ashen drug

      — Любовь — это какая-то чертовщина, непростительная дурь и полная чушь, — вновь высказывает Дженни.       — Боже, да когда ж ты убедишься в обратном? — закатывает глаза Джису.       — Никогда. Это же очевидно, разве нет?       — И где прежняя ты, которая была влюблена в того мальчика в первом классе? — вздыхает подруга.       — Вот именно, что в первом классе. Мужчины, девушки, да кто угодно. Они меня не привлекают, я вообще людей не люблю, они меня раздражают, — Дженни скрещивает на груди руки.       — А в восемь лет ты была влюблена в Ская и ревновала его к Блум… — тихо произносит старшая Ким.       — Давай всю мою биографию вспомним, — злится Дженни. — Да, он был моим идеальным типом парня, пока я не дошла до того возраста, когда поняла, что влюбляться вообще не стоит. Романтизм, навеянный Пушкиным, Лермонтовым, или кого там сейчас изучают. Можно же просто облегчить себе жизнь, не влюбляясь, разве нет?       — Если бы это зависело от нас…       — Человек в состоянии контролировать многое в наше время, хочешь сказать, что он не в состоянии контролировать самого себя?       — Не всё подконтрольно человеку, — замечает Джису. — Особенно сердце.       — Брось. Говорю же, чушь.       Подруга лишь безнадёжно разводит руками, поджимая губы, и понимает, что продолжать спор бесполезно.       — Довольно дискуссий на эту тему. Последнее время я не выдерживаю. Сегодня мы идём в клуб, и только попробуй отказаться.       — После работы я планировала отдохнуть, тебе не хватает того, что мы сейчас в кафе сидим? — смотря в глаза, выгибает бровь младшая.       — Я сказала, что идём в клуб, а не в кафе. Чувствуешь разницу?       — Чтобы ты снова напилась? — потягивая коктейль из трубочки, смотрит в окно Дженни.       — Не помешало бы. К тому же имею право, сегодня пятница. Глядишь, познакомлюсь там с кем-нибудь, — подпирая голову рукой, мечтательно вздыхает Джису, а подруга лишь закатывает глаза.       — Да, какую-нибудь милую блондинку.       — А кто мешает?       — Вовсе никто. Но вот меня всегда интересовал вопрос. Зачем люди заранее наживают себе проблемы, ища любовь?       — Опять… Никто её не ищет, она сама приходит.       — Незнакомый или неприятный тебе человек не может зайти в твой дом, если ты не откроешь ему дверь. То же самое с чувствами. Их достаточно просто не пускать в сердце.       Она говорит всё это так спокойно, что старшая Ким даже невольно задумывается. Каждый раз подобные разговоры её увлекают и в то же время смущают. Кажется, Джису никогда не сможет понять позицию подруги.       — Воров тоже особо никто не ждёт, но они всё равно умудряются влезть в дом, — не успокаивается Джису.       — Грабят только безалаберных. Нужно уметь как следует следить за своим домом.       — Порой теряешь бдительность.       — Может быть, — пожимает плечами Дженни. — Но это не про меня.       Старшая лишь закатывает глаза, уже окончательно ставя точку на этом. Дженни не переубедить. Или просто ещё не нашёлся достойный оппонент, который в состоянии изменить мнение девушки?

