Кто будет сосать хуй сегодня вечером?

Геббельс постоянно был выскочкой. Он хоть и был одним из близких людей фюрера, ему постоянно нужно было где-то встрять. Последнее время его лицо начало сильно раздражать и самого фюрера. Он часто говорил ему молчать на совещаниях, а на его поддакивания у него выработался рефлекторный тик. Рожа Геббельса встревала у него перед глазами, и он все больше хотел избавиться от этого черта, любыми методами. Но не решался, пока не выдержал, и не выругался вслух на его очередные замашки. А после, решил сдержать слово. Геббельс копался в бумагах, перебирая тонкими пальцами в шкафах, проглядывает своими большими глазами полки. Иногда встаёт на цыпочки, заламывая начищенные туфли чтобы просмотреть верхний ряд. Адольф зашёл в кабинет раздраженным, громкий стук ботинок выдал его. Йозеф тут же обернулся на фюрера. —Добрый день, мой фюрер. —Тот протараторил. —Я тут ищу то дело, просят в канцелярии, но не могу отыскать. Точно помню видел их в вашем кабинете… —Замолчи! —Обычно Гитлер был таким злым и экспрессивным только на публике, и то очень редко. —Мне осточертело твоё балабольство! —Я просто хотел спросить. —Его лицо будто всегда было одинаково напуганно-обиженное, поэтому какую либо эмоцию было сложно разглядеть. —Прошу прощения, мой фюрер. Геббельс сразу отвернулся и начал молча шерстить шкафчики и папки. Пока фюрер сел за свой стол, он не мог отвлечься от того как Йозеф совал свой крысиный нос в его вещи. Его в какой-то момент это очень сильно начало бесить. —Геббельс, вон из моего кабинета! —Скомандовал недовольный фюрер. —Но мне нужно найти ту… —Йозеф развернулся к нему корпусом. —Иди отсюда, в рот ебал! Геббельс встал молча. Наклонил голову и улыбнулся, не сводя с фюрера глаз. —Так и ебали? —Ты чего со мной споришь? —Хочу проверить... —Геббельс откровенно язвил, в любом случае, уже не против того что бы с ним не случилось. Только, если это не увольнение. Гитлер разозлённый взмыл над столом и быстро дошагал до Йозефа, нависнув над ним, своим ростом. —Что ты себе позволяешь, скотина? —Прошипел он сквозь зубы, хватая за шиворот. —Чего ты добиваешься, урод? Йозеф поймал себя на мысли что ему нравится такое положение. Он смотрит на правителя и ему становится тепло. Нет, он не обоссался. Пока ещё. —Простите меня, Герр фюрер.. Я вас расстроил, прошу вас, дайте извиниться... Гитлер яростно смотрел ему в глаза. —Извиняйся. Геббельс не мешкая оказался ещё ниже. Его тонкие пальчики теперь шарились в полах одежды начальника. Он раздвинул полы пальто, отодвинул пиджак, расстегнул ремень, смотря на Гитлера щенячим взглядом и спустил брюки. В животе начали порхать бабочки, уши слегка покраснели, а в голове одно, "Мой любимый, фантастический, феноменальный, бесподобный, великий, самый самый лучший мой Адольф Гитлер". Оставшись в белье, Гитлер не сводил сурового взгляда с министра, но иногда смотрел на дверь. Но в любом случае, а чем это ему грозит? Он тут начальник, да и ему сосут а не он. Окончательно спуская бельё, Геббельс смотрит несколько секунд на член и подняв снова глаза берёт его пальцами. Медленно двигает по нему рукой, ожидая пока не станет твердым. Скоро он неторопливо и неловко приблизился к члену открытым ртом, но в итоге облизывал головку языком. Двигая рукой и вылизывая вдоль ствола ему было слегка неловко основательно браться за процесс. Хотя он в принципе иногда об этом думал, и представлял иногда как делал бы. Как бы он ему... Эх, мать родина. —В рот бери, сволочь. —Скомандовал Гитлер тихо, но жёстко и басисто. —Слушаюсь,—шепчет Йозеф, вбирая в рот полутвердый член почти полностью, пока позволяет размер. Он крепко обхватывает его губами, всасывает щеки, и рот начинает сам скользить по стволу. У Гитлера выходит небольшой короткий стон, и Геббельс просто пытается не загнать случайно член слишком глубоко, чтобы не начать давиться. Внутри было хорошее давление, Йозеф очень усердно продолжал своё дело, закрыв глаза, двигая шеей в такт, пока вдруг член не начал сам двигаться во рту. Крепкая ладонь держала его вытянутый затылок, толкаясь уже на ту длину, на которую самому хотелось. Геббельс конечно такого подхода не оценил, и как только начал чувствовать его уже у входа в глотку немного жалобно постанывал, сжимал кулачки и дёргал руками. Но не отстранялся и не жаловался, делал это скорее на автомате. И возбуждения у него самого не уходило. В брюках стало тесно когда он осознал своё положение снова. Что он на коленях и сам Гитлер пользуется его глоткой как пожелает, и теперь ему никто не даст открыть рот. —То-то я тебя заткнул... Чтоб теперь так молчком и сидел, пока слова не дадут, балабол. Слезы выступили в уголках глаз, но Йозеф не показывал своего дискомфорта, или как минимум не делал из этого проблему. Он погладил в ладони поджатые яйца фюрера, легко сжимал их в руке, массировал своей слегка влажной кожей. Выделилось много слюны, она оставалась на стволе, стекала к основанию и каплей упала на пол к ботинкам. Геббельс жмурился, но его голову сняли с члена и прижали под ним. —Вылижи, делай что велено. Голос фюрера становился выше когда он надрывался. Этот томный низкий шёпот с каплей презрения, и толстый член на лице не давали ему покоя, и он основанием ладони надавил на свою промежность, сжимая ноги вместе. Он послушно поцеловал яйцо Гитлера, облизнул его, несмотря на волосы что там попадались, также продолжая, отключая голову. Он брал яйца в рот, посасывал, вылизывал до самого основания, второй рукой придерживая, сжимая и поглаживая. —А теперь скажи, как тебе это нравится? —Я польщён, мой фюрер, —Убирая слюну с губ сказал Геббельс —Это честь... —Закончи по чести. Йозеф сел ровно и рукой начал удовлетворять его, быстро, подключая голову, до того места где мог дотянуться. Он был уже готов излить себе в рот, но в последний момент решил что ему, возможно, больше понравится если сперма будет по его лицу. И вот, ощущая сперму у себя во рту, Геббельс не перестаёт двигать рукой, но сперма брызгает ему на губы, нос и подбородок. Гитлер кончил молча. После он сразу отстранился и оделся, по-армейски быстро. Оглядел лицо министра, дёрнул губами и отошёл. —Проваливай, если хочешь, можешь в таком виде по улице пройтись. Геббельс вышел из кабинета в том же виде, поправил себя в уборной и удалился к себе, в дальний уголок, подумать обо всём.