Вдохни для меня поглубже

И он забивает.  В грёбаный последний момент — говорят, теперь это его визитная карточка. Кевин умудрялся вытворить такое уже на нескольких играх. Жаль, сегодня это ничего не решит. Вратарь Троянцев лишь смотрит в место попадания отскочившего мяча, и тут же циферблат с обратным отсчётом гудит.  Лисы проиграли.  И всё же это не мешает им скакать по корту и кричать вместе с Троянцами, оставшимися победителями на два очка дальше впереди них. В этом году Лисам не так сильно повезло с весенним чемпионатом, а точнее с тем, что сильные соперники им выпали сразу, не дав добраться до борьбы за призовые места. Кевин разочарован проигрышем, он задыхается от нехватки воздуха, он сжёг себе руки и ноги — его последняя атака на чужие ворота была слишком грубой по технике, и его бы несомненно отчитали за такое, будь он сейчас в другой команде.  — Поверить не могу! Ты грёбаный псих! — заверещала Альварес, с Лайлы бросаясь сразу на Кевина, громко смеяясь со своими сокомандниками.  — Кевин Дэй, ты реально сумасшедший! — раздалось не менее радостно сзади, и Кевин вновь задохнулся. Альварес отступила, и его тут же сгрёб в объятия Джереми, уже откинувший свой шлем в сторону.  У Кевина всё содрогалось внутри вместе с чужим смехом, пока он крепко одной рукой прижимал к себе Джереми. Взгляд уткнулся в другого члена команды Троянцев, что не успел за ним угнаться и предотвратить этот гол. Жан улыбался сквозь шлем, затем перевёл взгляд на своего болтающего об этом голе капитана, и внутри снова защемило. Ради своего же блага Кевин не снимал шлем сейчас. Экси или нет — Джереми был способен вызывать чувства, которые могли затмить здравый смысл; конкретно для них это было сдерживание перед камерами. Но Джереми отступил и на Кевина накинулись уже Лисы, выкрикивая примерно всё то же самое о неожиданной силе его гола.  Лисы не умеют умирать тихо — этого они придерживались со всеми, кроме Троянцев. С Троянцами не было нужды выживать, потому что никто не собирался их уничтожать. С ними игра была такой, какой Кевин всегда её любил ещё с тех времён, как только увидел на экране красно-жёлтую команду в деле. Честной, достойной, весёлой, заставляющей забывать о том, что проигрыши будут стоить им жизни. Хотя на самом деле этот гол был не для Морияма — он был для него самого, для Лисов и Ваймака, в конце концов.  Рукопожатия были самой увлекательной частью, когда все смеялись, сыпля комплиментами, и нигде кроме как с Троянцами они не могли такое выкинуть. Взгляд Джереми, как и его улыбка, был теплее чёртового калифорнийского солнца, а руки и того больше. Если Джереми и сжал его ладонь чуть сильнее, виду он не подал, ещё раз говоря, как восхитительно Кевин справился на корте.  Перелёт в Калифорнию был слишком утомительным, а такая игра и подавно заставила всех стать чересчур и показательно ленивыми. Не то чтобы они не обсуждали это ранее — комнаты в приуниверском отеле уже были для них забронированы. Ваймак обошёлся типичными наставлениями, а затем снова задержал взгляд на Кевине, желая хорошо повеселиться и отдохнуть. «Ты заслужил, сынок», — такое обращение, вылетавшее с губ мужчины ранее направо и налево к своим Лисам, для Кевина сейчас стало куда более личным. Он искренне улыбнулся отцу и позволил Лисам утащить себя на вечеринку, которую они собирались закатывать на пляже вместе с Троянцами.  К моменту, когда они прибыли на место, атмосфера уже была очень дружелюбной — музыка, смех, передразнивания, звон стеклянных бутылок, танцы. Лисам же дай только повод выпить, и они уже будут нестись по направлению к тому, кто сказал слово «бухлишко». Троянцы не пили так же сильно, но были готовы порадовать себя несколькими бутылками пива в честь прохождения в финал. Для Лисов всё было кончено в этом сезоне, но проиграть Троянцам было не настолько разочаровывающе. К тому же цену проигрыша понимали только он и Нил, благо тот гол, который забил Кевин, был спасован самим Джостеном. У Морияма не должно быть претензий к ним. И, наверное, когда Кевин будет пересматривать этот матч, он поймёт, что Жан нарочно не приложил достаточно усилий в погоне за ним, что привело к забитому мячу в последние секунды. Тонкая хитрость для того, чтобы никого из них не убили. Впрочем Кевин не хотел думать о мрачной составляющей экси сегодня; он хотел отдохнуть. Взгляда, зацепившегося за широко улыбающегося Джереми, хватило, чтобы понять, как он хотел отдохнуть сегодня.  Для них это было в каком-то смысле банальное начало. Кевин всегда замечал капитана Троянцев, ещё до того, как тот им стал. В свои шестнадцать, когда Кевина с Рико заставляли смотреть игры команд, с которыми они будут играть, когда присоединятся к Воронам официально, Кевин сразу отметил этого светловолосого паренька, который довольно быстро завоевал место в стартовом составе Троянцев. Два года он поддерживал в команде этот дух, что и привело к тому, что Троянцы решили сделать его своим капитаном на следующий год. И вот пожалуйста — теперь никто не мог и представить, чтобы кто-то другой занимал это место.  Конечно же, свой интерес к другим людям, когда он был в Воронах, проявлять было опасно. Чего стоит история с Теей, с которой напряжение на корте Кевин стал воспринимать по-другому. Её упоминания в разговорах стало для Рико спусковым крючком, чтобы велеть «потрахаться и забить». Кевин сделал — не вышло. Тея была хорошим партнёром на поле, жертвой режима Тэцуджи, сильной женщиной, но никак не спутницей жизни. Когда покидала Гнездо, Тея дала намёк на продолжение чего бы то ни было между ними, велев для этого за оставшиеся годы Кевина «потренироваться с девчонками» ещё. Не то чтобы у Кевина был выбор в Гнезде, и уж точно не о женщинах Кевин думал, когда Рико сломал его руку и пришлось бежать к своему отцу в Пальметто.  В первые полгода как помощник тренера Кевин также получал от Лисов едкие комментарии о том, что он такой злой, потому что не трахается ни с кем; впрочем никто из тех Лис, что остался сейчас, не принимал участие в этом дерьме. Это не было проблемой, не было, когда всё, на чём ему нужно было сосредоточиться — восстановление своих игровых способностей. Учиться играть в экси заново — потому что он не знает, как жить без клюшки в руке и неважно какой. Сначала это была просто мания, сейчас же необходимость для того, чтобы выжить. Не то чтобы Кевин был против, когда он искренне любил этот спорт.  Этот же спорт и связал его с человеком, на которого Кевин смотрел почти весь вечер, не выпивая ничего крепче пива и сидра. За последний год все вокруг всячески оттягивали его от высокопроцентного алкоголя, особенно когда поняли, что это не просто шутки о его неспособности справиться без подобного костыля. У Лисов могли быть какие угодно проблемы с зависимостями и саморазрушением, но в последнее время они помогали друг другу с этим. Удивительно, на что способна команда маргиналов по отношению друг к другу.  