Почему?

- Николай обещал вернуться поздно - Вспомнил Фёдор, вновь заливая листья чая кипятком в небольшом заварном чайничке и глядя на свои наручные часы, стрелки которых говорили об одиннадцати вечера. Вернув чайничек на место и обернув его полотенцем, Федор специально приметил время, чтобы понимать когда чай заварится. - В пол двенадцатого будет готов. На входе в ванную комнату его встретило зеркало, напомнившее ему о засаленных волосах, которые требуют ухода. Со вздохом парень медленно стягивает резинку с прежде завязанных в небрежный пучок волос и покидает помещение в поисках своего полотенца. Поиски не заняли много времени и вскоре парень уже стоял, наклонившись в ванную, и смачивал волосы перед использованием шампуня. Противный зуд кожи головы прошёл, стоило ему вылить немного густой прохладной жидкости шампуня и помассировать голову. Приятные ощущения, особенно после того, как он себя запустил. Самому было противно. Смывая вспененный шампунь с волос, Достоевский еще раз помассировал особо зудящие места, попутно распутывая образовавшиеся паутинки локонов. Промыв волосы еще раз точно также и вытерев их полотенцем, Федор наконец разогнул шею, чему тоже был несомненно счастлив. - Блаженство... - Констатировал парень, прикрыв глаза и разминая затекшие мышцы шеи. В этот раз феном он решил не пользоваться. Еще раз встряхнув темные локоны полотенцем, парень причесал их и ещё раз, но уже не сильно, взъерошил руками, стараясь стряхнуть лишнюю влагу. Но всё же приятная прохлада касалась его шеи и лица, что заставило его блаженно вздохнуть. Подходя к ноутбуку, парень нажимает кнопку выключения - на сегодня хватит. Закрывая его и убирая подальше, Федор еще раз бросает взгляд на часы - может позвонить ему? Беспокойство за родную душу нарастало, а в груди что-то затрепетало. Он не потерялся в приступе галлюцинаций? Он же выпил таблетки? Но Федор же лично за этим проследил, да и действие двенадцать часов... Парень пустился на поиски смартфона, чтобы позвонить. - Надеюсь, он в состоянии взять трубку. Телефон оказался в спальне и встретил своего хозяина оповещением о времени. Одиннадцать часов двадцать минут. Дрожащими пальцами он разблокировал его и судорожно набрал номер. Послышались гудки, один, два, три, уже четыре... - Черт! - сквозь зубы выругался парень. Он уже был готов собраться и вылететь на улицу искать его, как в двери провернулся ключ. Фёдор тут же ткнул кнопку сброса и выбежал из спальни в коридор. Чувства его охватили, и как он до этого докатился? Не важно. Коля стоял с натянутой улыбкой и явно запыхавшийся. Он бежал. Зачем или может вернее, от кого? Блондин явно напряжен. Пока он снимал с себя верхнюю одежду, Достоевский быстро считывал его состояние. Внимание на пределе. Наконец оставшись только в одних брюках и свитере без другой верхней одежды, нужной чтобы не замерзнуть зимой, Коля распростер руки, приглашая в свои объятия. Секундная заминка прежде чем влететь и сжать в своих объятиях. - Где ты шлялся?! Всё нормально? Таблетки еще действуют? - Его лицо исказило волнение в то время, как лицо в паре сантиметров всё еще прикрывала легкая, но напряженная улыбка на грани сумасшествия. - Всё в порядке, я всё расскажу, но завтра. Сейчас я слишком устал и... - Он прервался, его взгляд привлекли три глаза, что расцвели словно цветы на стене позади Феди, который уже успел заметить смещение внимания и обернуться, но он ничего не увидел и не должен был. -...и хочу чая. Разумеется, он ляпнул первое, что пришло в голову. Всё только чтобы отвлечь внимание Феди. Они прошли в спальню, где Коля тут же рухнул на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Всё что он видел сейчас - темнота. Как всегда гостеприимная и шепчущая на ухо - расслабься, ты дома. Тем временем Федор уже разливал чай по чашкам, соблюдая все пропорции и предпочтения парня. Блюдце, которое доставал Федя, ударилось о другое, создавая противный звон. Благо он скоро прекратился, а брюнет уже в спешке насыпал туда любимое печенье Коли. Всё, чтобы успокоить, всё, чтобы поддержать. Когда Достоевский вернулся в спальню, Николай уже сидел в позе лотоса, сгорбившись и схватив себя за волосы. Его поведение настораживает. Видимо он на грани срыва. - Коль..? - Тихо позвал Федя, видя его состояние. Он оставил все на столе и присел к Гоголю, осторожно кладя руку на плечо. Тот начал тихо хихикать. Это было что-то между хныканьем плача и истерическим смехом. Фёдор нахмурился приобнял его за плечи, как только убедился, что руку тот его не оттолкнул. - Коля! Резко Гоголь напал на него, сжимая в объятиях так, словно тот мог исчезнуть. Он продолжал хихикать уже в плечо Достоевского, а тот же, отойдя от легкого испуга резкости действий, обнял в ответ, немного хлопая о спине в утишающем жесте. - Федя! Федя, они.. Они повсюду!