* * *

      Вечер наступает как-то быстро, и Дженни не успевает опомниться, как оказывается в такси вместе с подругой.       — И вот зачем тебе я? — недоумевает младшая Ким. — Ты же там будешь с какими-то местными девками. А меня как обычно оставишь предоставленную самой себе.       — Не глупи, мне с тобой спокойнее, — отмахивается Джису.       И через какое-то время младшая стоит у бара, наблюдая за подругой, которая, видимо, всё же забыла про существование Дженни. Она уже подцепила миловидную блондинку, что так и жмётся к Джису, желая получить больше внимания. Девушка закатывает глаза и поворачивается в сторону бармена.       — Желаете выпить? — вежливо интересуется мужчина.       — Кальвадос имеется?       — Безусловно, — кивает брюнет, удаляясь в поисках напитка.       — Любительница Франции? — слышится незнакомый женский голос.       — Любительница приставать к тем, кто этого не желает? — не оборачиваясь, произносит Ким.       — Только к красивым девушкам.       — Неужели? — всё ещё не смотрит Дженни, будто держа интригу.       — У тебя красивый профиль. И выбор напитка показался мне нестандартным.       — Ожидала виски с колой? — усмехается Ким.       — В таких местах обычно это и заказывают. Не крепковато? — указывает на только что поданный алкоголь незнакомка.       Дженни отрицательно качает головой, делая небольшой глоток.       — Что же такая красивая девушка забыла в этом месте? — не отстаёт та.       Раздражённо прикрывая глаза и стискивая зубы, темноволосая с недовольством поворачивается всем телом к девушке, в компании которой явно не нуждается. Она хочет что-то сказать, но на несколько секунд застывает с немым вопросом на губах. Перед ней девушка лет 25-ти, с пепельными волосами и какой-то доброй улыбкой. Яркий макияж даже не отталкивает, хотя Дженни никогда не была сторонником подобного, предпочитая что-то более лёгкое или не предпочитая вовсе.       — Я желала бы остаться в компании кальвадоса, а не с тобой, — выходит немного грубо. — Не люблю выпивать с незнакомцами.       — Лиса, — протягивает хрупкую руку пепельноволосая. — Теперь знакомы.       «На что я тебе сдалась? — проносится в голове. — Найди кого-то другого, ради Бога».       Дженни шумно вздыхает, будто настраиваясь на тяжёлый разговор, а может, даже спор, но вновь сталкиваясь с глазами девушки рядом, она избавляется от этой мысли.       — С какой целью ты подсела?       — Что мне мешало? — отвечает вопросом на вопрос Лиса.       — Послушай, как тебя там… Лиса, — она делает вид, будто забыла имя, хотя прекрасно его помнила, — я всегда прямолинейна, поэтому скажу, что не хочу ни с кем знакомиться, я пришла с подругой.       — И где же она? — оглядывается девушка.       Ким опускает голову, ощущая, словно никакой подруги и не было. Складывается впечатление, что Джису и не приходила с ней.       — Танцует с блондинкой в центре, — кивает в сторону танцпола Дженни.       — Ах, они, — улыбается Лиса. — Они уже всё внимание на себя обратили. Так почему не хочешь знакомиться? — опомнилась пепельноволосая.       — Отнюдь не все знакомства приятны и полезны.       — Ты не огорчишься, если познакомишься со мной.       — Гарантии… Их дают только те, кто всегда в чём-то не уверен.       — А не наоборот?       — Вовсе нет. Всё именно так. Люди всегда говорят одно, а поступают совершенно иначе.       — Не все же пустословы.       — Подавляющее большинство. Не встретила пока ни единого, который сдержал бы слово. Посмотри на мою подругу, — вновь кивает на девушку Ким. — Позвала меня с собой, заверив, что не оставит одну. А в итоге?       — Брось, это мелочи. К тому же, ты не одна, — намекает на себя Лиса.       — К великому сожалению.       — И почему ты так упорно меня отталкиваешь?       — Скажу честно. Я не люблю таких упёртых. Складывается впечатление, что такие, как вы, вообще ничего не понимают, пропуская любые слова мимо ушей. Только чаще мне попадались подобного рода мужчины.       — Не обобщай. Во-первых, я не мужчина, а во-вторых, моя упёртость обоснована.       — Чем же? — устало смотрит Дженни.       — Моим интересом.       — Интерес имеет свойство угасать.       — Только не мой.       — И снова пустые слова, — закатывает глаза Ким.       Лиса удручённо опускает голову, шумно выдыхая.       — Послушай, — уже серьёзно произносит она, — хватит строить из себя гордую стерву, тебе не идёт.       — Я никого из себя не строю, — фыркает темноволосая, отпивая из стакана. — Я всегда показываю себя такой, какая есть. Верно этим и раздражаю всех окружающих.       — Раздражаешь, — Лиса в мгновение подрывается, оказываясь сзади, отчего Дженни ощущает опаляющее дыхание над ухом. — Ещё как раздражаешь. Так сложно дать мне шанс? — шепчет пепельноволосая.       — Я не даю шансов, — с замирающем сердцем произносит Ким. — Никогда.       — Никому? — голос более удивлённый.       — Никому. Я не верю в любовь и всю эту милую чушь.       — Даже так… — выдыхает Лиса.       Сердце Ким по-прежнему стучит, будто говорит «дай мне выйти». Она пытается угомонить орган, ибо где это видано, чтобы он так реагировал на какую-то настырную девчонку?       — Долго собралась над душой стоять? — грубо выдаёт Дженни.       — А что? — в голосе слышится усмешка.       — Напрягает.       — От напряжения щёчки покраснели? — вновь шепчет Лиса, приближаясь к ушной раковине, да так, что Ким чувствует въедающиеся духи.       — От алкоголя, — пытается сохранить спокойствие брюнетка.       — Давай так, — внезапно выдаёт пепельноволосая. — Если я перепью тебя, то ты согласишься на ещё одну встречу со мной.       Ким издаёт нежный хохот, который должен был получиться язвительным, но девушка позади лишь слегка улыбается глазами.       — Мне не интересны детские развлечения.       — Это далеко не детское развлечение. И всё же ты боишься.       — Я? Боюсь? — оборачивается Дженни, сталкиваясь с изучающим взглядом, который оказался неожиданно близко. На губах Лалисы ухмылка, а в глазах до кучи уверенности. — Даже не думай, что я боюсь. Но я не собираюсь убивать свою печень, понимая, что за победу мне…       — Так выиграй, — перебивает Лиса. — Выиграй, и я отстану.       — Как же бесишь… Бармен, шоты, пожалуйста.       Девушка победно усмехается, прекрасно понимая, что победителем Ким не выйдет. Лалису ещё никому не удавалось перепить.       Через пару рюмок Дженни стала более открытой к разговору.       — Имя у тебя странное… — заплетающимся языком произносит она.       — Я не отсюда. Фамилия Манобан, к слову. Тебя я до сих пор не знаю как зовут.       — Дженни… — вяло выдаёт темноволосая. — Дженни Ким.       — Под градусом ты более податливая, — усмехается Манобан.       — Даже не думай, что это что-то значит, — на пару секунд отрезвляется Дженни.       Ещё через какое-то время у Ким всё плывёт перед глазами. Силуэт сидящей рядом девушки размытый, а разум словно в каком-то тумане. Голоса и музыка слышатся отдалённо, но на плечо ложится чья-то рука.       — Дженни, ты в хлам, — заключает Джису.       — Угу… — кивает темноволосая.       — Это я виновата, — смотря на подошедшую подругу, признаётся Лалиса. — Мы поспорили.       — И сделали это зря. Она никогда не умела пить. Но ввиду своей гордости будет делать это до победного, пока не отключится.       — Я заметила, — усмехается Лиса.       — Я отвезу её домой.       — Спасибо, — кивает пепельноволосая, подходя к Дженни. — А ты проиграла, стерва, — опаляюще шепчет. — Свидание за тобой, — хлопает по плечу и удаляется в сторону выхода.       — Ах ты ж… — Ким хочет подняться, но организм явно против.       — Тише ты, — придерживает Джису. — И стоило так упиваться?       — Я должна была… должна была доказать… доказать, что…       — Да замолчи уже, — фыркает подруга. — Мне всё равно, что ты там хотела. И с каких пор ты с кем-то пьёшь? Ненавидишь же компании, — выводя под руку, больше спрашивает саму себя девушка.       Она с трудом усаживает Дженни в такси, называя водителю адрес, и весь путь служит своеобразной подушкой: на её плече удобно устроились.       — Давай же, — тянет за руку Джису, пытаясь вытащить Ким из машины.       — Мне плохо… — заключает пьяная брюнетка.       — Да что ты? Неужели? Даже не знаю, по какой причине.       Она затаскивает Дженни в лифт, нажимая на нужную кнопку, и шумно выдыхает, демонстративно стирая со лба выступивший пот. Старшая находит в кармане темноволосой ключи, открывая дверь и проходя в спальню; осторожно укладывает подругу на кровать, снимая обувь и кожаную куртку.       — Очень мне нравится быть в роли твоей мамы… — бурчит под нос Джису.       — Никто не просил, — обнимая подушку, несвязно произносит Дженни, получая лёгкий щелбан.       — В следующий раз сама будешь до дома добираться в таком состоянии. Или пусть тебя довозят те, с кем пьёшь, как проклятая.       Младшая вспыхивает, приподнимаясь на локтях, и пытается грозно смотреть в глаза напротив, но выходит не совсем так.       — Эта чертовка… заставила поспорить с ней, — с трудом проговаривает каждое слово Дженни. — Пристала ко мне, мол, давай познакомимся. Не понимает чёткого «нет». И теперь я должна ей встречу…       — У тебя будет свидание? — взвизгивает Джису.       — Закрой рот, — протестует темноволосая. — От подобного меня ещё больше начинает тошнить. Надеюсь, она забудет об этом так же быстро, как поглощала в себя весь алкоголь. У неё что, печень железная? — икает Ким. — Кстати про тошнить…       — Нет! — вскрикивает подруга. — Боже… Сейчас найду тазик.