Джереми поймал его взгляд, пока слушал историю от сокомандника, и огоньки от костра так прекрасно освещали его лицо. Кевин не мог отвести взгляда от того, как они подчёркивали смуглую веснушчатую кожу. Иногда он думал, как давно стал смотреть на Джереми Нокса так. Кажется, его взбудораженность по поводу этого человека присутствовала с самого начала, зародившись, конечно же, с наблюдения на корте. Кевин долгое время верил, что личность капитана Троянцев настолько увлекательная только потому, что он есть само воплощение командной игры и духа экси, который хотела заложить в игру ещё Кейли. Не зря ведь в её честь существует эта награда, которую Троянцы получают из года в год. И Джереми Нокс был олицетворением всего, чего Кейли хотела для экси. Кто бы не повёлся на это?  Сначала это были подшучивания Лисов по поводу его горящих по отношению к Троянцам глаз. Пока Кевин был в Воронах, он не мог по-настоящему восхищаться их игрой (и их капитаном) из-за риска вызвать у Рико немилость. Тем не менее Джереми всегда относился к нему по-доброму. И оглядываясь назад, Кевин никогда бы не подумал, что это отличалось от типичного поведения Нокса, но теперь убедился, что это всё равно было что-то особенное. И когда Кевин смог с ним поговорить наконец нормально, тот был рад и одновременно в шоке: дело ведь касалось Жана. Когда Кевин отозвал его на личный разговор, было заметно, что он ожидал услышать что угодно, но не это. Кевин не мог сказать ему много, но должен был сразу предупредить о возможных проблемах. Джереми выслушал их все и согласился. Хотел бы Кевин поговорить с ним дольше, но прощаясь перед прошлогодним матчем, всё, что он мог сделать — слабо улыбнуться, а потом в шоке смотреть на состав команды на ту игру. Троянцы не смогли выиграть тогда из-за «честности», но в этом они не стали делать никаких скидок. Кевин был рад, хоть и каждая мышца тела всё ещё чертовски ныла. В отличие от любого игрока Троянцев, которых меняли по ходу матча, Лисы всё равно выкладывались больше. И, как стартовому нападающему, Кевину приходилось намного дольше быть на поле.   Он вновь повёл плечами назад, ощущая фантомное снаряжение на них. Такие вечеринки устраивали его, когда он напивался до беспамятства и уходил танцевать, не обращая ни на что внимания. Сейчас же он оставался сидящим на раскладном походном стуле, наблюдая за тем, как некоторые Лисы и Троянцы собирались пойти искупаться. Первые жаловались на то, почему их жизнь не может быть такой всегда и что Калифорнийский университет слишком крут, чтобы ещё и пляж поблизости иметь. Кевин фыркнул и тратил слишком много сил на то, чтобы не пялиться на Джереми без футболки в одних шортах. Не хотелось, чтобы шутки Лисов переходили грани, если они вдруг что-то поймут. Были глупые ставки и догадки, но ни одна из них не угадывала на самом деле природу их отношений. Ставки на то, переспят ли они; на то, ляпнет ли Кевин что-то стыдливое или нет; на то, когда он уже признается в своей явно-негетеро-ориентации. Кевину очень не нравилось, когда Лисы совали носы не в своё дело, поэтому хотел сохранить это при себе, пока только мог. Однако, конечно же, Эндрю был в курсе. Он и Нил, потому что они и сажали его на самолёт до Калифорнии в зимние каникулы.  Это были переписки — в основном о том, что необходимо Жану, чтобы ощутить себя менее зажато и тревожно в новом месте. Поразить Моро свободой выбора было слишком легко, а с такими заботливыми Троянцами рядом, он бы встал на ноги быстрее необходимого. Чем больше Джереми спрашивал о Жане и том, что может облегчить тому жизнь, тем сильнее начинал беситься и ужасно завидовать Кевин. Всё, чего он на самом деле всегда хотел, — хорошо играть и получать от этого удовольствие. Троянцы были идеальной командой, но тогда он не верил, что они смогли бы его защитить. Но сейчас Жан был с ними, и даже если головой Кевин понимал, почему его не трогают и цену этой безопасности, всё равно оставалось кислое послевкусие. Джереми как будто чувствовал это, и постепенно начал задавать куда больше личных вопросов о самом Кевине. О его опыте, о его вкусах, о любимых вещах. Они постепенно узнавали друг друга через эти переписки и редкие звонки, и Кевин не заметил, как вляпался в это ещё сильнее.  Это был последний год Джереми в колледже, он уже получал предложения от профессиональных команд; и когда одна из таких, располагающихся в Колумбии, предложила ему место, он решил прилететь, чтобы посмотреть, и конечно, Кевин был рад сопроводить его и показать город. Как так получилось, что они едва ли провели около стадиона меньше часа, Кевин на тот момент не знал. Сейчас он уже был в курсе, что Джереми по большей части прилетел туда, чтобы ещё и с ним увидеться. Эта встреча осенью стала переломным моментом в их общении. Никаких драматичных признаний, просто Кевина каждый раз тормозило то, что Джереми мог так легко его касаться, и тот улыбался невообразимо много и широко. И когда Кевин стал замечать, какое же чертовски большое количество комплиментов тот в него сыпал, сдерживать свои реакции стало труднее. Джереми остановился в отеле, и когда Кевин его провожал, это было очень затянутое прощание. Настолько, что он согласился пойти к тому в номер, и не думал дважды, когда Нокс потянул его за руки вниз на себя.  Кевин думал, что будет ощущать ужас от того, насколько сильно его тянуло к другому парню, но Джереми сделал это настолько лёгким и естественным, что никакого страха не было и в помине. Особенно после того, как тот прижимал его уже в кровати после их активной деятельности и несколько смущённо говорил, что хотел этого уже очень давно. Кевин никогда не был щедр на ласковые слова, но это не беспокоило Джереми, который уже был научен на уровне общения с Жаном, откуда для этого растут ноги. Кевин не ожидал, что превратится в такое месиво после подобной нежности, и уже задыхался от одних лишь слов, когда Джереми сполз ниже и начал говорить ему всё это, глядя прямо в глаза. Если у Кевина и были проблемы с восприятием похвалы, Джереми воспользовался этим только в самом приятном ключе. Всё естество Кевина кричало, что ему можно доверять. И он доверился. В зимние каникулы он убедился в этом, потому что абсолютно никто не смотрел на него с насмешкой из Троянцев, Джереми ничегошеньки не рассказал. У Жана было понимание, что Кевин не совсем с ним прилетел провести время, но он никогда не вмешивался, и Кевин был благодарен.  