С джинсами или без

– Ты как печенье с дурными предсказаниями, а я хостес в передвижном цирке – дешёвом и вульгарном. – Весь вечер собираешься канючить как старый дед? Саша говорил не зло, даже для него мягко, ибо весь этот поход налево и для него был слишком необычным квестом, чтобы проходить его налегке. Он не помнил момент, когда придумалась эта идея, но, кажется, она пришла одновременно в обе головы. Да, это был крайний «Монте-Кристо», Ярик тогда ещё дооолго сверлил другу спину, Саша чувствовал взгляд, но ничего не говорил. Он просто считывал информацию. В антракте подошёл с кофе к Ярику, сунул стаканчик тому в руки, при этом не имея ни малейшего представления, будет ли он пить. Хочет ли пить. – Есть разговор. Они отошли в сторонку, оторвались от остальных. От всего мира, и, похоже, улетели в свой космос. Где Саша сказал: – Слушай, Яр, мне нужно с тобой встретиться. С глазу на глаз. – Зачем? – Нужно. Этого недостаточно? Саша знал ответ: нет, недостаточно и уже давно. Потому что всё сломалось, нарушились их нейронные связи, ушла химия. Да, они вроде как пытались, были же концерты и даже стримы, но их… соулмейтизм… был скорее мёртв чем жив. И Ярик… Он стоял перед Сашей, обмахивался уродливой зелёной шляпой Бенедетто и … никуда не собирался. Видимо. – Пока не вижу причин, чтобы ответить утвердительно. Не убедил ты меня. И притом у меня дела. Они же могут быть, не так ли? Планы всякие… – Я соскучился. – И что? Саше пришлось это сделать, он воровато огляделся по сторонам, втолкнул Ярика в ближайшую подсобку и там уже себя не сдерживал. Это были те ещё поцелуи. Когда Ярославу удалось вырваться, он обозвал происходящее преступным нападением. – Ты поставил на мне тысячу проб, – задыхаясь, произнёс он, а Саша радостно, как нашкодивший, но счастливый ребёнок, подтвердил: – Я помню, где у тебя родинки. Я старался не пропустить ни одной. На это Ярик только фыркнул и заметил, что им повезло, потому как микрофоны ещё не повесили. Поправил костюм, поёжился. – Было же всё нормально: у тебя Настя, у меня – Даша. Что началось-то, Александр? Снова! Саша вскинул голову, рискуя впечататься затылком в стену, и произнёс: – У меня есть квартира. На один вечер. На сегодня. Поехали. Ярик отвернулся, помолчал, а потом выругался: – Твою ж мать. Было же здесь, – он дотронулся до груди, – всего-то тепло и пусто. А ты… скотина такая… расплавил воск. И пустил в мои поры свет… Как я теперь посмею отказать, когда в моём сердце зацвела мёртвая жизнь и печальная радость? Саша не соврал, он привёз Ярика на какую-то квартиру. Открыл дверь, успев услышать о цирке и печенье. А дальше было всё как во сне, как в одном из их снов, которые Саша никак не мог забыть. Возможно, потому, что никак не мог запомнить. Ярослав был идеальным. Холодный и нежный, страстный и отстранённый, он был сделан будто специально для него. Такой, как нужно Саше, полный открытий, магии, откровений, химии, сладкого жара, который перетекал от него в Ярика и расплёскивался в нём, заставляя задыхаться. Потом, много позже, нежный усталый отголосок удовольствия разносился по его телу, слабеющий темп сердцебиения Ярика эхом отдавался внутри, где всё ещё тянуло, будто этому ненормальному из Автово удалось тронуть сердце и всё живое. «Попробуй уцелеть, когда прыгнул в этот жидкий цианид». Ярик – этот сладкий кот, не особо любил делиться. Разве что его запах обволакивал Сашу, как еле дующий с морского берега бриз. Мускатный орех, острый перец, свежесть мяты… Хорошо, что обошлось без аллергенов – на этот раз. – Где мы и кто мы? – Любовники. Здесь и сейчас. Саша ответил наоборот. Осмотрелся, пытаясь понять, где одежда. – Что ж. Информативно. А у меня до сих пор какие-то имена и цифры расцветают пламенеющими бутонами на внутренней стороне век. Даже страшно, что ты со мной сотворил. – Ты ждёшь объяснений? – Да не очень. И что вообще можешь объяснить… мой мрачный ты? Ярик был прав тысячу раз, а Саша к этому моменту нашёл свою футболку: Баярунас на ней лежал. Саша схватил футболку за рукав и потянул. «Настя подарила, жаль, если я её сейчас порву», – успел подумать Саша. Ярик – мастер чтения Сашиных мыслей, даже не подумал как-то помочь: Казьмин, конечно, не остался с рукавом в руках, но то, что ткань рвалась, услышали оба. «А и хрен с ней». – Что будем делать дальше, мой летний мальчик? Это был хороший вопрос, и Казьмину повезло, что он к нему подготовился: он знал ответ, когда ещё стоял на поклонах в гриме Альбера. – Раз ты сегодня такой покладистый, может, поиграем… в ностальгию? – Чегооо? Через мгновенье Саша швырнул на кровать пакет. – Угадай, что в нём. Саша забрался с ногами в кресло, чтобы удобнее было смотреть на то, что делает Баярунас. Тот так и не выбрался из постели, хотя и заставил сгонять Сашу за водой и выпросил еды. Пока Казьмин был занят, Ярик игрался с пакетом, как наглый кот – шуршал, подбрасывал, но не открывал. – Это как шкатулка с драгоценностями. Я раскрою, а там балерина будет танцевать под… «Алису»? – издевательски вопрошал он. Ярик пил воду и поглядывал на Сашу. Тот дождался нужного момента и разрешил: – Открывай. – Что это? – А ты не узнал? Это твои джинсы. С дырками. Ну или дырки с джинсами, что вернее. – Ты поклялся, что выбросил их. – Ты что, как я мог! Я их аккуратно сложил в пакет… до лучших времён. – Угу… – Перед этим я их постирал. – Кто бы сомневался… Ярик хмурился и отвечал междометиями, а Саше нравилась эта его растерянность. Она его даже заводила. Ровно до момента, когда Ярик приказал – тоном, не принимающим возражения: – Надень их. Потом, спустя несколько недель Ярик назовёт случившееся тем вечером «винтажным африканским сафари», вынудив Сашу обещать продолжение. И Саша, оглушённый и раздавленный, млея от нежности, посулит его, чтобы ловить кайф ещё несколько дней и ночей. До следующего чтения мыслей. До ещё одного приключения. С джинсами или без них – не важно.