* * *

      Утро встречает адской головной болью. Держась за виски, Дженни через силу разлепляет глаза, щурясь от яркого солнца.       — Вот сука… — то ли жалуясь на боль, то ли на вчерашнюю девушку в баре, цедит Ким.       Она сонно озирается по сторонам, и взгляд цепляется за небольшую записку.

«Не стала будить, тебе лучше отоспаться. Я оставила таблетку, так что выпей и приди в себя. Ещё раз так напьёшься, и я сама тебя прибью».

      Темноволосая хмыкает, скомкивая бумагу и отбрасывая куда-то в сторону. Она глотает таблетку, вновь заваливаясь на кровать. Голова ужасно гудит, отчего девушка мычит.       — Какая же ты сука, Лиса… — жалобно тянет Дженни.       Она не помнит, как ушла из бара, как оказалась в квартире, но прекрасно помнит пепельноволосую девушку, что предложила спор, из-за которого Ким сейчас изнывает от боли.       И какая же странная штука эта память, раз Дженни помнит каждое слово, сказанное Манобан, но не помнит ни одного, которое услышала от Джису в тот же вечер.       Она делает глубокий вдох, прикрывая глаза, и вскоре засыпает.       К вечеру она вновь просыпается с мыслью о Лалисе. Следующий день проходит в раздумьях по поводу предстоящей встречи. Ким про себя матерится, желая, чтобы Лиса напрочь про неё забыла или как минимум перегорела.       «И что? Я должна так вечность жить, пока она не соизволит появиться?» — про себя думает Дженни.       Нет уж, Ким не собирается ждать, пока пепельноволосая подаст голос. Она желает забыть о ней, как об очередной ничем не примечательной девчонке. Пустышка. И ей бы хотелось так думать; хотелось бы быть уверенной в том, что Манобан ни коим разом не отличается от остальных; хотелось бы убедить собственный мозг, что тот должен выкинуть эту нахалку из головы, но всё совсем не так. Сердце продолжает бешено стучать, как только в памяти всплывает образ Лалисы. Щёки начинают рдеть, когда разум воспроизводит шёпот девушки. Ким непроизвольно закусывает губу, вырисовывая по нетрезвым воспоминаниям черты Лисы. И что ей делать, когда все мысли с утра до ночи заняты этой девчонкой, которая так нагло завладела Дженн?       — Завладела? — вслух спрашивает сама себя брюнетка. — Ну уж нет. Никогда этому не бывать.       Она интенсивно качает головой, выбрасывая из неё всё лишнее.       И работа не идёт. Даже сидя за документами, Ким думает вовсе не о них.       — Да что же это… — тихо шипит она.       Уже прошла неделя с их встречи, а Дженни словно наркоман, словивший ломку из-за долгого отсутствия дозы. Да кто из нас не встречал красивую девушку в любом общественном месте, думая, что влюбился? Сколько длились эти размышления о ней? У Ким уже чёртовых семь дней, ибо по какой-то непонятной причине она не может забыть эти пепельные волосы. Ещё и сама Манобан не подаёт признаков жизни, будто испарилась. Так настойчиво требовала знакомства, а сейчас будто забыла о существовании Дженни. И, по-честному, её должно это вполне устраивать, но это лишь злит.       — Объясни мне, — нервно требует Ким, ходя из стороны в сторону, пока ничего не понимающая подруга бегает глазами из угла в угол, следя за передвижениями. — Почему меня так пробирает злость?       — Ты меня сейчас спрашиваешь? — указывает на себя Джису. — Я что, на ясновидящую похожа?       — Я считаю, что это алкоголь в тот день ударил в голову, сместив что-то в моём мозгу, либо эта девчонка ведьма. Иначе я не могу объяснить, почему думаю о ней уже вторую неделю.       — О ком ты? — всё ещё не понимает старшая.       — Тогда, в баре, когда я напилась.       — Ах, эта с пепельными волосами? — наконец понимает Джису.       А у Ким снова в голове этот образ с наглой ухмылкой.       — Подожди… Не говори мне, что она тебе в душу запала.       — У меня её нет, — фыркает Дженни.       — Неужели? Раньше, может, и не было. Но сейчас…       — Прекрати! — вскрикивает темноволосая, а подруга видит в её глазах огонь поражения.       — Не пытайся отрицать, Джен. Твой взгляд такой же чистый, как утренняя роса. Боже, я ушам своим не верю. Дженни Ким, которая не признаёт любовь и любые её проявления, сейчас сама в агонии мечется, желая получить хоть весточку от той девочки.       И подруга как нельзя точнее определила состояние младшей. Агония. Именно на неё похоже состояние Ким, которая уже не знает, куда себя деть, лишь бы встретиться с Лалисой ещё хотя бы раз.       — Не преувеличивай, — пытаясь сохранить холод в сердце, равнодушно произносит Дженни. — Никакая это не агония. Я лишь зла, потому что она не даёт о себе знать.       — И почему тебя это заводит с пол-оборота?       — Да потому что… — она запинается.       — Это и есть как минимум симпатия, Джен. Она понравилась тебе. Не знаю чем: напористостью, внешностью, характером. Но не смей этого отрицать. Твой образ каменной недонигилистки рухнул.       — Джису, — чуть ли не рычит брюнетка. — Прекрати.       — Ты злишься. Злишься на то, что разрушились твои собственные принципы. И злишься, наверняка, на неё, виня в том, что это она посодействовала таким кардинальным переменам.       А Дженни просто чуждо всё это. Будто её подменили; будто заменили сердце и мозг, заранее поселив в обоих Манобан. У неё такого не было, разве что в садике и начальных классах. Уже в пятом классе Ким поняла, что любовь не стоит её внимания. Все эти влюблённые парочки, которые то сходились, то расставались, вся эта показушная ревность, страдания — всё вызывало лишь отвращение.       И сейчас сама Дженни чуть ли не воет от желания встретиться; сама же начинает неосознанно сжимать челюсти от мысли, что Лалиса за это время уже заинтересовалась кем-то другим; завидует тем парочкам, которые спокойно живут, пока сама она желает хотя бы коснуться Манобан. Хочется вдохнуть аромат её приятных духов, хочется вновь уловить запах кондиционера для волос; хочется увидеть эту самодовольную ухмылку, которая так раздражает; хочется ощутить этот опаляющий до дрожи шёпот, от которого всё тело покрывается мурашками. И размышления заводят её не туда. Внизу живота неприятно скручивает, и Ким лишь закусывает губу, желая избавиться от пошлых мыслей, пробирающихся наружу.       — Эй, ты, кажется, совсем в другой мир улетела, — проговаривает Джису. — Сходи в этот клуб, я уверена, что она ошивается там по вечерам.       — А если её там не будет? Мне каждый вечер туда приходить в поисках пепельной макушки? — раздражённо произносит Ким. — И с чего я должна за ней бегать? Поспорить предложила она, а значит, встреча нужна ей, но она, видимо, не торопится её назначать.       — Продолжишь мучиться? Кто знает, может это просто мимолётный порыв, а встретившись с ней, ты сделаешь для себя окончательные выводы. Хотя что-то мне подсказывает, что это не просто порыв… — последнее подруга произносит заметно тише.       — Учти, если её не будет сегодня в этом несчастном клубе, я больше никогда в жизни тебя не послушаю. Чтобы я бегала за кем-то… — шипит Дженни.       — Будто бы ты меня когда-то слушала… — под нос бубнит Джису.

