Принятие решений в условиях неопределенности.

— Погоди, восьмое? Разве вчера не было… Граф поджал губы. Да, вчера было пятое. Во всяком случае, он так помнил. Дворецкий смотрел на него нечитаемым взглядом. Значит, это снова случилось? Видимо, ближайшие дни граф будет занят делами, что были намечены на шестое и седьмое числа. Мальчик сам об этом просил. Его обновленная природа вскоре должна была проявить себя. Глупо было полагать, что бытие обращенного демоном безоблачно. Давно считается, что у людей нет настоящих инстинктов. Но у демонических сущностей был как минимум один — инстинкт размножения. Сиэль предпочитал не поднимать тему его обращения — он всегда хорошо изображал обычного малолетнего графа с обычным дьявольски хорошим дворецким. Потому сразу после того, как он узнал от Себастьяна о этой особенности — о течках, которые вскоре должны начаться — он приказал дворецкому разбираться с этой проблемой как можно скорее и так, чтобы сам граф ничего и не заметил. Он не хотел знать, что они уже начались, и что его пес как-то их «устраняет». Он не хотел знать, что стелился под кого-то, что его брали, как… Сиэль задвинул эти воспоминания очень далеко. Дворецкому ничего не оставалось, кроме как повиноваться. В назначенный день (Михаэлис мог примерно чувствовать его приближение по запаху) его господину становится не по себе. Тело слабеет и его бросает в жар прямо посреди дня, перед гостями на званом обеде. Благо, Себастьян планирует встречи так, чтобы в опасные дни почти наверняка оставаться в собственном особняке. Он не подает виду, но его дыхание учащается. Он не понимает что происходит — он не помнит как это чувствуется: как чувствуется начало течки. Он незаметным жестом подзывает своего дворецкого и пальцем выводит символы на чужой руке, уведомляя о плохом самочувствии. Дворецкий говорит кодовое слово и Сиэль каждый раз дергается, как в первый. Нужно как можно скорее выпроводить гостей с глаз долой под любым предлогом. Или вывести графа из людной комнаты. Разьединив их, нужно извиниться перед гостями и выпроводить из поместья, сославшись на резкое ухудшение самочувствия графа. Мальчишка смотрит вслед каретам из окна коридора. Напряжение начинает скапливаться внизу живота, от чего становится еще более некомфортно. Он разворачивается и направляется в свои покои, ощущая легкое головокружение. Демон хищно улыбается в предвкушение. — Скажите, если соберетесь терять сознание, мой лорд. Не останавливаясь, Сиэль криво улыбнулся. — До этого еще очень далеко, поверь. Он верил. Все-таки, в день заключения их контракта, Сиэль стоял на своих двух после всех событий, что происходили с ним. Вернее, с его покалеченым телом. В спальне он позволял управлять собой. Все происходило по примерно одному и тому же сценарию. Его раздевали, по-новой инструктировали, подготавливали. На этапе подготовки уже было тяжеловато это выносить — течка набирала обороты, его хрупкое тело требовало большего, требовало определенных вещей. От чего юный граф начинал злиться. Его же дворецкому не было разрешено выказывать эмоции относительно происходящего. Даже ощущая острый запах его течки — демон обязан был держать себя в руках. Хотя его собственные инстинкты уже просыпались в ответ на те феромоны, что наполнили комнату. По крайней мере, пока Сиэль способен адекватно оценивать обстановку, резких движений лучше не делать. Мальчик извивается под натиском умелых рук, успевших изучить его тело в прошлые разы. Дикое желание перебивается нервозностью и страхом. Дыхание шумное, в попытках совладать с новыми ощущениями. Движения пальцев внутри, видимо, заставляют не самые приятные воспоминания всплыть на поверхность. И отвращение и ярость вытеснили бы возбуждение, не возрастай оно в геометрической прогрессии еще и в ответ на феромоны, непроизвольно выпускаемые старшим демоном. На что мальчишка злился еще больше, отталкивая чужое тело дальше, насколько это возможно, чтобы не чувствовать запах того, с кем в здравом уме никогда не разделил бы кровать. Проникновение болезненно. Мальчик впервые вскрикивает и серьезно сопротивляется, даже не смотря на течку. Все-таки, детское тело едва ли предназначено для секса. Но приходится мириться — оно больше