Темнота, вспышка, боль и свет

Воздух Гималаев всегда особенный, как и люди, живущие в этой местности. Какое-то время мы уделили наведению порядка, выхаживанию Кирана, выстраиванию линии безопасности и передачи дел младшему тигру. Риши вступил на пост Амрита в последнее собрание дюжины, когда старший Дубей объявил о своем намерении сложить полномочия и посвятить себя семейным делам. Женщины дюжины восторженно ахнули, а семейство Тхакур выразило полную поддержку. Мадам Тхакур взялась за храмовые вопросы по всей Калькутте, разгружая Риши до полной его адаптации. Шарма взяли на себя финансовые вопросы, закрывая дыры в бюджете после очередной бойни.    Я уговорила Амрита в том, что мы должны выстроить храм для Яшви, где она бы стала полноправной хозяйкой – и тут меня единогласно поддержали все, вспоминая как обычная танцовщица самоотверженно бросилась спасать махараджа. Девушка переберется на запад и будет вести дела в Гоанском храме Махадеви Кали, преподавать йогу и танцы для детей. Когда я огласила ей наше решение она долго плакала, не веря в свою свободу.    Киран чувствовал себя лучше, впадая в депрессивные моменты от обмана любимой. Амрит проводил с ним беседы три долгих вечера после выписки из больницы, не допуская меня даже подходить к комнате. Третий вечер озарился его улыбкой. Мы собрали всю семью на прощальный ужин, душа пела от вида того, как некогда хмурые британцы с улыбкой передавали чапати индийцам. Брезгливый Лайтвуд даже попробовал есть рис руками, но выходило у него крайне плохо, из-за чего стол разражался смехом. Мы не сказали им о том, что Гаури будет жить в храме несколько лет. Да, мы промолчали об этом для всех – в этом была воля не богов, а нас. Это наш крест и наша боль.   Малышка нашла хорошего друга в лице сына Лалит, и хоть он был слабее интеллектом – веселится им это нисколько не мешало. Они путали служанок, прятались от отцов под мою юбку и были обычными детьми пока им позволяло время. После смерти Девдаса характер Лалит изменился в лучшую сторону. Девушка смягчилась, не боясь того, что ее отчитывают за неправильное воспитание наследника. В наших домах зазвучал детский смех и забилось антикварное стекло от неаккуратных игр. Служанки рвали на себе волосы, но улыбались, видя, как дети счастливы.   Риши пришел в компании своей невесты Мадхури. Слава о том, что Дубеи долго живут в помолвках, рассыпалась – пара наконец назначила дату свадьбы, а Мадхури огладила живот при нас, словно наконец принимая в семью. Наша семья росла, вопреки всему – мы крепли. Как крепла улыбка Кирана при виде на младшую сестру будущей Махарани. Зайдя в зал, она громко всех приветствовала, одаривая потоком положительной энергии. А когда Чандра оговорилась о том, что светским посиделкам предпочитает игру в крикет и современную заморскую игру в баскетбол – он влюбился совсем. Красавица была совсем не против того, чтобы носить брюки вместо лехенги и имела крайне вольные взгляды. Братец даже запротестовал по поводу того, чтобы уехать с нами в Гималаи, выражая желание быть ближе к Риши, вдруг ему нужна помощь. Ну да, мы сразу поняли, какая мотивация у него быть ближе к младшему Дубею. Мое солнце нашло свою луну.    Спустя пару месяцев после переезда мы получили письмо с марками тайской королевской почты. Лима и Киллиан приобрели небольшой домик на берегу океана в соседней стране, где обосновалось много граждан США и Британии и приглашали нас в гости. Последняя строчка была угрожающе-забавной «Амала, мы будем рядом с тобой даже в аду» - идеальный педантичный почерк Киллиана четко давал понять – мои друзья больше никогда меня не покинут.   И настали томительные дни в Гималаях. Томительные от того, что наша девочка заступила в права «аватара» и каждый день мы расставались с ней под ее жизнеутверждающие наставления. Морально она росла так быстро, что мы не успевали уследить за тем, как она начинала заводить беседы о Кали-юге и глобальном потеплении. Рейтан сопровождал ее каждый день, забирая в храм с утра и приводя домой вечером, где Амрит уже сходил с ума от грусти.   Мы занимались йогой, встречая рассвет и провожали закат, пребывая в асанах. Чистейший горный воздух шел мне на пользу, восстанавливая сон и психическое состояние. Кошмаров мы больше не видели никогда. Господин Дубей даже прогуливался со мной по рынкам, выбирая сочные фрукты. Кастовый порядок здесь был размазан, и за делами можно было застать, как и далита, так и кшатрия – они красили заборы своих домов наравне, а потом делили наан в кафе по вечерам.  Улыбались здесь все. Отовсюду слышалось пение тибетских чаш, чувствовались вибрации от пения мантр и много детского смеха. Казалось, словно мы живем в раю, где большую часть времени мы принадлежали друг другу.   Очередной круг сурьи сегодня вызвал усталость и легкое головокружение, я прервала стойку в адхо мукха шванасане и уселась на тканный коврик, вдыхая чистый горный воздух. Амрит прервал практику и подсел ближе.   - Махарадж, мне как-то нехорошо. – спокойно проговорила я, не раскрывая глаз. - Махарани, что с тобой? – его голос был обеспокоенным, словно он ожидал чего-то плохого. Но плохого в нынешних делах быть в целом не могло. - Я заметила за собой странные вещи… - заговорщески начала я, пытаясь поиграть на его нервах. - Да какие же, Амала?! – он не психовал, прекрасно чувствуя мое шутливое настроение. Но определенно переживал, не понимая, что происходит. - Ты не заметил то, что на рынках в последнее время меня очень сильно тянет к женщинам, которые жарят кукурузу на огне? – я улыбнулась и разлепила глаза, наблюдая за его мозговым штурмом. - Заметил. Это зловоние тяжело выбросить из головы. – Дубей дернул верхней губой, вспоминая специфический запах горелых овощей. - И на фрукты меня сильнее тянуть стало… – продолжала я, уже искренне смеясь. - Ты приживаешься к местным? Не захочешь обратно в Калькутту? – искренне вопрошал он, пытаясь понять к чему я веду. Новая волна смеха прокатилась по моему телу, на что он возмущенно начал двигать бровями. Я прикоснулась к его лицу, подвигаясь ближе и заглядывая глубоко в глаза. Прекрасные изумруды метались. - Я беременна, Амрит. – и тут он лопнул, подхватив меня на руки и закружил в воздухе. Его радостный крик слышали все Гималаи, а явную радость почувствовали все Боги. - Махарани! Я тебя люблю! – кричал он, прерываясь на поцелуи, которыми он покрывал все мое лицо. - Я тебя тоже Амрит. И кукурузу на огне. – я засмеялась вновь, чувствуя, как голод берет верх. - Я куплю тебе всю кукурузу мира! – Дубей кружился, прыгал и плакал, его эмоции были настолько искренними, насколько прекрасна Индия в Холи.    Как я могла бросить его тогда и не испытать этих эмоций вместе с ним? Весь мир, каждая слеза, каждая капля крови стоили этого момента. Я никогда не была так счастлива, как в эту секунду своей жизни. Мой прекрасный Махарадж, моя прекрасная дочь, мой добрый брат, мои потрясающие друзья, моя семья – мы целы и невредимы. Мы вместе. И нас будет больше, намного больше.   

Я поблагодарила Махадеви Кали про себя, прикрывая глаза в удовольствии от момента. И неважно, какие преграды будут у нас на пути – мы его пройдем.

На все есть воля богов, и на все есть наше счастье.