- Смех переходил в плач- Они...Они...Следят за мной! Преследуют!- Последнее слово он ноюще протянул на последнем слоге. Он задыхался в собственном бреду и буре эмоций. Вдруг он вырвался с объятий и сжал уши, задевая волосы. - Нет! Нет! Нет! Заткнитесь! Замолчите! - По голосу он будто бился в конвульсиях. Федор был в ступоре. - Агрх! Почему! Почему!Почему!Почему!Почему!Почему!Почему!! - Коля...Кто "они"? - Разумеется, он знал кто это, но хотелось получить хоть какое-то описание, ведь Фёдор их не видит, никто не видит. Бушующий Коля вдруг остановился и повернулся к нему. По его лицу действительно текли слезы, он был весь красный, как и глаза, он правда плачет! Блондин снова сильно зажмурился и оскалился в раздражении. Всхлип за всхлипом. - Глаза...они есть везде, а еще...- Он прервался, точнее его заставили прерваться. Его голос дрожал. Тот, кто заставил его прерваться вероятно стоял сейчас рядом с кроватью, иначе почему тот испуганно отпрянул от края и упал прямо на Федора выпучив туда глаза? Последний только крепко обнял его, прижимая его голову к своей груди и поглаживая. Федор искренне сочувствовал его беде. -Нет..Нет..НЕТ!- Голос срывался в дикий крик. Он снова зажмурился до боли. - Почему...Почему их вижу только я?! Конечно, эти уже привычные Федору крики в истерике явно не одобрят соседи. А что с них взять? Сколько им не говори насколько это серьезно и страшно, они или не понимают, или отвечают что-то вроде: "Ну раз у него все настолько серьезно, почему он всё еще тут? Его место в дурке. А вообще, будь у него проблемы, он уже давно там был! Значит врёшь ты всё. Знаю я, в каких вы отношениях...." и бла, бла, бла... Проще говоря, всё сводилось к гомофобии и осуждению их отношений. Естественно те люди видали термин "эмпатия" или "сочувствие" только в словаре, а на деле что? Н-да уж. В психбольнице Николай уже лежал и был отпущен. Ему прописали таблетки и пожелали счастья со здоровьем. Ну и забавно же видеть людей, что свято верят в то, что с шизофренией лежат с десяток лет, а то и всю жизнь. Что за глупости? Только вот симптомы бывает не до конца вылечиваются, или снова просыпаются. Есть конечно и люди понимающие или хотя бы пытающиеся изображать сочувствие, да и тех мало. - Коля! Коль, посмотри на меня, пожалуйста - Дождавшись зрительного контакта, он продолжил, - Ты ведь пил таблетки? Они не помогают? В ответ последовало несколько нервных кивков. Он сбито дышал и часто шмыгал, учащенно моргал. И что теперь делать? Бросить Николая одного и бежать за таблетками? Их без рецепта не продадут. А больше нужной дозы употреблять нельзя... - Коля, я позвоню врачу. - В ответ на него посмотрели испуганным взглядом. - Нет! Федя, нет! - коля...Надо. -НЕТ!!- он начал сдерживать его, вцепившись еще сильнее.- нет...нет.. -Почему? Тебе же будет лучше- Надо в этом разобраться, скорее всего он боится остаться наедине с ними. - Он-ни..Они всё еще там! - Чт...- Оставалось только принять все происходящее и провести еще одну бессонную ночь.- Хорошо...Ложись тогда.- Он легонько подталкивал его в сторону подушек, чему медленно, но повиновался Гоголь. Они легли без лишних слов. Николай обнимал Федора и утыкался ему в грудь, жмурясь и стараясь противостоять навязчивым голосам, а брюнет, волосы которого уже успели подсохнуть достаточно, чтобы ему было комфортно спать, обнимал его всем телом так, то носом утыкался в его макушку, одна нога была накинута на него, а правая рука была где-то под Николаем, пересекаясь с левой. крепко сжимая парня как узника. Еще долгое время слышались всхлипы Коли. Федя засыпал, но стоило второму хоть дернуться, он уже обвивал его руками крепче и поглаживал по голове, вороша волосы. Утром они точно запишутся к врачу и будем надеяться, что Гоголя не заберут. Перспектива жить в одиночку Федору не по душе, они и вместе могут решить его проблемы. Но пока, нужно хорошенько отдохнуть. На столе так и остался свежий зеленый чай и нетронутое печенье, которым они, наверное, и позавтракают.