не вырастет. Мужчина плотно зажимает чужой рот рукой — чтобы не сорвалось приказа остановиться. Тело дворецкого каменеет и граф не может избавиться от рук, удерживающих его на месте. Крики и попытки вырваться, соскользнуть, пробуждают в старшем демоне темное удовольствие. Дьявольской сущности совсем не могут не нравиться подобные вещи. Он издает продолговатое низкое нечеловеческое рычание, обиваемый волнами вожделения, и Сиэль затихает. Не потому, что страшно — рефлекторно. И пытается отдышаться, привыкнуть к новым ощущениям, свыкнуться с болью, отбросить воспоминания. Все-таки, этот демон в его власти. Он действительно не может причинить больше боли, чем требуется для исполнения приказа. Первые толчки кажутся Сиэлю самыми грубыми, хотя движения плавные и аккуратные. Рот все еще крепко зажат, и мальчик снова выдирается и сдавленно кричит свои проклятия, жмурясь от подступающих слез. Демон свободной рукой удерживает маленькое на его фоне тело, не прекращая фрикций. — Расслабьтесь, господин, или легче не станет еще долго. И, видимо, сегодня граф был в более благоприятном расположении духа, так как прекращает ругаться в чужую ладонь и действительно через силу пытается расслабиться, хоть это и сложно, когда что-то непрерывно движется внутри. Тем более, когда это член его дьявольски умелого дворецкого, который толкается именно под тем углом и в ту точку внутри, от которой отдает тугой острой пружиной в миниатюрный истекающий предэякулятом член. Он снова начинает затвердевать от стимуляции изнутри и мужчина уделит ему внимание позже. Наконец, разьяренное мычание переходит в немного жалобное хныканье. Граф не издавал бы таких звуков, если бы его носа сейчас хватало для дыхания. Слуга грубовато отворачивает чужую голову за челюсть и размашисто проходится языком по тонкой шее, тут же встречая новую порцию серьезного сопротивления. Все-таки, скоро придется убрать руку с чужого рта, и лишних действий уже будет не сделать. Толчки не прекращаются, набирают темп. Сиэль все еще хватается за простыни и чужие плечи в попытках справиться с собой. Он открывается этой боли, идет к ней навстречу, и она награждает его тяжелым колючим удовольствием, от которого его человеческий мозг начинает перегружаться. Это действительно тяжело сносить в таком теле, но он справлялся из раза в раз. Так что Себастьян больше не боялся переборщить, а просто делал то, что нужно. Дворецкий разжимал рот и ускорялся, и мальчик более не издавал осмысленных звуков. Он понимал, что нутру нужна не его разрядка, а разрядка партнера, но пытался сосредоточиться на приятных покалываниях в члене от давления на чувствительную точку внутри. Он сошел бы с ума, если бы думал только о переизбытке распирающих чувств и боли. Младший демон хотел бы больше стимуляции спереди, а не сзади, но сейчас не вынес бы прикосновений к члену. Его неудавшийся палач вколачивал младшего в кровать, и от мыслей, что так будет продолжаться долго, Сиэль вцепился зубами в подушку. Он концентрировался на покалываниях с переменным успехом, пока оргазм не настиг его, пробивая током внизу живота, по члену, и там, внутри. Мальчик замычал в подушку и вновь заметался на кровати под мужчиной. Толчки не прекращались, вновь отдавая в сверхчувствительные сейчас места. Сильно затрясло, член беспомощно дернулся, извергая последние капли. Рука вновь зажала рот, и очень вовремя: Сиэль чуть не выкрикнул какой-то деструктивный приказ. — Терпите, мой лорд. Голос Себастьяна был почти таким же ровным, как обычно, что в очередной раз разозлило Фантомхайва. Он видел: его слуга сдерживается только чтобы не сжать его тело слишком сильно, переломав ребра. Гон набирал обороты и Сиэлю становилось действительно страшно: его бедра уже тряслись от перенапряжения и только первого оргазма, а течка будет в силе долго. Он хотел бы отключиться сейчас, но дворецкий не даст — это только продлит мучения, ведь нутро не получило что хотело. Рука, удерживающая рот графа от необдуманных слов, ослабла и он смог вцепиться в нее зубками. Мальчик почувствовал, что снова сможет кончить, и из глаз прыснули слезы. Слишком тяжело ему давалась концентрация на ощущениях в собственном члене — их вытеснял переизбыток остальных