То, что он понял за ту неделю каникул, одновременно и радовало и заставило переосмыслить слишком многое в своей жизни. Точнее по тому, как люди к нему относятся. Кевин не был глупым или слепым, он прекрасно осознавал свою популярность, но слова фанатов ничего не значили и не были ему близки в отличие от того, что могли сказать люди, которыми он восхищался. Он восхищался Джереми, а Джереми открыл в нём слишком много всего за такое небольшое количество времени одними лишь словами. Не говоря уже о действиях. С ним это никогда не было стыдно. Смущающе, может, от осознания, что подобная ласка в его сторону заставляет Кевина быть настолько слабым, но Джереми был слишком заботливым партнёром. В Новый год Кевин созвонился с Теей, потому что это ещё одно влияние Джереми, и та пожелала лишь удачи и не терять связи. Это было так просто. Всё казалось проще с Джереми Ноксом: отдать контроль, позволить позаботиться о себе, рассказать самые ужасные секреты Эвермора и найти не ледяную и убийственную холодность, а лишь желание сделать так, чтобы сейчас Кевину было куда лучше.  Было тяжело сдерживаться сейчас, когда один единственный человек светился для него таким тёплым жёлтым цветом, когда весь мир казался серым. Ни за что не анализируя свои чувства, Кевин просто продолжал с ними жить. Бросил приставать к Эндрю с Нилом о том, какие отношения у них должны быть на людях, сам затыкал Аарона или некоторых новичков, если те выдавали какое-то дерьмо по отношению к ним. Это то, что называют здоровым влиянием, так?  Его снова позвали искупаться, но Кевин отказался, и переключился на разговор с Нилом и ещё парочкой Троянцев. Нет, он не испытывал желания сидеть так близко к Джереми на виду у всех, и сейчас это было не из-за страха быть уличённым в такой близости с мужчиной, а из-за того, что он не мог быть таким расслабленным и спокойным, когда рядом было столько людей. Скорее бы оказаться наедине.  Тем временем общее празднование продолжалось, и Кевин был вполне доволен, когда случались переглядки с объектом его мыслей. Что было ещё лучше, когда не было никакой неловкости между ними в их разговорах, и Джереми не делал ничего, что бы намекало об этих отношениях между ними. Он был настолько восхитительно учтив и внимателен.  Кевин сказал ему это, когда к полуночи все наконец разбрелись, а комната Джереми была предварительно освобождена. Никого рядом, кто мог бы им помешать. Никого, кто увидел бы, как Кевин разваливается на части перед мужчиной, ослепляющим само солнце. Блять. Кевин не мог быть настолько слабым.  — Всё ещё не могу перестать думать о том, каким потрясающим ты был сегодня на корте, — сладко говорил Джереми, пока всё, что они делали — обжимались на его кровати. Руки Кевина сильно впивались в его бёдра, крепко прижимали к себе, а Джереми не говорил и слова против, похоже, так же наслаждаясь реакцией на себя. Кевин скучал и рот отказывал ему, поэтому касания — всё, что у него оставалось. Он так сильно скучал по этому голосу у своего уха. И по настоящему чувству расслабления.  Эндрю всегда был тем, за спиной которого было безопасно, и жизнь которого Кевин искренне хотел сделать лучше; Нил был напарником на корте и человеком, с которым Кевину вместе придётся расплачиваться до конца жизни, занимаясь их любимым делом; Джереми был тем, с кем Кевин не ощущал нужды держать никакого образа, кто вызывал у него столько сдерживаемых сильных чувств, пока не имеющих определённого названия.   На очередном сильном сжатии талии, пока они целовались, Джереми засмеялся, и так же крепко обвил шею Кевина руками, заставляя сделать очень шумный выдох в горячие ключицы.  — Я тоже скучал, — слышалась улыбка в чужом голосе, и Кевин издал задушенный стон в это тёплое местечко, ещё крепче сжимая Джереми в объятиях, пока не повалился назад на кровать, чтобы тот лёг на него полностью.  Они оба спортсмены, и Джереми всего на десять сантиметров ниже него, так что его вес ощущался прилично на Кевине, но тем не менее он был готов терпеть ради того, чтобы снова почувствовать его присутствие рядом. Кевин не был из тех, кто скучает по физической близости из-за того, что всегда можно было найти, чем заняться, но когда он снова видел Джереми спустя несколько месяцев? Довольные стоны он не собирался сдерживать, когда Джереми настолько ласково сцеловывал каждый его вздох. Никогда не по-грязному жадно, а обращаясь с Кевином как с чем-то очень желанным, но при этом без намёка на лишь физическое влечение. Нет, Джереми уже успел сказать столько восхитительных вещей о своих чувствах и не требовал в ответ от Кевина ничего. Это Кевин был поклонником сжимать его бока и ноги чуть ли не до синяков, потому что знал, что таких моментов у них будет не так уж много. Хотелось вобрать этого человека всего в себя. И если уж говорить об этом, такого Кевин ещё не делал. Джереми не просил, а Кевин был слишком неподготовлен пока к подобным экспериментам. Но он был близок к тому, чтобы попробовать. Может быть, в следующий раз.  Сейчас его руки активно изучали чужой череп, пока Джереми занимался покорением его шеи, ладонями водя по бицепсам Кевина туда-сюда, пока мягко не вцепился в мышцы, а его рот не застрял на кадыке заскулившего Кевина. Подставить кому-то столь опасное место и получить нежность, ласку и внимательность? Кевин не давал названия своим чувствам, но одно из них было безоговорочное доверие. Оно родилось из облика, за которым он наблюдал по телевизору, переросло в звёздный краш, а затем стало этим, когда Джереми признался первым. Джереми мягко и игриво обводил языком кадык, пока Кевину перехватывало дыхание, а затем оставил еле ощутимый поцелуй, всю опору уводя в бёдра, пока обхватывал лицо Кевина руками.  Те поцелуи, которые он оставлял на губах, заставляли Кевина тянуться к нему снова, и Джереми будто специально делал это так медленно, посасывая по одной губе и отстраняясь. Так произошло раз шесть, пока Кевин не застонал, и его щёки сжали ещё крепче, вынуждая хныкать от настолько глубокого и влажного поцелуя.  Кевин такой беспомощный и защищённый одновременно. Если бы Джереми захотел засунуть в его глотку не только язык сейчас, Кевин бы и глазом не моргнул. Или за него это говорило сейчас тотальное возбуждение. В любом случае он настолько поплыл сейчас под напором горячего языка, что когда Джереми отстранился, губы просто таяли. Или же это было обилие их общей слюны, что Кевин мгновенно облизал и на что получил новый поцелуй. Именно такой, какой и хотел: томный, долгий, высасывающий остатки желания управлять ситуацией. Сейчас ему это было ненужно. Сейчас он мог просто расслабиться впервые за долгое время и довериться Джереми.  — Как же ты хорошо это делаешь, — не мог не прокомментировать Джереми, вновь отрываясь, но не слишком далеко. Кевин ощущал движение его губ напротив собственных, пока тот говорил.  — Экси? — буркнул первое, что пришло в голову он. Это заставило Джереми издать забавный смешок, а затем игриво куснуть нижнюю губу. — Поцелуи, дурашка. — Пара слов, сказанных с такой нежностью, и Кевин моментально заткнулся-задохнулся, желая ещё сильнее вдавить Джереми в себя.  Кевин не был скромником, но нужно отдать должное его воспитанию — когда всё, что ты делаешь, никогда не называется достаточным.  — Лучше, чем в экси? — всё равно спросил Кевин.  — В экси ты секси.  Кевин мгновенно поперхнулся, раскрывая глаза и немного оскорблённо смотря на веселящегося Джереми.  — Сейчас ты тоже секси, — начал оправдываться Нокс, не скрывая улыбки. — Но на корте, м-м. Я уже хочу пересмотреть матч, чтобы увидеть это снова.  Кевину так сильно нравилось, что они думали одинаково. Это произошло снова, потому что в следующий момент они оба потянулись друг к другу. И Джереми снова впечатался в губы настолько глубоко и волнительно, что Кевин устал реагировать уже на своё удивление от возбуждения от подобных поцелуев. Он думал, что может привыкнуть, но Джереми каждый раз делал это настолько великолепно, что Кевин просто не мог не поражаться. Это было чувственно, не пошло, но с ноткой собственничества, которое вовсе не пугало. Скорее оно рождалось из-за того, что Джереми хотел заставить Кевина ощущать себя выше, чем на седьмом небе от счастья. Так, как никто другой не заставлял Кевина себя чувствовать. Не то чтобы это было сложно после всего его скудного и противоречивого опыта. Любой заботливый партнёр бы показался хорошим. Но Джереми был бесподобен.  Кевин зажмурился, пытаясь так сильно не выдавать своего возбуждения, иначе было бы совсем стыдно за себя. Он прикрыл рот рукой, пока второй хватался за футболку Джереми сзади, а тот оставлял невидимые пометки на его шее. Может быть, когда-нибудь Кевин попросит о настоящих засосах, но пока что он не хотел вмешательства во что-то очень хорошее в своей жизни. Чужие пальцы в это время активно разминали его бёдра, пока сам Джереми держал своё тело на весу. Это было настолько приятно, что рука на воротнике на автомате тянула вещь к голове парня, чтобы стащить её. Джереми позволил это, и футболка полетела с кровати, пока Кевин двумя руками не обхватил его плечи. Уязвимая позиция, когда его ноги разведены, но их так нежно глядят, что приходится их угомонить. — Я позабочусь о тебе, Кев, не волнуйся, — оставил поцелуем на его подбородке Джереми. — Тебе будет хорошо.  Кевин знал. Джереми уже делал это с ним с активного позволения и шока от того, насколько сильно Кевину это понравилось. Он не мог дождаться, хоть и пытался унять свой энтузиазм. Это было тяжело с учётом того, насколько приятны были его действия и насколько хороши пальцы на бёдрах.  — Хочу снять это, — предложил Джереми, и Кевин безо всяких вопросов приподнял бёдра, закусывая губу, когда голой задницей коснулся мягкого покрывала.  Его конечности едва влезали на небольшой общажной кровати, и вместить в ней двух крепких спортсменов тоже было той ещё задачей. Кевин свесил одну ногу с кровати, пока Джереми разминал его уже голые бёдра. Когда Кевин заметил пристальный взгляд к своей паховой области, он уже не мог за этим наблюдать. С каждым сжатием пальцев на бёдрах, с каждым скольжением ладоней вверх-вниз, он ощущал, как дёргается его член. Джереми внимательно следил за реакцией всего его тела, и Кевину пришлось поднести ладонь к лицу, чтобы хвататься ртом за неё в порыве чувств. Он ощущал себя таким голым и смущённым, вовсе не от естественной наготы, а от чужого взгляда.  Бёдра сами дёрнулись вверх, когда Джереми так блаженно провёл руками выше, проходясь по спутанным волоскам в этой области, а затем Кевин вновь задохнулся, когда основание его члена обхватила одна рука, а вторая проскользнула дальше ему под футболку. Он не сдержал низкий стон, и эти руки продолжили его ласкать в своих местах, пока он крепко жмурился, вверяя реакции своего тела Джереми.  Тот не останавливал, но и не подбадривал то, как Кевин хотел активно двигаться в его руке, но в какой-то момент она пригвоздила его к кровати, крепко сжимаясь на бедренной косточке, и от такого проявления силы Кевин вновь застонал. Джереми мгновенно ускорился, настолько крепко давя на кожу, уходя ему за спину, и шумный выдох вышел из Кевина, когда эта рука сжала его ягодицу. Никаких лишних ногтей, никакой настоящие грубости, лишь крепкое-крепкое желание.  — Джереми. — Ты можешь сказать это, прелесть. Кевин задрожал. У Джереми не было никакой нужды звать его так на самом деле, но грёбаные слова могли сделать из Кевина ещё более истекающую слюнями и предъэякулятом жаждущую массу. Именно хорошие слова, когда же плохие могли запросто его уничтожить.  — Скажешь или мне ещё тебя помучить? — Дразнился. Ужасно. Кевин вздрогнул от шёпота рядом с ухом. Спустя столько времени возбудить его было крайне легко. Нога, что свисала на пол, повела в сторону в намёке. — Нет, я хочу, чтобы ты сказал, чего хочешь сегодня.  В отличие от красоты подбора слов Джереми, Кевин не был в этом спецом. Он мог восторгаться человеком, но его язык был слишком горьким и резким, чтобы сказать что-то хорошее от всего сердца. Он мог контролировать его для прессы, зная, как манипулировать общественным мнением, но Кевин по природе своей не был так же ласков. Он так гремуч во всей этой нежности; он такой чёртов везунчик, что Джереми это неважно.  Кевин не настолько банален и романтичен, чтобы выдать в качестве ответа «тебя». Он либо груб, либо молчалив.  — Блять, — стоном ответил он на несправедливость того, что он должен был Джереми настоящий ответ. — Раздень меня.  Уже лучше. Наверное.  — Конечно, — его поцеловали в лоб.  Воспользовавшись этой передышкой, Кевин набрал полную грудь воздуха, чтобы снова задохнуться от нежнейшего взгляда. Никто не смотрел на него так. Кевин не думал, что люди вообще могут смотреть так на него. Он объективно понимал, что может вызывать физическое влечение у кого-то, он грёбаный спортсмен и работает над своим телом, но никогда — подобный взгляд. Джереми не просто хотел его, он чувствовал Кевина; он хотел, чтобы Кевин не мог ни о чём думать, кроме него, заставить его ощущать себя хорошо. Тот факт, что он мог это сделать… Кевин чертовски огромный везунчик. Возможно, ему стоит обратиться за лотерейным билетом, потому что если из всех людей его хотел именно тот, в котором экси-часть Кевина души не чаяла, а остальная — ломалась под напором его обаяния и заботы, он выиграет чёртовы миллионы. Грёбаный Джереми Нокс так заботился о нём. Кевин не мог не впиться в его рот очередным сильным поцелуем, вкладывая все свои неугомонные чувства к этому человеку, которого слишком долгое время почитал как идеального игрока, а теперь как идеального любовника.  Джереми позволил ему этот кусачий приступ, а потом надавил на грудь, вновь прижимая к постели, и его руки так хорошо обхватили запястья, что давить даже не нужно было; они мгновенно подчинились и были прижаты к кровати. Вот же пиздатейшее шоу на свете, и Кевин — его главный участник.  — Умница. Стон Кевина одновременно с этим.  — Мне нравится, как ты наслаждаешься этим, прелесть.  Ещё один.  — Может, хочешь чего-то ещё?  — Твой грёбаный рот, — вырвалось слишком грубо, но Кевин слышал, как сверху тихо просмеялись.  — Мешает тебе или нуждается в другом месте? — И снова дразнит.  — Всё это, — с фырком умудрился ответить он, и о блядские боги.    