To insanity

— Одасаку, я уже сломал себе весь мозг и всё равно бесполезно. Ничего не могу придумать. — нудно протянул Дазай, кладя голову на стол.   — Что на этот раз, Дазай? — Ода лишь вздохнул и посмотрел на Осаму. Ореховые глаза сияли, при этом в них читалась растерянность.   — Нужно организовать какое-то незабываемое свидание. Потому что мне кажется, это не совсем честно.   — Аа, ты про того парня Ацуши? — щеки брюнета невольно покрылись румянцем из-за воспоминания, резко проявившегося в голове.       Дазай обнимает Ацуши одной рукой и наклоняется, чтобы поцеловать его. Накаджима сначала немного удивляется, затем поддается соблазну и мягко отвечает, сминая чужие потрескавшиеся губы и издавая тихий, еле слышимый стон, отчего Осаму ухмыляется, слегка сжимая талию мужчины, и отстраняется, поправляя спавшую челку и размотавшиеся с лица бинты.   Младший тянется к желанной, бледной шее, проводит тонкими пальцами, затем оставляет яркую метку, зализывая её языком и обдавая горячим дыханием.   Раздался негромкий стук в дверь.   Ацуши вздрогнул от неожиданности и вскочил, отбрасывая белое покрывало и подходя ближе. Дазай же довольно сидел на кровати, сложив ноги бабочкой и повернувшись спиной.   — А Дазай здесь? — Сакуноске оглядел блондина, который стоял в одной растянутой футболке и трусах. — Кхм, извиняюсь. Не знал, что сейчас не время. Пусть вечером приходит в бар, как обычно. — голос Оды звучал спокойно, хотя легкое недоумение было заметно.   — Д-да, конечно. — Накаджима был готов провалиться от стыда глубоко под землю. Все ещё находясь с шоке, он прикрыл дверь и посмотрел на Осаму, которого, казалось, вообще не смущало то, что произошло только что.   И лишь спустя несколько секунд он прервал молчание, поворачиваясь в сторону Ацуши и подперев голову рукой:   — Кажется, меня ждёт интересный разговор.     — Да уж, вот это у тебя «просто друзья». А вообще, я не специалист в чем-то романтичном, нашел у кого спросить. — Сакуноске взял бокал и отпил немного, глядя на своего юного друга. Вроде исполнитель Портовой Мафии, вселяющий страх в каждого, кто его увидит, но иногда кажущийся таким беспомощным. — Главное, чтобы от души наверно. Неважно что, когда ты делаешь это с любовью.   — Поэтично звучит однако. — Дазай закрыл глаза и мечтательно запрокинул голову, прокручивая разные возможные картинки.   Всё это было крайне серьезным для него. Ведь Ацуши он по настоящему любил. Тот пробудил те чувства, о которых даже он и представить никогда не мог. Изначально это было похоже на простую благодарность за спасение от очередного утопления в реке, но с каждой новой, якобы случайной встрече, он понимал, что пропадает в этой нежности и эйфории, которую чувствовал впервые. Хотелось прижиматься, чувствуя  яркий запах корицы и свежемолотого кофе, исходивший от блестящих, мягких, платиновых волос.     Начали они встречаться семь месяцев назад, а съехались совсем недавно. Обдумывалось это решение долго, и в конце концов, пришло к положительному исходу. Не считывая того, что Накаджима заводил будильник раньше, так как Осаму совсем не хотел его отпускать, поэтому минут десять отводились утром на всякие нежности и комплименты. И поначалу, Ацуши даже не мог выбраться из сладкого ”плена”, потому что чужие ноги сплетались с собственными и напоминали странный узел.    — Осаму, ты меня почти перерос. Ещё чуть-чуть и придётся на носочки вставать, чтоб дотянуться до тебя. — со смешком возмутился старший.   — Ну или на столе. — Дазай улыбнулся, уже предвкушая чужие возгласы.   — На каком ещё столе?! Спятил? — теперь уже в голосе было искреннее недовольство.   — А что, неплохая идея для завтрака… — и тут же он получает подушкой в лицо, как явный намек на то, что ему стоит прекратить нести всякую откровенную чушь.   — Да ну тебя. Ещё одна выходка и я пойду спать на диван.    — Какой ещё диван? Ну уж нет, Ацуши-сан. — специально, придавая важности с помощью суффикса, сказал брюнет. Но всё же, от явных намеков он не отказался, ведь иногда они очень даже хорошо действовали.     Спустя ещё немного времени и незамысловатого диалога, Дазаю всё же пришла идея, которая казалась ему замечательной и подходящей.   Он заранее поговорил с Ацуши и они устроили уютные посиделки в пледах, с фильмами и едой, как показывают обычно в американских однотипных сериалах. Но всё же, была в этом своя прелесть. Наедине наслаждаться друг другом в тусклом свете недавно купленной настольной лампы с узорами на светлом абажуре.   Накаджима прикоснулся к чужой щеке, нежно проводя большим пальцем и очерчивая скулу. Затем заправил выбившуюся из общей копны темную прядку за ухо.   — Поцелуешь меня? — прошептал Дазай и жалобно посмотрел на своего возлюбленного, пока сердце стучало как не в себя и эхом отдавалось в ушах.   — Поцелую. — притягивая ближе к себе ответил Ацуши, держа за подбородок и ненавязчиво целуя, параллельно цепляясь пальцами в запутанные волосы. Осаму слегка краснеет, не зная куда деться от нахлынувших эмоций и наслаждения. Кладет руки на сильные плечи и сжимает их, когда чувствует горячее дыхание на своем лице.    Наивная, но дурманящая влюбленность, переросшая в глубокое и осознаное чувство, пленяющее и затягивающее в свои сети без возможности распутаться.    Гудение ветра за окном, рассыпанные на одиноком небосклоне звезды, отчетливый запах зеленого чая, переплетенные между собой пальцы и бесконечный шепот о прекрасном чувстве. Гетерохромные глаза сливаются с терракотовыми, утопая в них, как в глубочайшем озере с отражающимися деревьями. И начинается негласная война между разумом и сердцем, за которой, как за неким спектаклем, наблюдают ангелы, расталкивая друг друга лишь бы посмотреть.   И самое главное – касания. Больше, до одури, до опьянения и потери сознания. До безумия и дрожи во всем теле, как от леденящего мороза.     Часы тикают и показывают пять утра. Когда солнце встает, его свет проникает сквозь окна и согревает маленькую, но уютную комнату. Утренние лучи создают поистине красивые тени в углу, и они заставляют пылинки искриться, когда те парят в воздухе.   Тихо щебечут птицы, и атмосфера наполнена их сладкой, протяжной песней. Это мирное и умиротворенное время, и абсолютно все кажется пропитанным сказочной красотой и волшебной, вдохновляющей энергией.   Это прекрасное начало нового дня. Солнечный луч создает теплое, схожее с жемчужным, сияние на беззаботных лицах Ацуши и Дазая. Они смотрят друг на друга и улыбаются. Оба чувствуют нечто особое, словно прозрачная, незаметная нить прошила их насквозь и связала тугим узлом.   — Ацуши-сан, я просто обязан отвести тебя кое-куда. — Осаму сияет от искренней и чистой радости, переполняющей душу. Сейчас ему абсолютно все равно, что будет завтра, какое задание отдаст ему босс и с кем ещё надо будет разбираться. Пока в его жизни есть Ацуши и кровь течет по венам – он живой.     Легкая, темная футболка, серые брюки в сочетании с огромной, растянутой кофтой и шортами выглядели очень гармонично. Бинты Дазай не стал надевать, слишком уж это бесполезная и бессмысленная трата времени. Крепко схватив Накаджиму за руку, тот потянул его скорее на выход.   — Подожди, надо квартиру закрыть. Не спеши настолько сильно, пожалуйста. — спокойным тоном сказал Ацуши и достал из кармана ключи. — Тебе холодно то в шортах не будет?   — Да ну, я закаленный. — младший рассмеялся, шагая из стороны в сторону от ужасного нетерпения. Если уж и свидание, то организация должна быть на высшем уровне, а само времяпрепровождение незабываемым, отчаянно въедающимся в память.   Город еще спал, поэтому можно было наслаждаться относительной тишиной и атмосферой, царящей вокруг. Словно они были одни в своем маленьком мире, только вдвоем. От этого пробегали мурашки по коже и перехватывало дыхание до удушья.   