чувств, особенно ощущения внутри. Они были пока слишком острыми, чтобы граф мог получать от них хоть какое-то удовольствие. Но и прекратить он не мог — ощущений в члене и так безумно недостаточно. В своем возрасте граф, очевидно, мастурбировал. И понимал, что оргазм это скорее процесс в мозгу, чем реакция на стимуляцию определенных мест. Однако, сейчас именно в это место отдавало именно с той интенсивностью, которую мальчик мог признать приятной. Но как же этого недостаточно. Оргазм вновь подкатывал, но Сиэль никак не мог подобраться ближе — второй был ожидаемо отсроченым и труднодостигаемым. Старший насаживал мальчика на свой член, и тот уже не знал, чего хочет больше: быстрее, чтобы быстрее достигнуть разрядки, или медленнее, чтобы отдышаться от переизбытка ощущений. Слуга решил за него, наваливаясь и вбиваясь сильнее, заставляя Сиэля вновь вскрикнуть. Это слишком, и он отталкивает демона, не особо надеясь на успех. Он вгрызается зубами в чужое твердое плечо и с треском сжимает простыни в пальцах, содрогаясь во втором, слегка болезненном оргазме. Чужая большая рука вновь надавила на маленькую грудь, прижимая мальчика к кровати. В болезненной тряске оргазма граф и не заметил, к каким скорости и амплитуде они перешли. Толчки были откровенно грубыми и неумолимыми, и после второго оргазма стали действительно болезненными. Фантомхайв дернулся в попытке ускользнуть от толчка. — Нет, хва- Снова ему не дали договорить. — Сейчас, господин, еще немного… «Он ведь может кончить, если я прикажу, так какого черта?» Сиэль всхлипнул и зажмурился. Это не было правдой. Собственное возбуждение до сих пор не было удовлетворено, все еще тянуло внутри. И остановись сейчас Себастьян — это было бы тоже мучением. Дворецкий склонился ближе к чужому лицу и мальчик мог слышать тихий рокот, пока мужчина дышал через рот. Его разумной части не нравилось рефлекторное подчинение при таких звуках, но это, вроде как, неизбежно при течках. Он попробовал свести колени, но их мягко развели вновь. Рука с печатью легла на небольшой сверхчувствительный член и принялась нежно массировать большим пальцем головку. Сиэль схватил чужую руку в попытке прекратить стимуляцию, и стиснул зубы, чтобы не издавать совсем уж неприличных звуков. Хоть слуге наверняка и было плевать на них — он этого мальчику не припомнит. Мальчишка не хотел, чтобы кто-то видел его в таком состоянии. Даже его личный демон. И он действительно не был уверен, что даже в течку сможет сейчас кончить, когда получил такую желанную стимуляцию спереди, но когда она кажется невыносимо яркой. Личный демон же в очередной раз ловил неясный диссонанс, продолжая поступательные движения. Это был не его господин, граф Фантомхайв. Его граф никогда не смог бы кончить от подобного, никогда не позволил бы возвышаться над ним в постели, подчинять себя. И хоть проскакивали мысли о том, что его поведение во время течек могло указывать на какие-то скрытые желания — на деле его тело и разум просто оказывались в подчинении у демонической натуры, к которой личность графа Фантомхайва не имела никакого отношения. Сложно применить инстинктивное поведение на человеческое существо, но факт — его потребности в течку никак не связаны с потребностями его физического тела. Он вновь дернулся в попытке выдраться из хватки, когда почувствовал приближение следующего удара по мозгам, и зарыдал. Это не было похоже на события нескольколетней давности, но прекратить это хотелось не меньше. Не движения внутри и поглаживания плоти, а его перевозбуждение, больно пульсирующее внизу живота, и бьющее сильнее от волн наступающего оргазма. Страшно. Хотелось скорейшей разрядки, но было и очень страшно за свой рассудок. Слуга уткнулся в чужие волосы, чтобы вдохнуть запах. Видимо, его разрядка тоже близко. Редкие моменты их бытия почти на равных. Граф Фантомхайв лишь вынужденно предоставлял свое тело — а взаимодействовали сейчас два демона. Младший кончил в третий раз через несколько минут этого насилия (а он мог воспринять действо только так), закричав от вогнанного внутрь узла. В этот раз с кончика сорвалось лишь несколько капель белесой жидкости, которые остались на пальцах дворецкого. Граф вцепился зубами и руками