* * *

      Восемь вечера, и Ким уже подходит к знакомому месту, навевающему воспоминания. Во взгляде всё ещё сомнения, в сердце ураган, а в голове полная неразбериха. Кажется, что за эти дни она испытала эмоций больше, чем за всю жизнь. И она, впервые поверившая в бога, молится, чтобы Лалиса была у той же барной стойки.       Брюнетка проталкивается сквозь пьяную толпу, вскоре видя бармена, который в прошлый раз подливал сначала кальвадос, а затем и много чего другого. У стойки только незнакомые люди, порядком подвыпившие, и Дженни начинает выискивать знакомый силуэт на танцевальной площадке, но и там спустя несколько минут никого не находит.       — Джису, чтоб тебя. И зачем только послушала… — опускает голову Ким, сжимая ладони в кулак. — Глупо же было надеяться, что она будет здесь.       — Мисс? — обращается бармен. — Желаете выпить?       — Сегодня обойдусь, спасибо.       — И даже не закажешь любимый кальвадос? — за спиной слышится голос, в котором явно играет усмешка.       Пульс предательски перескакивает норму, дыхание учащается, отчего грудь начинает заметнее вздыматься, и Ким поджимает губы.       — Один кальвадос, пожалуйста, — смотря на мужчину, произносит стоящая за спиной Лалиса.       — Неужто ли пришла ради меня? — она становится вплотную, прижимаясь грудью к чужой спине.       — А ты у нас мечтательница, юная Ассоль. Так веришь, что я здесь из-за тебя? — Дженни пытается сохранить спокойствие, хотя внутри всё полыхает.       — Мечта юной Ассоль осуществилась, к сведению. И да, — переходит на шёпот Манобан, — не делай вид, будто не думала обо мне всё это время.       И этот звук остро врезается в ухо, раскалённой магмой разливаясь по всему телу. Ким прикрывает глаза, вновь закусывая губу.       — Не выдумывай, — голос дрогнул, и на лице позади выступила явная ухмылка.       — Выдумываю? Малыш, не я всю неделю, и даже больше, металась, как раненый зверь в поисках спасения. Ты ведь искала спасение во мне, ибо твой организм, твой мозг, твоё сердце изнемогали от желания снова увидеть меня.       Дженни молчит, осознавая, что всё сказанное — чистой воды правда.       — И сколько не старайся, я ни за что не поверю, что ты пришла сюда от нечего делать.       Бармен прерывает диалог, подавая кальвадос, и Лиса благодарно кивает. Она обходит сидящую брюнетку, представая перед ней во всей красе. У Ким на мгновение спирает дыхание. Всё те же пепельные волосы со слегка завитыми кудрями, чёрные брюки и того же цвета топ, позволяющий увидеть плоский живот. Лалиса скидывает пиджак, вешая на спинку стула, и впивается глазами в девушку напротив. Она тянется за стаканом, делая небольшой глоток.       — И правда вкусный. Я много слышала о нём, — крутя в руках стакан с кальвадосом, произносит Манобан, — но никогда не пробовала. Не хочешь? — предлагает, вновь смотря на Дженни.       — Воздержусь. Ещё не отошла от прошлого раза, — хмыкает Ким.       — Тебе не стоило столько пить, — усмехается пепельноволосая.       — Напомнить, кто предложил поспорить? И какого чёрта ты это затеяла, раз ни черта не объявилась? Выиграла у меня свидание и ушла в закат, очень умно, — раздражённо выпаливает брюнетка.       — Так у нас сейчас свидание? — ухмылка вновь проявляется на довольном лице.       — Мечтай.       — Я выжидала, — объясняет Лиса. — Ждала, когда ты наконец сорвёшься. Ты ведь даже не помнишь, что я в тот вечер выпросила у твоей подружки твой номер. Я нашла тебя в соц. сетях и всё думала, когда же ты объявишься в этом баре. Я ведь знаю, что ты не раз посещала мою страничку. Почему не написала? — хищно улыбается Манобан.       — Я тебе ещё раз повторяю. Не зазнавайся.       — Я не зазнаюсь, — девушка поднимается, подходя вплотную. — Я говорю всё так, как оно есть. Признай же наконец, что я тебя зацепила; что пробудила в тебе жадный интерес; что разрушила все твои устои; что заставила испытать что-то новое, — вновь шепчет.       — Я всё же выпью… — тихо произносит Ким, собираясь обратиться к бармену, но Лалиса опережает. Она хватается за стакан, погружая часть алкоголя в рот, и припадает к губам, позволяя ошарашенной Дженни сглотнуть всё содержимое.       Пепельноволосая продолжает целовать, пока Ким пытается прийти в себя. Она резким движением отталкивает Лису, быстрыми шагами направляясь в туалет.       Девушка опирается на раковину, шумно выдыхая, пока мозг будто плавится. Её словно пробирает лихорадка от произошедшего, и она не знает, куда себя деть. Внизу живота вновь всё скручивает, и от этого вырывается чуть слышный стон. Она прикрывает глаза, желая собраться с мыслями, но ей упорно не позволяют.       — Решила спрятаться? — голос Манобан уже повсюду.       — Прошу, уходи.       — Не дождёшься, — в который раз она подходит вплотную со спины.       Лиса нежно касается плеча, утыкаясь носом в затылок. Она прикрывает глаза, вдыхая приятный аромат, исходящий от Дженни, а Ким вздрагивает.       — Долго ещё упрямиться будешь? — обжигает шёпотом затылок.       — Ты мне не интересна.       — Я прошу тебя… Хватит врать. Ты же сама этому не веришь.       — Я… Лиса, послушай… — слова выходят рвано, ибо Манобан прильнула к шее, оставляя нежный поцелуй.       Шея — слабое место, брюнетка сходит с ума от любого прикосновения к ней, и Лалиса будто это знала.       — Пожалуйста… — шепчет Ким. — Не надо.       — Так не хочется верить, что ты проиграла? Признай уже своё чёртово поражение, — рычит пепельноволосая. — Ты хочешь меня, и по твоим щекам и ушкам это более чем заметно, — прикусывает кожу на шее, выдавливая томный вздох. — Тебя будто окатывают волны желания, когда я прикасаюсь к тебе.       — Волны имеют свойство уходить с берега… — через силу проговаривает Дженни, запрокидывая голову и позволяя Лалисе выцеловывать каждый сантиметр.       — Твои — нет. Они лишь накатывают с новой силой, даже не думая уходить.       — Лиса, прошу… Уходи…       Манобан резко отстраняется, смотря через зеркало в глаза брюнетки. Взгляд у той будто плывёт, в нём явное желание почувствовать девушку, но Ким продолжает упорно сопротивляться.       — Как скажешь, — произносит Лиса. — Если так хочешь, я больше не покажусь, не появлюсь в баре. Только уверена ли ты, что сможешь долго отрицать влечение ко мне?       Она прикусывает за мочку, заставляя Дженни прикрыть глаза и сжать челюсти. Пепельноволосая хочет двинуться в сторону выхода, но её одёргивают, грубо впечатываясь в губы. Ким настойчиво пробивается языком, не давая девушке опомниться, но та вовремя отстраняется.       — Продолжишь, и я трахну тебя прямо в этом туалете, Ким, — хрипло произносит Лалиса.       — Мне всё равно, — бегло произносит Дженни, вновь припадая к губам.       Манобан заталкивает её в самую дальнюю кабинку, защёлкивая замок, и грубо притягивает за талию, тут же впечатывая в стену. Она рьяно целует, покусывая губы, продолжает впиваться ногтями в кожу под футболкой. Лиса спускается к шее, оставляя отметины, кусает и тут же зализывает, вырывает из Дженни сдавленные стоны и хриплые вздохи.       — Малышка, сопротивляться было плохой идеей, — шепчет пепельноволосая, и её тут же отталкивают.       Ким припадает губами к шее, да делает это так жадно, будто Лалису собираются отнять. И как раньше она могла не ощущать подобного? Зато сейчас она с уверенностью может сказать, что ей вскружили голову, ибо вожделение так велико, что совладать с таким долго не получится.       