воспоминания сквозь боль

      Валера падает на пол, скорчившись от боли из-за серебряной сетки. Безумно больно, хочется закричать, но Лагунов терпит. Пытается не концентрировать своё внимание на боли, смотрит на силуэт мужчины, стоявшего перед ним. Врач из «Буревестника»? Его же убили пиявцы. Разве он выжил?       Лагунов принимает сидячее положение, буквально трясясь от боли. Он слышит знакомое имя, а после обращает внимание на парня, стоявшего рядом с мужчиной. Действительно, Лёвка Хлопов. Подрос, похорошел. Воспоминания сразу нахлынули Валере в голову. Возможно, мозг решил прокрутить пластинку трёхлетней давности, чтобы полностью отвлечься от боли и возможной смерти от стрелы.

***

      Сразу вспомнилось, как Лёва был пиявцем и Валера так же испортил ему лицо, только святой водой. Иронично, что они буквально махнулись местами. Сейчас бы Лагунов посмеялся, да только сил особо не хватает.       Вспомнилось и то, как Лёва завел Валеру в лес, пока вожатые не видят. Довольно неплохим со стороны Левы решением было завести Лагунова именно туда, ведь даже при большом желании никто не мог обнаружить там двух парней. Единственными свидетелями были птицы, которые что-то активно обсуждали между собой. Должно быть, и у них были свои дела.       Теплый ветер слегка шатал листья деревьев, покачивая их из стороны в сторону. Он нежно прикасался к коже Валеры, оставляя за собой мелкие мурашки. Странно, ведь от ветра у него такого еще не было. Наверное, во всем виноват Хлопов. Тогда Валера решил всё-таки довериться пиявцу, вдруг он сможет получить информацию о стратилате? А если Хлопов заводит его в ловушку? Но у него на лице красовалась искренняя улыбка. Лёва — в принципе мальчик улыбчивый, на него так его сущность влияет — быть примерным мальчиком. Все пиявцы — лицемеры, по мнению Валеры. Но не Лёва. По правде говоря, у него были двоякие чувства к Хлопову.       Ещё в самый первый день, когда Лёва заступился за Валерку на корабле. Именно тогда сердце мальчика ёкнуло. Странно и… необычно? Но Валера понял, что всё напрасно, когда увидел в Лёве врага — пиявца, вампира. Он искренне пытался уделить внимание Анастасийке, отвлекаясь от действительного объекта симпатии, но каждый раз наблюдал только за одним мальчиком и в толпе готов был смотреть только на него, исключая других детей.       И вот, он послушно шел за Лёвой в глубину леса, подальше от ненужных лиц. Лагунов знал, что пиявцы кусают только ночью, а значит особой опасности не было. Он лишь изредка оборачивался назад, чтобы посмотреть, насколько далеко они уходят. Лёва резко остановился и развернулся лицом к Лагунову, Валера также остановился, чуть ли не врезавшись в мальчика, стоявшего впереди.       — Зачем ты привёл меня сюда? — спросил Лагунов, а в ответ тишина. Неужто, действительно, ловушка?       Лёва стоял напротив Валеры и смотрел тому то в глаза, то на губы. Мальчик всё пытался набраться смелости, чтобы всё-таки коснуться до желаемых губ Лагунова, в то время как сам же Валера смотрел на того с любопытством. Он не до конца понимал, для чего Лёва привел его в глубь леса.       Валера замечал взгляды Хлопова на себе, но до последнего думал, что эти взгляды только лишь из-за того, что Лёва заинтересован в нём, как в жертве, чтобы ночью питаться его кровью.       – Ну, Хлопов, ты чего-то хотел?       Хотел. Он действительно хотел давно сделать это, ещё с первого дня в лагере. Сейчас был очень удобный случай, поэтому Лёва, взяв себя в руки, наконец прильнул к желаемым губам, положив руки на плечи Лагунова. Сердце в пятки ушло у обоих, поцелуй был краткий, но ощущения были, будто время остановилось.       Хлопов отстранился, а Валерка увидел, какие красные щёки стали у Лёвы. Да и сам чувствовал, что щёки горят.       Уже ночью, в тот день, когда Лагунов с Игорем Александровичем подменяли обычную воду на святую из речки, Валера довольный стоял у входа в корпус и размышлял о пиявцах, о том, как завтра разоблачит ребят-вампиров и о том, что было сегодня днём? Лёва его поцеловал. То есть тот самый объект его сильной симпатии, которого он пытался заменить Сергушиной, взял и поцеловал? Единственное, что еще больше напрягало мальчика, так это то, что они толком не разговаривали после события в лесу, хотя хотелось бы обсудить это. А самым абсурдным для него в тот момент оказалось то, что, подняв голову, он увидел одну-единственную звезду. Девчонки часто болтали о том, что когда становишься наблюдателем первой звездочки на ночном небе, то нужно загадать желание.       