Джереми вдавил его руки в свой матрас сильнее и так сильно впечатал голову Кевина в подушку своим ртом. Он не целовал — он очень сильно и хорошо трахал Кевина своим языком. Бёдра так сильно дрожали, и Кевин не пытался даже остановить это, пачкая чужой живот, пока позволял слюне копиться, а груди вздыматься от нехватки кислорода. Громкий гортанный «м-м-м» раздался в тишине небольшой комнаты, когда Джереми отстранился, а Кевин сомкнул вокруг него бёдра, чтобы не дать уйти слишком далеко.  — Мечтал услышать это весь вечер.  Кевин даже не заметил. Он… он думал, что Джереми едва ли смотрел на него, потому что они оба вели себя так непринуждённо. Никакого намёка на возбуждение. Словно они приятели, не переступавшие границы дружеских рукопожатий и похлопываний по спине. Если Джереми настолько хорошо держал желание при себе, никак не перекидывая его на Кевина, зная, что тот бы не оценил подобное среди кучи людей, он был ещё идеальнее. Но не мог быть. Ни один чёртов человек не должен быть настолько идеальным для Кевина.  Одно лёгкое давление на грудь заставило Кевина рухнуть на кровать; а ведь до этого момента он не понимал, настолько сильно прогнулся вверх в пояснице. Зашуршала ткань, и Джереми стащил с себя шорты, в полёте отправляя их на стул, судя по звукам. Затем его умелые руки начали разминать плечевые мышцы Кевина, и ёбаный в рот — это было так сильно хорошо. Очень хорошо. Ужасно-прекрасно-хорошо.  Эти руки уносили его куда-то слишком высоко, пока сам Джереми устроился уже на бёдрах Кевина сверху. Он не переживал о том, что смазка с члена может запачкать его сильнее. Переодически Кевин вздыхал, подавляя желание постоянно реагировать на талантливые пальцы Джереми, что делали из его напряжённых после дневной игры мышц что-то похожее на взбитое тесто. Двигаться не хотелось совершенно. Только быть хорошо оттраханным. Грубость мысли и картинки в голове заставили Кевина вздохнуть ещё глубже, чем до этого. Одна рука Джереми прокатилась с плеча до щеки.  Ресницы Кевина дрожали под этим прикосновением.  — Приподнимись, прелесть.  Он это и сделал, закусив губу, пока ресницы дрожью продолжали скрывать его возбуждение. Джереми вновь погладил его по щеке, затем делая несколько неловких движений, и когда опустился обратно на его бёдра, Кевин шумно выдохнул от соприкосновения с голой кожей. — Кевин, посмотри на меня.  Всё ещё дрожь, что распространялась по всему телу. Голос и ладонь Джереми на лице были такими ласковыми.  — Давай же, у тебя такие красивые глаза. Мне нужно, чтобы ты на меня посмотрел.  Кевин вовсе не кокетничал, но глаза сами не могли открыться с первого раза, и только спустя несколько морганий он смог сосредоточиться на тёплом лице над ним. Рот непроизвольно открылся, пока вторая рука увесисто прошлась с груди к ключице.  — Именно, вот так, — раскрывался его рот с улыбкой. — Очень, очень хорошо.  Кевин едва ли не застонал, когда Джереми приблизился. Выдержат ли его руки такой напор?  — А сейчас… — выдохнул Джереми в его губы. Кевин буквально мог видеть, как от жара их тел и этих калифорнийских градусов у того уже образовались небольшие капельки пота на лице. — Вдохни для меня поглубже.  Вот же… С первого раза не получилось, потому что Кевин всё бегал мутным взглядом по его лицу, особенно, когда Джереми заёрзал на его бёдрах. Его пушистые волнистые волосы щекотали лоб, и Джереми ждал с румянцем на лице и крепкой хваткой.  Тяжело сглотнув, Кевин нормализовал дыхание, а потом выполнил просьбу. Всегда просьбу, никогда приказ.  Джереми тут же нырнул и втянул Кевина так сильно в поцелуй, что руки того почти не выдержали, а шея заныла. Ладони так чудесно сжимались вокруг него, пальцами впиваясь в шею сзади. Голова Джереми двигалась настолько интенсивно, что Кевин в какой-то момент перестал отвечать, просто позволяя себя целовать, пока в голове были мысли, что не только язык, но и член будет двигаться в нём так же жадно. Джереми действительно жадный, но при этом такой скромник. Почтительный и ласковый, такой великолепный.  В конце концов его руки не выдержали и он повалился обратно на кровать, и чужие ладони только крепче сжались вокруг него. Казалось, Джереми планировал уничтожить все мысли в голове Кевина, кроме тех, где он думает, как же ему хорошо. Так сильно хорошо, что какого чёрта его опьянял один лишь поцелуй. И эти покачивания бёдер. Такие дразнящие, а Кевин всё получает, получает, получает.  — Ах, блять, твою ж.. трахни меня уже.  Язык Джереми остановился в облизывании линии его челюсти. Кевин буквально мог чувствовать, как улыбка растягивается напротив его немного жёсткой из-за лёгкой щетины кожи. А Джереми просто взял и прикусил. Кевин вновь шумно выдохнул, тут же руками потянувшись к нему, и каково же было его удивление, когда Джереми очень ловко и быстро перехватил их, вжимая в постель рядом с его головой. От обилия эмоций Кевин захлопал глазами, встречая эту версию с прищуром улыбающегося Нокса. На пробу он двинул руками, отчего их прижали к кровати ещё сильнее. Кевин сглотнул. Его член заинтересованно дёрнулся навстречу чужому телу.  Не нужно было говорить ничего, одного взгляда Джереми хватило, чтобы понять, что тот хочет, чтобы он успокоился. Привёл дыхание в порядок. И смотрел на него. Кевин облизнулся, когда сердце перестало биться как гоняющийся по грудному корту мяч, и его лицо потеплело ещё сильнее, когда он понял задумку Джереми. Или, наверное, понял — тяжело было сказать, потому что сколько бы между ними ни было правильных и здоровых вещей, Кевин всё ещё сыпался всякий раз от них; от мягкости и теплоты Джереми. От желания не просто доставить ему удовольствие, а сделать это вместе, научиться не закрывать глаза на свои желания: будь то чересчур громкие возмущения по поводу несправедливости на корте, ведь Джереми привык, что ему нужно поддерживать образ вежливого и доброго капитана, а Кевину нравилась его искренняя ярость и злость, она никогда не пугала; и заканчивая всё вот такими моментами, когда Кевин бесстыдно ворочался в чужих руках. Это было более, чем хорошо.  — Потерпи немного.  И с этими словами, Джереми стиснул его ладони и слишком быстро нырнул вниз, теперь положив руки на бёдра Кевина. Ох, блять.  — О-блять! — вырвалось вслух, когда Джереми так хорошенько лизнул его во всю длину и очень чувственно вобрал головку. — Дж… И снова стон; кажется, его нетерпеливость раззадорила Джереми, который начал громко, будто наслаждаясь, совершать какое-то чудо с его членом. Это много времени не заняло, когда Кевин посбивал уже всю идеально заправленную кровать своим ёрзанием.  — Перевернись на живот, — раздалось снизу после того, как Кевин спёрто и звонко выдохнул.  — Зачем это… — Перевернись, прелесть.  