в подушку, трясясь всем телом. Нутро получало, что хотело, и сокращалось так сильно, что Сиэль сравнил бы это со схватками. Всего пара минут, показавшиеся мальчику вечностью, и Себастьян аккуратно вышел. Младший выдохнул, переживая стихающий спазм, и посмотрел вниз. — У нас есть несколько минут, господин. Принести вам воды? Хоть ощущения были еще те — крови не было. Только обилие смазки и семени. Мышцы внутри все еще слабо подрагивали. Вторая волна близко. — Почему мне так… — он зашипел и через боль свел колени. — Я уже говорил: человеческое тело не подходит для удовлетворения демонических инстинктов. — Неужели нельзя аккуратнее. — он кивнул в сторону куфшина и дворецкий протянул ему стакан, придерживая за дрожащие руки. — Это самый оптимальный вариант, мы многое пробовали, господин. При меньшей интенсивности, напряжение в вас нарастает вплоть до схваткообразных болей, при необходимости продолжать до конца волны… Сиэль отвернулся. Его нормальное поведение возвращается в перерывы между волнами, и он чувствует неприязнь к демонической натуре своего слуги. Тот лишь ждет несколько минут, после чего вновь льнет к хозяину, опять подготавливая. — Вы так нервничаете, мой господин. — он шептал своим слегка рокочущим голосом ребенку на ухо, и тот мог слышать, как расползается зубастая улыбка. — Уверены, что хотите вновь и вновь переживать это, как в первый раз? Вы не замечаете этого, но ваше тело из раза в раз учится получать все больше удовольствия. Если бы училось не только ваше тело, но и разум… — он издевательски усмехнулся. — то, может, вы и вне течек могли бы наслаждаться сексом. Он опустил голову и прошелся шершавым языком по розоватому соску, на что граф сжал губы. — Сегодня придумал, или в прошлые разы тоже предлагал? — наклонил он голову в бок, неотрывно глядя на пса. — Предлагаю с самого первого дня. — слуга поднял взгляд. — Тогда ты уже знаешь ответ, не так ли? — ровно произнес мальчик, и черный зрачок его сжался в вертикальную щель, отдавая красноватым. Дворецкий ничего не ответил и лишь опустил голову обратно к животу. Дальше периоды были более длительными, но и перерывы были больше. В один из них Сиэль даже успел поесть. Правда, зря он это сделал, как слуга и предупреждал. Но и совсем не есть при таких нагрузках не представлялось возможным. Мальчик даже не заметил, что сперма с его живота пропала перед вторым заходом — дворецкий слизал ее, от осознания чего Фантомхайва передернуло в один из перерывов. Видимо, эти выделения были не отвратительны демону, как и кровь. По его словам, эти жидкости несут отголоски вкуса души, но не способны удовлетворить аппетит, только раздразнивая. Вполне возможно, что даже запах мальчика нес в себе определенную информацию для старшего, но граф предпочитал не вдаваться в такие подробности. Дворецкий смотрел на своего господина с некоторым интересом в такие моменты. Он перестал быть человеком, но и полноценным демоном в силу своего происхождения не стал. В итоге им управляло по своей природе довольно слабое существо, в моменты течек превращающееся в прямо сказать уязвимого ребенка. Физическое тело, но демонические инстинкты. Большая сила, запертая в детском теле. И старый демон, без возможности поглощать души, скованный контрактом, который никогда не будет исполнен. «Даже интересно, что за отпрыски могут получиться у таких тварей». Мальчишка в шоке отталкивает дворецкого, уже не сильно удерживающего господина на месте. — ТЫ ЧТО НЕСЕШЬ?! Он закричал так, что стекла задрожали, и Себастьян даже не сразу понял, что произошло. Видимо, последняя мысль таки вырвалась на язык. Не дожидаясь ответа на, по сути, риторический вопрос, младший отвернулся, восстанавливая дыхание, смотря шокированно куда-то вниз. Дворецкому дорогого стоило сдержать смех и настроить свой голос на мягкий лад, нашептывая на ухо отклоняющегося от него графа всякие очевидности в духе: «Вы не можете забеременнеть в этом теле и таким образом, мой господин… даже в течку не можете… ну же, нужно продолжать, иначе напряжение обострится… сюда, господин, не бойтесь…». В мальчике ничего не осталось, так что большую часть времени он кончал насухую. Хотя смазка все еще выделялась и пачкала слугу, не