Ночь была ясной, запутанными и туманными тогда были лишь его мысли, не дававшие покоя. Как бы Валера ни пытался отвлечься, он все равно заново переживал случай в лесу, что порядком надоело под конец дня. Тогда, задумавшись о своем истинном желании, он на мгновенье прикрыл глаза и загадал, чтобы все вновь стало хорошо. Хорошо для них обоих. Легкий ветерок слегка взъерошил его волосы, которые он сразу же пригладил рукой. Он понимал, насколько глупы его желания, но не мог ничего с собой поделать. Валера услышал скрип входной двери, отчего испугался и обернулся. Вспомнишь солнышко, а вот и лучик. Перед ним стоял Лёва, такой же спокойный и мирный мальчик, как и днём на глазах у вожатых.       — Чего пришёл?       — Тебя хотел увидеть, — улыбчиво сказал Лёва, подойдя чуть ближе. Валера слегка напрягся, было опасно стоять рядом с пиявцем, который в любой момент мог тебя укусить и присвоить себе. — Звёзды сегодня красивые, да?       — Почему ты поцеловал меня сегодня днём в лесу? — Лагунов не любил намёки и недоговоренности, поэтому всегда спрашивал напрямую и требовал такой же ответ.       — А ты разве не хотел этого? — Лёва все так же смотрел на собеседника, продолжая улыбаться, пока Валера пребывал в недоумении от сказанного пиявцем.       Хлопов не признавался, что и сам хотел этого, противореча своим вампирским «инстинктам». Не признавался и в том, что рядом с ним он будто чувствовал свое угасшее сердце, что смотря в голубые глаза, находящиеся рядом, хотелось утонуть и никогда не всплывать.       — Я не понимаю.       — Чего именно? Своих чувств?       Валера смотрел на Лёву выпученными глазами. Внутри бушевали эмоции, хотя как таковой причины даже не было. Но пока что он держался, чтобы не показать все свои мысли, крутящиеся в голове.       — Зачем ты это делаешь?       — Делаю что?       — Даёшь мне надежды.       — Какие именно? — Лёва был чересчур спокойным, всё также внимательно наблюдая за Валерой. Ему было интересно, к чему всё это приведёт и как быстро Лагунов даст волю эмоциям.       Валера и так был на пределе эмоций, он буквально не мог ни о чем думать. Его отвлек скрип двери, которую слегка покачивало ветром. Он опустил глаза вниз, а подняв, снова увидел это лицо. Как можно было быть таким смирным? Он не понимал, ведь Лагунова уже давно покинул здравый смысл.       — Перестань быть таким спокойным! — Валера не выдержал и крикнул Хлопову, но, поняв, что сейчас их не должны ни слышать, ни видеть, сбавил голос на полушепот. — Ты понимаешь, что ты делаешь? Если ты думаешь, что я ничего не знаю, то глубоко ошибаешься. Да, чувствую, признаю. Но я не хочу страдать из-за своих чувств, я даже начал их глушить, пока ты не отвёл меня в лес! Зачем ты всё это делаешь? Вам, пиявцам, ничего не надо, кроме крови. Ты хочешь её? Тогда просто укуси меня прямо сейчас, и вся неопределенность пройдёт!       Лёва молча смотрел на того, даже слегка удивившись. Он не подозревал, что Валера так быстро даст сбой, с виду он казался непоколебимым. Хлопов, не долго думая, взял Валеру за плечи и слегка оттолкнул, прижав того к стене. Лагунов зажмурился от таких неожиданных действий. На мгновение он даже не понял, что сейчас произошло, что он сказал и что сейчас будет.       Хлопов приблизился к шее Валеры, медленно высовывая длинный язык. Лёва давно хотел попробовать вкус крови Лагунова, наверняка она была бы сладкой. Он всё долго не мог осуществить своё желание, так как Валера вечно был под простыней и коснуться до него было чем-то невозможным. Когда кончики языка были в миллиметре от столь желанной шеи, Лёва вдруг остановился. Он не хотел, чтобы Валера был таким же, как другие мальчики из их комнаты. Не хотел, чтобы он терял свою индивидуальность. Лёва хотел оберегать его от других пиявцев, но не таким способом.       — Я не могу, — Хлопов вздохнул и уткнулся ему в плечо, переборовши своё искушение. Валера же открыл глаза, а после опустил взгляд на Лёву, явно чего-то не понимая.       — Но почему?       — Не могу и не буду. Всё.       Лагунов облегченно выдохнул. Он не ожидал, что пиявцы могут так себя вести. Или это только Лёва такой? Валера усмехнулся с этой мысли, он притянул ближе к себе Хлопова и заключил в объятия. Наверное, сейчас это — всё, что он мог сделать и всё, что ему хотелось. Он поглаживал Лёву по голове, в какой-то степени даже гордился, что он смог перебороть себя и не следовать своим «инстинктам». Интересно, сколько пиявцы могут прожить без употребления крови?       На следующий же день, когда Валера с Игорем Александровичем стояли недалеко от раковин, находящихся на улице, мальчик был в предвкушении разоблачения пиявцев. Но он не учёл одной детали, вернее забыл о ней. И когда Валера увидел Лёву, который вот-вот начал умывать лицо, он вспомнил, что не сказал ему абсолютно ничего об этом. Он попросту забыл. В порыве эмоций, которые смешались ночью, он забыл упомянуть о самой важной детали. Лагунов хотел было остановить Лёву, но попросту не успел. Валера услышал душераздирающие крики, в которых чётко слышал только один голос, и почувствовал, как сжалось его сердце и какое предательство он сейчас совершил.