Грёбаное потворствование этому дурацкому кинку. Кевин даже не может сопротивляться, никакого желания доказать свою состоятельность, но главное, самая важная составляющая — никакого стыда. Он никогда не думал, что подобное безропотное подчинение будет работать с ним с его же собственного желания, но Джереми открыл для него если уж не новый мир, то однозначно ту часть, которую Кевин бы презирал с неправильным партнёром. Джереми был слишком правильным для него.  Спустя мгновения неловких движений длинными конечностями, Кевин обнаруживает себя на животе, зарытым лицом в подушку, пока его ягодицы размеренно сжимают.  — Массаж?  — Да. Вот и весь разговор, и на самом деле ничего примечательного в нём нет кроме нетерпеливого, слишком быстрого ответа Кевина.  Сначала это масло на спину, и мышцы так приятно поддаются под сильными руками, что Кевин однозначно может думать лишь о том, как ладони хорошо скользят и как приятно разминают его. Это одна из любимых частей — бесконечный массаж. В те рождественские дни вместе с Джереми, Кевин понял, как сильно тому нравилось его касаться, судя по периодическим сжатиям плеча или ниже по руке. Стоило им оказаться в постели — тот устроил абсолютное поклонение его телу своими умелыми пальцами и ладонями. Кто ж знал, как легко Кевина было подсадить на это, когда никто не касался его столь приятным образом. Джереми был всем, что ему никогда не было доступно раньше, так что теперь Кевин — абсолютная развалина под его руками. В его руках.  Пальцы давили именно там, где было нужно, основание ладоней выискивало все зажимы, а в групповой работе они заставляли Кевина почти скулить, особенно когда Джереми надавливал на особое место на задней стороне шеи. Бёдра Дэя сами дёргались выше от этого, жаждали потереться, и в какой-то момент он снова откинул весь стыд в сторону, наплевав на то, как «должен» был бы себя вести. Он ничего не должен. Они это проходили. «Всё, что ты должен — расслабиться и наслаждаться». Кевин с наслаждением упёрся ягодицами между чужих бёдер, где сидел на нём Джереми. Тот стиснул местечко на шее последний раз и приступил к следующей стадии. Грёбаный пиздец.  Его руки обводили ягодицы, крепко сжимали их, разводили в сторону, играючи пальцами иногда касаясь сжатых мышц. Кевин широко распахнул глаза вжимаясь в подушку, когда один палец надавил на отверстие чуть сильнее. Джереми не подал виду, будто делал что-то невероятное, лишь продолжал расслаблять мышцы, отчего этот палец входил так легко и ровно. Кажется, Кевин пропустил момент, что тот достал не простое масло для массажа, пахнущее шоколадом. И снова — всем этим вещам и безопасному, здоровому сексу учил его именно Джереми. Кевин понятия не имел, что всё действительно может быть так хорошо.  Его партнёр не спешил, просто позволяя привыкнуть к лёгкому растягиванию, двигая пальцем, но не касаясь ничего внутри. Вторая рука продолжала делать потрясающие вещи с его бедром и задницей. Он сильно сжался от потери, когда палец исчез, но был слишком расслаблен, чтобы спрашивать, в чём дело. Какие-то телодвижения сзади, и в итоге Джереми слез так, чтобы устроиться между разведённых ног Кевина, смущённо моргающего и уткнувшегося в подушку. Положение настолько уязвимое, что он бы сдох со стыда, будь это кто-то другой. Или не подготовь его своими комплиментами и похвалой Джереми заранее. — Приподними бёдра, пожалуйста.  Кевин двинул ногами, чтобы упереться коленками, и несмотря на то, что они были уже в подобной позиции, всё равно его лицо всё горело. Приятно, смущающе, горячо. Блять. Руки того развели ноги посильнее, проскользив по бёдрам вверх, и Кевин никогда не стеснялся волос на теле в принципе — это не было приоритетом общества осуждать такое на мужских телах (да и пошло общество нахуй в принципе за любое осуждение подобного), но казалось, что это очень неудобно — делать все эти вещи с относительно густой растительностью. Но Джереми не говорил ничего, и это успокаивало. Кажется. Тот прошёлся по его широким бёдрам ещё раз и сильно развёл ягодицы в стороны, отчего Кевин неосознанно сжался. — Всё хорошо? — уточнил он. Идеальный, как всегда.  Кевин же не мог ответить ничего сквозь дымку удовольствия.  — Мне нужен ответ, Кев.  Ладно, иногда приходилось пересиливать себя и эти эмоции, чтобы сказать что-то. Это было правильно, хоть и заставляло гореть лицом.  — Хорошо, — прохрипел он.  — Умница.  То, что произошло дальше, Кевин уж точно никак не ожидал. Он удивлённо заскулил, когда очень влажный и горячий язык коснулся его прямо между разведённых ягодиц. Ебучий ад. Разве это не должно было быть неприятно? Кажется, масло было ещё и съедобным, ага.  Блядский боже, Кевин застонал в подушку, полностью уткнув лицо в неё, когда Джереми чуть ли не жадно стал делать всё это своим языком. Плевать ему было на смущение, на волоски, на возможное неудобство позы. Ох, последнее быстро исправили, подтянув за бёдра ещё выше, заставив Кевина выставиться слишком уж развратно, но ему было чересчур хорошо, чтобы думать об этом. Тем временем руки Джереми обняли его ноги и спереди, и Кевин приглушённо захныкал в подушку, когда они стали поглаживать паховую область. Так влажно, мягко, пахнет грёбаным шоколадом, и неебически хорошо. Джереми вылизывал его сзади и оглаживал паховую область спереди. Кевин ему настолько доверял, что хотел бы сейчас ощущать его во всех возможных местах. Спереди, сзади, внутри или нет. Ему хотелось больше, он даже перестал думать о том, насколько эти мысли были грязными. Джереми позволил ему самому двигать бёдрами, и запихнув все сомнения куда подальше, Кевин просто двигался на инстинктах, догоняя своё удовольствие от происходящего. Язык Джереми переключился на ягодицы в принципе, и Кевин несдержанно захныкал.  Его голова уже лежала на боку от того, что нужно было дышать, а по щеке на подушку скатывалась слюна из-за обилия великолепных вещей с его телом.  — Какой же ты восхитительный, — услышал он сзади.  Кевин немного сдвинулся, чтобы в расфокусе глянуть на Джереми. Тот выглядел очень вдохновлённо, пялясь на него, и Кевин уловил очертания своей раскрытой позы. Слишком открыто, но так хорошо. Джереми улыбался ему, и протянул одну руку, чтобы сдвинуть волосы с лица Кевина так, чтобы они не липли неприятно к коже. Кевин зажмурился под ласковым прикосновением. Они всё равно примут душ после, его не заботило, насколько он будет сейчас весь в масле.  — Ты не представляешь, как давно я на самом деле хотел увидеть тебя с подобного ракурса.  Прикрыв глаза от этих слов, Кевин задышал ещё чаще. Если же одержимость Джереми Ноксом взялась с одержимости Троянцами в принципе, то у того всё было наоборот. Джереми терпеть не мог Воронов, хоть никогда и не говорил этого публично, но его заинтересовал Кевин своей одержимостью игрой, а затем, на самом деле он захотел узнать его поближе после перехода Кевина в Лисы. Когда он учился отстаивать границы перед прессой, хвалил неопытную команду и на самом деле старался ей помочь. Джереми признался, что после нескольких таких выступлений перед прессой на интервью, он стал смотреть на Кевина немного по-другому, никогда не думая, что у него на самом деле будет шанс. Как и многие, Джереми считал, что в жизни Дэя нет места отношениям, когда же на деле Кевин был слишком сломан для нормальных отношений. После присоединения Жана к Троянцам, общения вышло за рамки узнавания друг друга на корте. А теперь всё пришло к этому.  — Посмотрим, насколько легко ты примешь меня?  — Да.  Всё то же нетерпение со стороны одного, и ласковая улыбка со стороны другого.  Эта прелюдия настолько расслабила, что вновь вошедший в него палец Кевин едва ли заметил. Мышцы так хорошо поддавались, и он закусил губу от того, что Джереми смотрел либо на его поплывшее от наслаждения лицо, либо прямо туда. Что такого интересно было в том, чтобы следить за процессом растягивания, Кевин не знал. Возможно, узнает потом, если Джереми захочет немного сменить позиции, но пока Кевин наслаждался именно этим — полным принятием: как метафорично, так и буквально.  Для полного растягивания Джереми достал уже смазку, и Кевин тяжко сглотнул, сжавшись, когда холодные капли коснулись разгорячённой кожи. Но вошли в него за этим оба пальца невероятно легко. Грёбаный боже. Джереми продолжал играючи водить ими туда-сюда, избегая простаты, потому что по прошлому опыту они знали, что Кевин кончает слишком быстро от её стимуляции. Сейчас было не время. Что-то вроде очередного массажа, только изнутри.  — Открой глаза, прелесть.  Ресницы затрепетали, и под странным углом их взгляды встретились. Кевин непроизвольно сжался от теплоты чужих глаз, не смея отводить взгляда теперь, когда Джереми добавил третий палец, заставляя Кевина качаться вслед за его рукой. Пошло, очень пошло. Пошло оно к чёрту, он хотел этого. Хотел Джереми. Действительно хотел, чтобы член того оказался в нём. Хотел, чтобы о нём позаботились.  — Вот эта искра, когда ты смотришь на меня и понимаешь, что чего-то хочешь, мне нравится, — так добро-добро заявил Джереми, а затем по-дьявольски двинул пальцами прямо по простате, заставив Кевина захлебнуться стоном на выдохе.  Затем обе руки по-хозяйски легли на ягодицы, играясь с их упругостью, и Джереми пару раз провёл членом между ними, когда слегка надавил и заставил прогнуться в пояснице. Выдавив из Кевина очередное «м-м», Джереми уже потянулся за презервативом и передал его Кевину, чьи руки не были в масле и смазке и легко бы могли разорвать упаковку.  По первости Кевин не понимал, зачем им эта вещица, если оба проходят медицинские проверки в силу участия в соревнованиях, но после подробного разговора о всевозможных инфекциях, которые можно подхватить от незащищённого анального секса, решил не рисковать. В первую очередь ведь они бы рисковали именно здоровьем Джереми; и даже если были шансы, что всё пройдёт без будущих проблем, Кевин не хотел делать их жизнь сложнее. И снова же, здоровое просвещение восхитительно.  — Самое время получить свою награду за сегодня, да? — с лёгкой усмешкой сказал Джереми, когда натягивал уже открытый презерватив.  — Мы проиграли, — хрипло напомнил Кевин.  — Я не о команде, а о тебе лично, — положил одну руку на прогнувшуюся поясницу Кевина, пока второй помогал себе устроиться удобнее между его ног. — Ты выложился на полную. Даже больше.  Кевин лишь шумно сглотнул, ощутив кончик прямо там, где нужно.  — Поражаешь меня каждый раз. Ты такой феномен на корте, Кев. — Сбивавшееся размеренное дыхание Кевина только подстёгивало Джереми к дальнейшим похвалам: — Очередное чудо света.  Это уже слишком.  — Я так благодарен тому, что ты смог довериться мне.  «Поблагодари уже меня быстрее», — вырвалось бы, если бы Кевин мог связать больше, чем пару слов. В намёке он лишь двинул бёдрами, заставив член проехаться выше по складке.  — Серьёзно, Кев, видеть тебя сейчас таким и в тот момент? Я обожаю видеть тебя счастливым. И делать тебя счастливым.  Кевин так сильно расслабился, когда головка протолкнулась внутрь. Его слабое «да» растянулось в выдохе, и Джереми продолжил гладить его поясницу. Он входил медленно, и Кевин буквально каждой внутренней стенкой мог ощущать его толщину, охотно принимая. Лицо горело от желания увидеть, как тот в нём двигается, и может, это был какой-то ещё один кинк, может даже странный. Но Кевину ужасно захотелось именно в этот момент всё разглядеть в самых подробностях. Он непроизвольно сжался, когда бёдра Джереми тесно прижались к нему, и тот спёрто выдохнул.  — Поверить не могу, что ты так хочешь меня.  — Хочу, — профыркал Кевин в подушку и тогда Джереми облокотился на его спину, крепко сжимая его поперёк груди.  Поза не давала шанса нормально двигаться, но пока что Кевин привыкал к подобному растяжению, периодически сжимаясь и заставляя Джереми жарко выдыхать ему в шею. Затем тот приподнялся, ласково вплетая ладонь в волосы, и начал медленно двигаться. Движения не могли быть резче из-за позы и роста Кевина, поэтому у них было два варианта, как сделать всё горячее: заставить Кевина встать на четвереньки или же вовсе не трогать его голову.  Пока что он выбрал первое.  Руки слегка дрожали, когда он приподнимался, пока пальцы Джереми держались за его волосы. А далее Кевин умудрился сообразить и ухватиться за бортик кровати, пока рука потянула его назад, заставляя прогнуться в шее. Главное не думать о том, как это выглядит со стороны, и просто наслаждаться. Джереми постепенно наращивал темп, заставляя задыхаться. Горло буквально болело от хриплых и сухих стонов, пока шея уязвимо выгибалась. Кевин едва ли не стукнулся головой, когда её отпустили, и ладонь Джереми крепко сжала его плечо.  От особо сильного толчка прямо в простату Кевин задрожал, сгибая руки в локтях и макушкой прислоняясь к спинке кровати. Ебать.  — Именно так, — сам с трудом выплеснул Джереми на реплику, кажется, сказанную вслух. — Не пойми меня неправильно, я скучал по тебе в принципе, но вот по этому…  — Ты слишком возбуждён, чтобы думать романтично, — с хрипом отмахнулся Кевин.  — А-ха, будто ты верх романтики сейчас, Кев, — поддразнил он. — Никогда не был, — сухо произнёс Кевин. Передышка была хороша для страдающего от стонов горла. — Просто фанат твоего члена.  Влажный смех раздался сзади, и на него снова легли, тесно прижимаясь. Джереми игриво укусил за шею.  — Только его, а не меня, прелесть? — Читтер, — проскулил Кевин от обращения и укуса.  — Что ты. Троянцы играют только по правилам.  — Блять, Джер, тогда трахни меня уже по своим идеальным правилам.  Его рот заткнули ладонью, вновь задрав голову. Кевин вздрогнул от чужого голоса, раздавшегося прямо у уха:  — Ты слишком нетерпеливый, — чуть более низко вибрировал его голос, заставляя кожу покрыться мурашками. — Я же хочу, чтобы ты насладился своей наградой по полной, а ты всё усложняешь.  Кевин лишь промычал в ладонь, которая прижалась ещё ближе. — Иначе ты заставишь меня покончить с тобой быстрее.  — Д-а, — горячо обласкало пальцы Джереми.  — Если так и будет, тебе не хватит одного раза.  Его рука вновь сползла на горло.  — Как хорошо, что у нас ещё полно «Троянцев», да? — хмыкнул Кевин, раззадорившись. — Вы всей командой покупаете эту марку?  Улыбка прижалась к его плечу, а затем зубы мягко вцепились в шею сбоку, чтобы не оставить меток, но дать прочувствовать это поддразнивание сейчас.  — Я могу устроить опрос, если тебе так это важно. Прямо сейчас. Ебучий случай.  — Нет, — поспешно попросил Кевин. — Тогда не выёбывайся, пожалуйста, прелесть.  Кевин мгновенно потерял самообладание. Дело не в том, что Джереми хороший парень и не матерился, нет. Но он в принципе делал это достаточно редко и то обычно в переписке. Поэтому услышать от него сейчас такое? Кевин буквально сложился на подушку обратно, и руки быстро оторвались от спинки кровати. Джереми оценил такое подчинение и вновь ухватился за бёдра.  Пришлось поднастроиться для высоты из-за длинных ног Кевина, но Джереми быстро разобрался. Кевину пришлось держать рот закрытым и стонать в подушку не только ради соседей, но и ради собственного же горла, которое ужасно саднило от хватания воздуха. Джереми выполнял его пожелание ускориться просто идеально. Как грёбаный шеф на своей экзотичной кухне.  Влажность и звонкость шлепков гармонизовала с их общим тяжёлым дыханием. Сначала Кевин старался принимать участие в их ритме, затем Джереми мягко сказал ему перестать и наслаждаться, и Кевин вовсю старался не надумывать себе, что он просто слишком плох в этом. Джереми быстро уловил его заминку, тут же начав через каждый толчок говорить всевозможные хвалебные глупости, что заставляли Кевина одновременно и желать закрыть уши подушкой, и вернуться обратно к его губам, чтобы слышать всё это ещё ближе и чётче. Но не сейчас. Не сейчас, когда он пускал слюни от того, как прекрасно его растягивал член Джереми, как двигался в нём и как пиздецки хорошо было от точных попаданий в заветное местечко. Было огромное желание поцеловать его, но прерываться вовсе не  хотелось. Особенно не когда он был так близок.  Джереми, судя по всему, тоже был: движения стали очень хаотичными. Он гнался за собственным же удовольствием, и одна его рука также прошлась по сгибу бедра Кевина к его члену. Это вынудило бесстыдно захныкать, а потом начать вновь хватать воздух. Толчки стали реже, но сильнее, а затем пальцы сжались вокруг головки, и Кевин выстрелил как физически, так и эмоционально. В этой позе сперма брызнула ему на грудь, уже капая на кровать, пока он, не закрывая рта, не мог даже дышать. Мышцы внизу начали мгновенно сокращаться от достигнутого оргазма, заставив Джереми страдать от собственных стонов. Из Кевина вырвалось продолжительное хныканье, пока Джереми всё ещё двигался в нём. И эта тема для обсуждений на потом, потому что он не первый раз замечает, как ему нравится это состояние несостояния, пока Джереми продолжает так сильно толкаться в него. Они доберутся до этой темы потом. А пока скулёж и ещё один жёсткий толчок, заставивший Джереми припасть лбом к его спине, едва ли не падая, пока его член ощутимо пульсировал внутри Кевина.  Это хорошо. Это… Грудь Кевина вздрогнула, а затем ещё раз. Почему? Ему же хорошо.  Эти быстрые сокращения заставили Джереми привстать и глянуть на него, а затем выйти достаточно быстро.   — Кев-Кев, глянь на меня, — слышал он уже сбоку, но не мог этого сделать. — Давай, хороший, иди сюда, мне нужно знать, что случилось.  Что случилось? Ничего ведь не случилось, разве что потрясающий оргазм.  Когда пальцы Джереми коснулись его лица, Кевин осознал. Тот вытирал слёзы с его лица. Грёбаный стыд. Лицо тут же зажглось от него, и Кевин рухнул на бок, но был притянут сильными руками теснее к себе. Не случилось же никакого дерьма, и Кевин рад, что от него не пытаются отодвинуться, иначе бы он ощутил себя ещё большим фриком.  Казалось, его растерянность была легко прочитана, так как Джереми прижал его к себе ближе.  — Тебе понравилось? — спросил он в макушку. Кевин смог выдать лишь пассивное «угу». — Так может случаться от сильных эмоций. Это нормально.  Это именно то, что Кевин хотел услышать. Что ему нужно было услышать в первую очередь — что он ничего не попутал. Ему было так пиздецки хорошо, и эти слёзы напугали его до чёртиков.  Он с шумом выдохнул в ключицы полусидящего Джереми. Глаза проморгались, чтобы убрать влагу, с чем Джереми помог. Не критиковал насчёт того, что Кевин всё испачкает маслом на спине; не возникал по поводу его пассивности во время всего процесса; не требовал большего участия; не ждал от него знаний в этой области; не морщился от всех этих практик; не отрекался от его слёз на эмоциях. Джереми только принимал, принимал и принимал — всё, что Кевину было нужно.  — Ты справился потрясающе, — пробормотал он в растрёпанные волосы Кевина. — Твоя реакция — лучший комплимент.  Слюни, сперма и слёзы на его подушке? Кевин не стал уточнять от смущения. Джереми не воротил нос от него после всего этого, а наоборот не желал отпускать. Абсолютное принятие. Приятно.  Когда Кевин угомонил свои эмоции, смотреть на Джереми было немного неловко, но пришлось сделать это. Тот встретил его мягкой улыбкой и лёгким переживанием в глазах. Кевин убрал последнее прижавшимся благодарным поцелуем. Спасибо за всё, что тот ему дал сегодня и в принципе.  — Прелесть, — произнёс Джереми, когда они прервали этот медленный заверительный поцелуй с привкусом интимного шоколадного масла.  Кевин вопросительно промычал, на что получил лёгкий смешок. Пришлось открыть глаза, чтобы вновь увидеть эту нелепую нежность в чужих.  — Я имел в виду ситуацию в целом, но мне нравится, что ты отозвался на это слово.  «Засранец», — нахмурился Кевин, получив более широкую улыбку и более сильное прижатие ладоней к себе.  — Ты действительно просто прелесть.  Одновременно с хмуростью Кевин ещё и смутился, что заставило Джереми поцеловать его в лоб, улыбаясь уже с зубами.  — Хотел бы я увидеть, как ты отреагируешь, если я назову тебя так случайно на людях, — в шутку сказал он.  Однако Кевин ответил достаточно серьёзно:  — Когда-нибудь.  Джереми чуть наклонил голову, чтобы вновь посмотреть в глаза. Когда Кевин не поддавался, Джереми поднял его двумя пальцами за подбородок.  — Правда? Кевин задохнулся от такой надежды в голосе и взгляде. Именно поэтому он не сможет скрывать это. Попросту не захочет. Не когда Джереми даёт ему столько заверений и чувство безопасности.  — Когда-нибудь, — подтвердил Кевин осипшим голосом, на что его щеку мягко обняли ладонью, а большой палец умостился как раз напротив Королевы.  — Хорошо, — согласился Джереми с этой разрывающей грудь нежностью.  Возможно, Кевин пока что и не может дать названия всем бурлящим внутри него чувствам, но он подозревает, что одно слово всё-таки придумал этот мир. То ли оно самое ещё предстоит выяснить. Однако по улыбке Джереми Кевину кажется, что он уже знает ответ. Разберётся с этим когда-нибудь, а пока что вновь вдыхает поглубже и тянется за поцелуем.