выпускающего теперь из рук миниатюрный член, который теперь ощущался, как оголенный нерв. Видимо, перерывы были как раз для того, чтобы сохранить остроту ощущений. Ближе к ночи Сиэль мог на равных с дворецким управлять процессом. Он не понимал, какую долю удовольствия испытывает Себастьян (и испытывает ли вообще), но оглаживал низ чужого живота, редко оказываясь сверху, и тянулся головой к его лицу, распространяя запах. Все-таки, именно это тело сейчас приносило ему удовольствие, а он в теории знал, что секс — это акт обоюдного удовольствия. Хоть его и передергивало от мыслей о том, что он занимался сексом со своим дворецким в фамильном доме — механически это был секс. Пусть и местами излишне грубый для него. Наконец, когда глубокой ночью кончилась последняя волна, хозяин поместья мог пойти в ванную комнату. Не было боли внутри или подкашивающихся колен, только усталость. Наконец-то он смоет с себя свой и чужой запахи. Теплая вода разморила его сильнее, он осел в ванной, пока дворецкий промывал его волосы. Движения мужчины стали привычно методичными после нескольких часов ласк. Сиэль прежде, наверное, и не замечал насколько их обычные ритуалы интимны. Он действительно дотрагивался во всех местах, проходился мочалкой, массировал. Приятно. Граф свел колени, когда почувствовал надавливания умелых пальцев на плоть, которая так неожиданно органично лежала в чужой ладони половину дня. — Что ты делаешь? — он раздраженно повел плечами, усаживаясь более вертикально. — То же, что и обычно. — дворецкий показательно хлопнул глазами, на что мальчик стиснул челюсти. — Или мой господин желает чего-то большего после столь изматывающей ночи? Фантомхайв окатил слугу водой. Излишне пошлый жест для него, но демон все понял. Себастьян выждал секунду, прежде чем попытаться стереть с лица воду той же рукой, которой только что… — Вон. Мужчина откланялся и вышел, оставляя мальчика одного. Тот раздраженно окунулся в ванную, зарываясь в пену. Насколько же человеческое тело слабо перед искушением. Всего пара неосторожных движений, как приученое тело реагирует определенным образом, вгоняя в краску обладателя. И, может, дворецкий действительно делал все как обычно без задней мысли, но контекст тоже понимать нужно. И граф, может, действительно отчасти хотел бы одного раунда по его, человека, правилам. Нежного, может, даже без проникновений, близкого и медленного, размеренного. Такого, который действительно мог называться сексом. Но это уже слишком. В конце концов, его личный демон просто играл. А граф подыгрывал. Он хотел подыгрывать. Себастьян делал вид, что может искусить. Сиэль делал вид, что сопротивляется. На деле же мальчик не мог понять, остался ли у них интерес друг к другу после всего того, что пришлось пережить. Однако, именно сейчас он почувствовал необходимость в забытие. Вот как даже один день влияет на него, что же будет, если их секрет продержится в памяти дольше двух дней. Уже в кровати он хотел бы поговорить. Влияет ли близость, или просто развязался язык, но граф сдержался. Все равно ничего не вспомнит. А весь следующий день был наполнен запахом заживляющей мази и перепланированием дел этих двух дней. Вечером он уже чувствовал себя вполне обычно. Хотя, конечно, было и сложно смотреть в лицо слуге. Не из-за произошедшего, а из-за того, что может произойти. — Сомниваетесь, мой лорд? — Нет. Он не сомневался, нет. Но он думал урвать последние капли их секрета, приказав заняться с ним любовью прямо сейчас. Но забудет только граф. Он просто надеялся, что в прошлые разы ничего такого не вытворил. Хотя, это развязало бы ему сейчас руки. — Я спал с тобой вне течек ранее, Себастьян? Все равно не вспомнит ответ. Дворецкий мгновенно приблизился к мальчишескому лицу и впился в губы, вытягивая воспоминания. Ребенок, вцепившийся во фрак и изначально не понимавший что происходит, быстро обмяк в руках и осел на кровать. Демон уложил его ровно и укрыл одеялом. Завтра утром его господин проснется как обычно. Сидя за завтраком, он задаст несколько обычных вопросов. Какой план на сегодня? Какие занятия? Есть ли время направиться в город сегодня? Сегодня же не воскресенье? Какое сегодня число? — Погоди, восьмое? Разве вчера не было…