***

      Моменты, которые мозг Валеры решил прокрутить, проносились слишком быстро перед глазами. Смотря на стрелу с серебряным острием, становится действительно страшно. Неужели он умрёт? Прям вот так? Несмотря на то, что Лагунов — стратилат, он боится посмотреть смерти в глаза, отчего и жмурит глаза, когда слышит, как стрела вот-вот вылетит прямо на него. Но через мгновение Валера не чувствует боли от стрелы, а наоборот слышит какой-то шум, будто кто-то упал. Открыв глаза, он обнаруживает, что Лёва Хлопов толкнул врача и подошёл к нему.       — Потерпи немного, сейчас, — Лёва пытается как можно быстрее стянуть с Валеры эту сетку, старается не задевать парня, так как прекрасно видит, как тот трясётся.       Но Лагунов будто не чувствует эту боль, поворачивая голову в сторону и обращая своё внимание на то, что стрела находилась в нескольких сантиметрах от него. — Прости меня, Валер.       «Это ты меня прости» — проносится в мыслях у Валеры, вспоминая случай со святой водой. Ему всё ещё стыдно, что он не уберёг Лёву, ведь с того дня в лагере они больше не общались. Но, вспоминая тот факт, что Хлопов, который три года уже снова как человек, не помнит этот момент, становится чуть легче на душе.       В голове крутится только одна мысль — странная и в каком-то роде сумасшедшая. Валера сомневается, следует ли её осуществить. С одной стороны, Хлопов не помнит, что было между ними, пусть даже короткое время, в лагере, но, с другой стороны, так хочется коснуться губ, находящихся напротив него, которые Лагунов ещё в лагере забыл благодаря Анастасийке, и не вспоминал до сегодняшнего дня.       — Можно кое-что сделать?       Валера смотрит на Лёву, а когда получает утвердительный кивок, бережно хватает парня за щёки и, притягивая к себе, нежно целует Хлопова в губы, прикрывая глаза. Чувствует, как бешено колотится сердце у Лёвы. Лагунов получает то, что хотел эти три года, сам того не подозревая, и совсем неважно, что их обоих ждёт дальше.