Фонари не успели отключиться после ночной темноты и были дополнительным источником света. Дазай ведет Ацуши за руку, и они быстро идут через обходные пути по дворам. Брюнет не останавливается, чтобы оглянуться назад или подождать старшего. Накаджиме приходится идти в ногу с Осаму.     С каждым шагом блондин волнуется все больше и больше. Он хочет знать, куда Дазай ведет его, из-за того, что его парень уж очень непредсказуемый. Но, в конце концов, приходится смириться и продолжать шагать. Пока наконец мужчина не упирается в спину младшего из-за того, что он резко остановился. Вокруг был узкий переулок, похожий больше на тупик.   Осаму достал из кармана отмычки и приставил к замку, бесшумно взламывая дверь и открывая её, делая жест для Ацуши, чтобы он вошел первым.   — Зачем ты дверь взломал? Вдруг нас поймают? Это же незаконно! — начал было возмущаться Накаджима, но чужая рука быстро закрыла ему рот.   — Не волнуйся, у меня есть связи и мне это вообще не страшно. — Дазай ухмыльнулся и тоже прошел внутрь здания. — Выбрось все из головы и наслаждайся моментом.   После входа следовала довольно длинная, темная лестница с высокими, не совсем удобными, ступеньками.  И все-таки, это напоминало какой-то детективный фильм, где два специалиста проводят расследование по убийству в заброшенном доме, в который переехала молодая семья из-за выгодной цены.   Однако стоило добраться до комнаты, подобные мысли тут же испарялись. Светлая, просторная комната. Бордовые шторы, деликатно прикрывающие окна по бокам, обшитый цветочными узорами диванчик с золотой окантовкой. Роскошь, да и только. Но то, что было по настоящему интересно, находилась в так называемом сердце помещения.   Черное, лакированное пианино, как с концертов, где играют классическую музыку. Вокруг ничего лишено, только оно и банкетка, заранее подкрученная под необходимую высоту.   Дазай аккуратно открыл крышку инструмента и сел, ставя руки в необходимую и правильную позицию. Но играть он не начинал, ведь Ацуши все ещё стоял с краю, а нужно было, чтобы он подошел. Намекнув взглядом, брюнет рассматривал клавиши, отблеск солнца на них. И наконец, раздались первые аккорды, такие плавные и нежные, как и его любовь к Накаджиме.     В одной здешней кофейне Что ни ночь, то концерты.   Бархатистый голос запел, попадая в такт мелодии.   Задержись на дороге — Эвридики танцуют.   Пальцы быстро перебирали по клавишам и, казалось, будто это что-то запредельное, нереальное.     До того как луч солнца Ляжет косо на стену, Пусть сожмет вас в объятиях Опьяневший Орфей.   Их любовная история и вправду чем-то напоминала древнегреческий миф, вот только с счастливым концом. Никакая змея не оторвет их друг от друга, коварная Смерть не разлучит, ведь они всегда на два шага впереди.     Поёт речка под мостами,  Тень ломает абрис танца, Вновь пытается пробраться В дверь кофейни черный кот.   Дазай продолжает брать высокие, ангельские ноты, словно забывая о том, что он в реальном мире. Никто не ведет отсчет времени. Когда-то трансцендентный смысл жизни теперь лежит на ладонях, так близко, как только возможно.   Играет последняя часть, длинные, худые пальцы скользят по клавишам разных октав и, в конце концов, достигают апогея. Осаму поднимает глаза, смотрит на своего любимого человека и видит безмерное счастье на его лице. По холодным щекам катятся слёзы, выплескивающие все чувства, которые скопились в момент прослушивания.   — Ты… невероятен. Я словно попал в рай. — Накаджима трясся, едва подбирая необходимые слова.    Дазаю большего и не надо. Та искусная картина, представшая перед ним, является наградой на всю жизнь. Он продолжит любить, только теперь ещё сильнее, и это чувство будет сводить с ума, в прекрасном смысле.   — Я люблю тебя, Ацуши.   To insanity – к безумию.