Mirror of Lies.

Николай сидит напротив открытого ноутбука, где играет уже который час видео о столь ненавистной ему семье. Всего два члена, а благополучия среди них хоть отбавляй. Сигма рос единственным сыном у вдовца Достоевского, поэтому тот обеспечивал своему чаду абсолютно всё. Лучшие няньки, учителя, внимание, игрушки. Да что душа малыша пожелает, то и сбывалось. Однако, Фёдор всячески и оберегал своего сына, что тот рос не зная бед и печалей. Можно сказать, что принцесса невинная и добрая. Сигма рос искренним и добродушным человеком, который готов был протянуть любому руку помощи. Даже не скажешь сразу кто его отец. А вот Николай глядел на это милое, фарфорое лицо и каждый день загоралась новая ненависть к семье Достоевских. Василий же то и дело подпитывал гнев, обиду сына, подливая свежее масло в огонь. Аргументировал он свои слова тем, что месть – это блюдо, которое подаётся холодным. – Сынок, поверь мне, но уже сегодня ты сможешь увидеть нашего врага вживую, – произнес Василий, повернув голову блондина в сторону стены, где висела фотография юноши с воткнутым ножом. Загородный, частный поселок. Дом Фёдора Достоевского. Сигма лежит в теплой постели, нежась под лучами солнца и жмурясь от удовольствия. Раннее утро не предвещало ничего плохого. За окном пели птицы, а внизу отец ругался на очередных работников. Всё по обыденному сценарию. На скорую руку оделся, спускаясь на первый этаж и наблюдая за Достоевским, который собирался на встречу. – У тебя сзади на пиджаке пятно, – произнес сероглазый, – ты опять уезжаешь на весь день? – Да, – коротко ответил мужчина, взяв другой пиджак с вешалки, – очень много дел, думаю, что вернусь поздно. Нужно ещё по поводу твоего дня рождения встретиться, не каждый день исполняется восемнадцать лет. – Меня с собой возьмёшь?, – задал вопрос мальчик, присев на диван и вопросительно смотря на брюнета. – Может быть отправлю за тобой машину, поешь в ресторане, ибо у домработницы больничный, а новую я не успел найти, – ответил Достоевский, поцеловав сына в лоб и выходя из комнаты. – Охх, хотел бы я стать похожим на тебя, – произнес Сигма, смотря отцу в след, ибо всегда стремился брать с него пример. Парень начал в скором времени собираться в любимую кофейню, где ему нравилось читать книги и наслаждаться едой, атмосферой подобных заведений. Да и сами согласитесь, кто откажется от времяпровождения в столь уютном месте? Вот и Сигма не терял лишней минуты, уже через пол часа завтракая нежными сандвичами и кофе. Однако, с этого дня и начались все неприятности бедного парня, который не подозревал, что его нагло втянули в грязную игру. Николай же подобно коршуну витал недалеко от столика объекта своей слежки, выжидая нужного момента. Гоголь изучал и мониторил социальные сети младшего, дабы найти к нему более правильный подход. И вот, наконец-то он представился. – Божественная комедия, Данте Алигьери? , – задал вопрос блондин, вальяжно и грациозно обходя младшего со спины и присаживаясь напротив. – Вы знакомы с его творчеством?, – прищурился Сигма, смотря на гостя за своим столиком. – Конечно, а что вас удивляет? Неужто я выгляжу как какой-нибудь цыган необразованный?, – спросил Николай, – сразу хочу извиниться за столь внезапное вторжение, просто это моя любимая книга. А сейчас её редко можно увидеть в руках юного поколения. – У моего отца огромная библиотека, где я часто бываю, – слегка смутился младший, – но вашу точку зрения разделяю. Практически не встречал тех, с кем можно обсудить литературу. Одноклассники говорят, что это лишь бред сплошной и ненужный. – Вы школьник?, – удивился старший. – Нет, мне почти восемнадцать лет и скоро я заканчиваю одиннадцатый класс. Вернее, частично я уже его закончил. Мне перенесли ЕГЭ пораньше и я написал его зимой на хорошие балы. Теперь буду отдыхать. – А, с виду и не скажешь, я думал, что вы мой ровесник, – ухмыльнулся Николай, – а мне двадцать лет. Я мечтаю работать в шоу-бизнесе. Хотите поспорим, что я сейчас вас удивлю? Если выигрываю – с вас завтрак следующего дня в этом кафе. – Слегка пугаете, но давайте попробуем, – ответил Сигма, внимательно смотря на собеседника, а после обнаружив у того свой кошелек, – ОТКУДА?! Но как вы ?! – Это называется фокусы, – ответил блондин, довольно улыбаясь, – Но секрет не расскажу. Фокусник свои козыри не будет раскрывать. – Ты волшебник что-ли, как из сказки?, – задал вопрос ещё зачарованный младший, пересчитывая купюры. – Исчезать пока не могу, но если вдруг неожиданно тебе захочется со мной увидеться, то позвони, – произнёс блондин, протянув младшему салфетку с его номером телефона, – тебе кто-нибудь говорил, что у вас ангельская внешность? Какие маленькие и искренние глазки, улыбка просто небесного создания. – Вы меня смущаете, – ответил парень, слегка смущаясь, – вам что, денег на проезд нужно ? – Нет, просто улыбайтесь почаще, – ответил Николай, поцеловав младшему на прощание руку и исчезая из кофейни. Как только Николай вышел из заведения, то сладкая улыбка исчезла с его лица и тот направился к машине, где его ждал отец. Мужчина же тем временем то и дело высматривал сына, дабы узнать, а осуществил ли тот первую часть их плана? Гоголь младший себя ждать не заставил, залезая на пассажирское сиденье и намереваясь пожаловаться Василию. – Ну, как прошла ваша встреча?, – с лукавым прищуром спросил глава семейства. – Превосходно, но он мне так противен. Наивный и маленький, как принцесса из сказки. Хотя нет, скорее щенок какой-то. Сидит на тебя глазами миловидными смотрит. Так и хочется ударить, лишь бы этого выражения личика не видеть, – хмыкнул Николая, – отец, почему я просто не могу ему где-нибудь за подворотней ребра поменять местами? – Коля, ну что ты такой глупый и простой Ну, разве мы этим что-то изменим? Полежит твой Сигма немного в больнице, да отец его поставит на него в два счёта. Нужно отомстить так, чтобы он до конца жизни боялся даже из дома выходить, а его папочка трясся в агонии. Так что будь добр довериться тому, кто знает толк в таких делах. Сейчас твоя задача – втереться в доверие к этому малышу. А после, – произнес Василий, сжав в руке небольшое яблочко, – а после ты и отберешь у него абсолютно всё. Просто потерпи.