Лиса запрокидывает голову, на лице вновь ухмылка. Она зарывается в волосы девушки, прижимая ближе, пока брюнетка исследует холодными руками пылающее тело. Желание Манобан не уступает желанию Дженни, ибо всё это время она держалась из последних сил, не желая сорваться. А сорваться хотелось. Хотелось наплевать на собственный план и заявиться к Ким домой; хотелось поцеловать её ещё в первый день. Однако потребность доказать несостоятельность теории Дженни взяла верх, а потому она терпела.       Ким не успевает насытиться сладкой плотью, как её отстраняют за плечи. Лиса вновь прижимает к стене, приподнимая футболку и забираясь под брюки. Чуть слышный вздох срывается с уст брюнетки, а Манобан лишь усмехается. Она обхватывает левой ладонью грудь, минуя лифчик, а правой пробирается под нижний элемент белья.       На шее Дженни уже виднеются несколько багровых отметин, отчего девушка шипит. Лиса дразнит, скользя пальцами по влажной промежности, но проникать не спешит.       — Прошу… — мычит Ким.       — О чём именно ты просишь? Ещё несколько минут назад ты просила, чтобы я ушла, но сейчас просьба имеет явно иной характер.       — Заткнись уже, — двигая бёдрами, жалобно стонет брюнетка.       На лице Лалисы появляется оскал, ибо она видит желание Дженни, пусть глаза той и закрыты. Выступивший румянец на щеках и приоткрытый рот позволяют всё понять без слов.       Когда один палец проникает внутрь, Ким чуть разводит ноги и прогибается в пояснице. С уст срывается томный вздох, когда Манобан без проблем добавляет второй палец, тут же ускоряя темп. Она утыкается носом в шею брюнетки, слыша тихие стоны, вырывающие из груди той при каждом движении Лалисы.       Пепельноволосая чувствует сладкий вкус победы на языке, потому что смогла разрушить устои Дженни. Она не знает, что будет после этого вечера, но сейчас она, однозначно, собой довольна.       Толчки становятся более грубыми, а стоны Ким — более громкими. Она цепляется за чужие плечи, сквозь собственные звуки слыша шумное дыхание Манобан. У Лисы от этой «мелодии» всё тело бросает в жар.       Лалиса чувствует, как начинают подрагивать ноги Дженни; она чувствует, как сокращаются внутренние стенки; слышит, как Ким чаще выкрикивает её имя сквозь стоны, которые, кажется, вызывают вопросы и интерес у заходящих в уборную. И брюнетка ни за что не могла бы подумать, что будет заниматься сексом с малознакомой девушкой в кабинке туалета. Но эта самая девушка пробудила в ней животный интерес, который с каждой секундой лишь подогревается.       Когда звуки стихают и сменяются на рваное дыхание, то ноги заметно подкашиваются, а всё тело расслабляется. Лиса поддерживает Ким за талию, оставляя нежные поцелуи на шее, а затем отстраняется, облизывая пальцы, после чего неуверенно тянется к губам.       Останавливаясь в паре сантиметров от желанных уст, она будто пытается понять, был ли это мимолётный порыв, или Лалиса может рассчитывать на что-то большее.       — Долго будешь смотреть? — хрипло спрашивает Ким.       — Думаю.       — О том, сможешь ли ты провернуть подобное ещё раз? — усмехается Дженни. — Я признаю своё поражение, Манобан. Ты заинтересовала меня, и я не могу это исправить.       — Злишься?       — На себя — безусловно. Хотя стоило бы и на тебя тоже. Ты разрушила мои принципы, которых я придерживалась несколько лет.       — Стало быть, тебе понравилось?       Ким лишь кивает, а затем сама припадает к губам напротив, вовлекая в поцелуя. Лиса укрепляет хватку на талии, словно не хочет, чтобы эта девушка уходила.       — Только прошу, в следующий раз сделай это не в кабинке туалета… — отстраняется Дженни, на что Лалиса усмехается.       — Останься сегодня у меня, — утыкаясь в тёмные волосы, шепчет Манобан.       — С тебя завтрак, — тянет за руку брюнетка, выводя из кабины.       Более-менее приведя себя в порядок, девушки покинули клуб, а там кто знает, какие ещё устои Ким разрушит Лалиса…