Зверю ласка нужна

Когда Хисока говорил, что подготовит сюрприз, Гон даже не знал, чего ожидать. Поэтому, когда в его руках он увидел поводок и намордник, в голову пришла только одна мысль, которая, честно говоря, слабо была похожа на что-то, что мог бы предложить Хисока. — Ты решил завести собаку?.. Гон и сам не верил в то, что сказал. Глупое предположение, Хисока не тот, кто стал бы заботиться о другом существе, вряд ли в его сердце есть место любви к домашним питомцам. Но кто знает, все люди способны меняться! Гон искренне верит в это, и готов проявить терпение, если Хисока вдруг захочет перевернуть свою жизнь с ног на голову. — Хочу посмотреть, насколько ты хороший дрессировщик, — весело говорит Хисока и протягивает всё Гону. Намордник оказывается достаточно большим и на удивление увесистым. Гон с подозрением смотрит Хисоке за спину, в коридоре вот-вот должен появиться мастиф, не меньше. Но проходит долгих несколько секунд, ничего не происходит, и он с подозрением косится на неожиданного гостя. — Я ничего не понимаю, — Гон вздыхает, — я правда очень хотел бы взять собаку, если ты на это намекаешь, но не могу. Я постоянно не дома, у меня много заданий, и… — он не успевает договорить. Его быстро перебивает Хисока. — Но ты можешь потренироваться отдавать команды. — На ком? — он снова опасливо косится на лестничную клетку, но Хисока достаточно быстро захлопывает за собой дверь. — На мне, Гон. Оу… Пожалуй, этого стоило ожидать от кого-то вроде Хисоки. Но разве имеет смысл тренироваться на человеке, который и так понимает смысл команд? Он знает язык и знает, каких действий от него ожидают, а значит его непослушание будет обычной вредностью. Звучит глупо. Дрессировка это прежде всего процесс обучения, как всегда думал Гон, а учить Хисоку дисциплине — бесполезно. — Ну же, — он подходит всё ближе, настойчиво кладёт руку на плечо Гону, — я уверен, что у тебя получится укротить даже такого страшного зверя. Ты рассказывал так много историй про животных, что такая мелочь не станет для тебя проблемой, правда? — Это как-то странно… Не могу же я взаправду посадить человека на цепь! — Гон, — тон Хисоки резко становится серьёзным. — Я предлагаю тебе обычную ролевую игру. И я хочу, чтобы ты взял меня под контроль и заставил слушать себя. От этих слов Гон на секунду теряет дар речи. Хисока всегда был мастером соблазнений и без труда подбирал слова Он не знает, какое лакомство может подойти Хисоке для дрессировки, да и выбор, честно говоря не велик, и достаточно быстро приходится остановиться на кукурузных палочках. На кухне у Гона, откровенно говоря, пустовато после недавней командировки. Хотя он готов поспорить, что у Хисоки с его характером и темпом жизни дела в хозяйстве обстоят не лучше. Итак, если Гон правильно понял смысл игры, ему нужно заставить Хисоку подчиняться. Задачка не из лёгких, особенно учитывая, что тот настроен сопротивляться. В комнате Гон сразу столкнулся со сложностями. Хисока никак не давался, не позволял нацепить на себя поводок. Он молча возвышался над Гоном и уворачивался от ошейника, но на неуверенный вопрос Гона: “Мне убрать его?” — страдальчески закатил глаза и всё же поддался. Чтобы застегнуть на нём намордник, пришлось повозиться гораздо больше, на руках остались следы зубов и ногтей Хисоки, словно специально подпиленных поострее. Но когда все приготовления были закончены, а Гон устало плюхнулся на край кровати, его новый “питомец” сам и вполне добровольно подполз к нему ближе. Точно. Дрессировка. С чего вообще можно начать, если Хисока, пусть и обливается слюной и смотрит на него как настоящий дикий пёс, всё ещё не похож на того, кого можно научить дисциплине. Гон колеблется, долго не решается на какие-либо действия, да и не совсем понимает, что он может сделать