебя всегда есть время посмотреть, как сложится дальше. Мне показалось, он хороший, – тихо говорит Джин. Он приобнимает вас обоих, держащихся за руки, и так, обнявшись, вы сидите некоторое время. — Куртка его. — Да мы поняли, я тоже в тэхëновой, – радостно говорит Чонгук, – я схожу с ума из-за него. Он невероятный. Подарил мне букет, представляешь? Сказал, что не отстанет от меня, пока цветы не завянут. Букет он сделал сам, из бумаги. Он жутко романтичный, – у него глаза светятся, когда речь идет о Ким Тэхëне. Он действительно счастлив, хотя встретились они не так давно. Просто Тэхëн решил передать именно через Чонгука, что его лучший друг Чимин нашëл своего омегу в виде лучшего друга Чонгука – Юнги. — Прости, – говорит Чонгук, – что перевел на своë. Я не могу заткнуться о Тэхëне. Круто, что ты принял куртку Чимина. А Юнги и не злится. Он рад за друга, они что-то вроде примера, на который нужно равняться. Свободные, честные, простые, счастливые. Он тоже хочет. Сильно, громко, чтобы все слышали, отчаянно и до конца, открыто и по-своему, романтично, как в сказке, как в "Титанике".