царская жемчужина

      Temptation in my heart

I'm burning, I fall apart

When the night falls

My heart calls

For love and devotion

      царь любил красивых. весь дворец давно уяснил это правило. царский гарем — это вторая самая любимая сокровищница царя, куда отправляли только самых прекрасных, видных и роскошных наложниц. царские запросы могли меняться каждую ночь, однако, неизменной жемчужиной дворца всегда оставался любимый наложник царя по имени сан.       этот юноша с первых секунд очаровал, ещё на тот момент, принца уёна. плененному сану ничего не оставалось кроме как подчиниться царской воле, племя чхве было уничтожено, а сам он мог стать только рабом, которого будут заставлять выполнять всю грязную работу или отправят воевать, словно пушечное мясо. ни один из этих вариантов совершенно не привлекал сана.       стать очередным наложником принца было позорно для сана. он мечтал о семье, детях, и карьере война, который достоин сражаться подле царя. но жизнь распорядилась иначе. когда его буквально кинули в покои наложниц он оказался в замешательстве. сан не знал, что ему делать, как себя вести и как сделать так, чтобы на следующий день его не казнили. сану было сложно. первые месяцы принц уён никак не проявлял своей симпатии, да и сам чхве не горел желанием видеть этого самодура.       постепенно сан влился в жизнь дворца. он то и дело откуда то получал разные подарки: браслеты, серьги, цепочки, и самое главное воздушный дорогой белоснежный шифон, из которого ему шили одежду. отправителя своего чхве не знал, и честно, не хотел знать кто он. ему нравилось проводить часы в оранжерее. однажды, сан заикнулся своей служанке о том, что хотел бы однажды нарисовать каждое растение, которое он встретит на своем пути. и на следующий день, его желание исполнилось. служанка принесла холст и краски. конечно же, от неизвестного господина.       — господин, вам подарок. — слуга кладет на постель чхве небольшой шелковый мешочек. красный, с печатью принца, как будто сам уён передал его. в руках чхве оказывается небольшая золотая цепь и странные штанги. это явно не колье и не браслет, сан долго смотрит на предмет, пытаясь понять что ему подарили.       — это для ваших…— слуга показывает на грудь, сан ахает. он не думал, что когда-нибудь получит подобное. но такой подарок безусловно нравится ему.       спустя время сан начал догадываться, кто его даритель, но все его предположения были очень шаткими. чхве замечал все чаще на уёне такие же украшения, которые получал в качестве подарков сам. уён всегда ходил в белоснежных одеждах, как и сан. он единственный в гареме мог носить белый цвет. и это, если честно, льстило.       однако, со временем, во дворце слухи начали ходить разные. в гареме то и дело шептались о том, что царь скоро покинет этот мир, а его место займет уён. так и произошло. уён действительно стал царем, жестоким, иногда кровожадным, но любителем повеселиться. царские оргии начали проводиться с особым энтузиазмом, практически каждую ночь слышались из тронного зала чужие стоны. но сан все ещё ни разу не был приглашен туда, как наложник. казалось, уён просто забыл о своем очередном прекрасном наложнике, которых были десятки. гарем царя уёна в разы превосходил по численности гарем его отца.       но подарки всё продолжали приходить. в один прекрасный день ему дали собственную комнату и ещё несколько слуг. сан не знал, кому он был обязан такой щедростью, хотя и понимал, что такое может сделать только царь. но его гордость не давала заявиться к уёну с благодарностями. если он хочет сана, то пускай сам скажет об этом.       — господин, температура уже выше сорока градусов, оставить её такой? — слуга слишком резво подбежал к купальне из которой к потолку клубами поднимался густой пар.       — ещё, мне все ещё холодно! — парень сидящий в воде раздраженно хмыкнул. он привык к горячей воде, а сейчас она всего лишь слегка тепленькая. это бесило, если честно.       — но господин! — слуга вытер мокрый лоб потной ладонью, это никак не помогало высохнуть.       сан медленно открыл глаза, поднимая голову с бортика купальни. он зачесал мешающие волосы пятерней, которые вились при каждом взаимодействии с водой и бросил уничтожающий взгляд на бедного слугу. парень, почувствовав, что господин уже на грани, быстро поклонился, пробормотал какие-то тихие извинения и выбежал из комнаты. он обязан сделать температуру выше, ценой своей жизни.       — а вы чего там столпились, олухи? — сан недовольно оглядел делегацию своих слуг, ютящихся в углу. — я разве не ясно выразился, когда сказал выметаться отсюда и оставить меня одного?       сегодня у сана невероятно паршивое настроение. царь позвал его к себе в покои впервые за несколько лет. чхве не хочет идти туда и развлекать уёна, но изменить он ничего не может, такова воля царя.       — принеси мою одежду, украшения и проваливай, — говорит сан служанке. он обычно не такой грубый, даже добрый.       подходя к покоям царя он видит двух больших стражников. золотые браслеты неожиданно тяжело висят на руках.       — кто? — басит один из них.       — наложник по запросу царя уёна. — произносит слуга.       ему открывают двери, запуская внутрь. уён лежит на кровати, поедая свежие фрукты. он выглядит довольным, слегка пьяным, но спокойным. возможно сегодня сану повезло.       — я давно тебя ждал, — произносит уён. его голос звонкий, совсем не грубый, сладкий, как мед. — почему ты не приходил ко мне?       — а почему вы не приглашали меня к себе? — дерзит сан. он не из робкого десятка.       — я не мог просто позвать тебя. — уён встает со своей кровати и направляется к чхве, который с места не сдвинулся. — ты слишком прекрасен, люблю тебя, понимаешь? неужели подарков было мало? не понравились? а комната, не слишком маленькая? специально для тебя делали, по моему приказу.       — вы так щедры, царь, — язвит сан, — сначала докажите, что любите, а потом поговорим о ваших подарках.       уён улыбается. он берет сана за руку и тянет к себе в кровать. сан ложится на мягкие простыни, пока уён принимается снимать с него вуаль на лице, а следом белоснежную накидку.       — ты все-таки сделал это. — уён сразу замечает золотую цепь, что лежит на груди сана. её концы ведут к соскам, по бокам которых сверкают бриллиантовые шарики.       — не просто же так вы мне подарили это. — шепчет сан, это смущает. уён слегка тянет цепь вниз. чхве знает, что он быстро возбудится, если уён продолжит вот так делать.       — ты слишком красив, — уён целует его в шею, наслаждаясь саном. — никому и никогда тебя не отдам, ты только мой, только я могу смотреть на тебя. — он ведет губами вниз, останавливаясь напротив груди. сан слаще любого фрукта, уён хочет полностью его съесть. никто и никогда не манил уёна, как сан. этот парень с самого первого появления во дворце очаровал уёна своими кошачьими глазами и серьезным взглядом. он не был похож на других. такой неприступный и манящий. уён со всеми другими наложницами всегда думал о сане и о том, как сильно он хочет его.       — так расскажи мне, насколько я твой, царь. — бросает вызов наложник. слова царя опьяняют, словно нектар льется по сердцу.       уён накрывает губами мягкую плоть, цепь натягивается, пока уён сосет чувствительное место. сан хватает царя за волосы, сжимая их в своих ладонях. голова откидывается назад от переполняющего жара внутри. контраст мягкой горячей плоти и холодной штанги во рту уёна ощущается необычно. царь царапает их короткими ногтями, растирает между пальцами соски и сильнее оттягивает цепочку, закрепленную на штангах пирсинга. сан громко стонет, не сдерживаясь.       — ты моя прекрасная жемчужина. — говорит уён. царь целует глубоко, не давая сану передышку. чхве хнычет от похвалы своего царя, открываясь ему все больше и больше.       — навсегда. — отвечает сан, притягивая царя к себе.       отныне, каждая ночь принадлежала только им двоим, и никто никогда не посмел нарушить это правило.