в рамках игры, которую навязал ему Хисока. — Лежать, — говорит Гон без особого напора. Хисока не реагирует, и тогда приходится слегка повысить голос, возможно, это заставит Хисоку послушать его. — Лежать! — повторяет Гон и мысленно бьёт себя по лбу, потому что интонация к концу глупо уходит вверх и не внушает никакого авторитета. Хисока рычит у него в ногах и скалится сквозь намордник. Горделиво тянет поводок на себя, показывает, что подчиняться пока не готов. — Ле... — снова пытается Гон, но договорить не удается. Хисока делает рывок, подобно хищнику, нападающему на беззащитное животное, и валит его на постель. Он выглядит обаятельно... Вся сила, вся его воля сдерживается прутьями этого намордника. И Гону кажется, что если Хисока выпустит ауру, металл просто расплавится, как воск, и начнет капать прямо на лицо, оставляя болезненные ожоги. Так глупо — Гон видит, как возбужден Хисока, чувствует его желание каждой клеточкой, и сам хочет просто отдаться в его руки. Но потом он понимает, что обещал укротить Хисоку. Он должен взять себя в руки. — Место! — уже твёрже произносит Гон, но Хисока продолжает его игнорировать. Его дыхание быстрое, поверхностное и беспокойное. Гон думает, что даже если бы не забыл лакомство на кухне, оно бы никак не помогло. Для Хисоки — он единственное лакомство. Гон тянет вбок за поводок, Хисока отстраняется едва заметно, на шее вздуваются вены, он наклоняется всё ближе и ближе к лицу. Точно сейчас загрызет. А затем торопливо снимает намордник, буквально стягивая его с себя, даже не расстегивает сдерживающие его ремни. Хисока наклоняется ближе к Гону, игнорируя натяжение поводка, и совершенно не своим голосом шепчет: — Скверный из тебя выходит дрессировщик. Я вот-вот разорву тебя в клочья… И действительно — он уже прочерчивает когтем полосу на животе Гона и прижимается распахнутым ртом к шее. Он чувствует зубы, готовые сомкнуться на его теле, и прибегает к последнему известному ему способу успокоить зверя. Хуже точно от этого не станет. В следующую секунду Гон кладет ладонь на загривок Хисоки и проводит рукой вниз по выпирающим позвонкам. И это на удивление работает. Гон гладит его уверенно от самой макушки и практически до уровня лопаток, насколько позволяет длина руки. — Вот так, молодец, — мягко, но теперь уверенно говорит Гон, и Хисока заметно расслабляется, — а теперь слезь с меня. На него прекращают наваливаться всем телом, и Хисока доверчиво устраивается рядом. Гона заводит такое послушание, хочется, чтобы он оставался таким всегда. Невероятная сила, которая не принадлежит ему, но находится под полным его контролем. Ещё больше будоражит то, что Хисока, вероятно, просто позволяет Гону брать над собой верх, а это высшая степень доверия. Теперь он наваливается на Хисоку, натягивает поводок, а свободной рукой удерживает его на кровати. Он полностью открыт перед Гоном, теперь не вырывается, но в его глазах плещется желание. Хисока разводит бёдра и скулит от близости. — Голос, — Гон прижимается пахом, и ему отвечают самым сладким стоном. — Ноги шире, — командует он — Хисока тут же выполняет требование. — Хороший мальчик. И пусть это звучит и выглядит со стороны глупо — Гон всё ещё меньше Хисоки, ниже его, он до сих пор не разросся в плечах, и он всё ещё младше, пусть со временем их разница в возрасте перестала чувствоваться так же сильно, как раньше. Просто сейчас Гон вошёл во вкус, почувствовал азарт и получает невозможное удовольствие просто от того, что может давать команды, которые выполняются. Он приказывает Хисоке. И Хисоке это нравится Может, ему и не удастся запугать Хисоку, не удастся заставить себя слушать, но он может найти способы договориться; сделать так, чтобы он сам хотел сделать то, чего требует Гон. Наверное, это и называется дрессировкой.