Садовник

******       — Что может быть печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульете… Слушать дальше не было никаких сил. Дэхен отвернулся к окну не желая продолжать слушать нудные лекции преподавателя. «Что может быть печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульете…» Эта подростковая любовь известная всему миру как трагедия — не может быть ею. По крайней мере, Дэхен не испытывает и доли того сочувствия, что чувствуют другие по отношению к главным героям, которые так глупо распрощались с жизнью. Шекспир, по мнению Дэхена, может творить со своими персонажами все что его душе угодно, но также, по мнению того же Дэхена, те несколько часов что выделили на изучение его произведений — это просто пустая трата его драгоценного времени. Единственно, чем ценно его время сейчас — это следить за страницей некоего «Садовника». Он наткнулся на него совершенно случайно, листая ночью инстаграм от скуки. У него нет определенного контента ведения страницы и привлекать подписчиков, видимо, тоже не входит в его планы. «Садовник» — просто записывает свои мысли или интересные цитаты из разных книг, подбирая фоновую картинку и музыку для атмосферы. Мысли этого «Садовника» во многом схожи с чувствами и мышлением самого Дэхена и это единственное, что заставляет его вздрагивать каждый раз когда приходит оповещение о новом посте. Как и сейчас. Дэхен моментально открывает сеть и ставит «Лайк», прежде чем приступить к чтению.

«Сегодня я видел сон. Ты дома. Выходной. Обнимаешь меня со спины. Целуешь в висок и притягиваешь ближе. Обернувшись, я вижу как ты подставляешь лицо моим легким прикосновениям и улыбаешься. Затем, целуешь кончики моих пальцев, мою ладонь… Тянешься за поцелуем… проходит секунда и сон обрывается. На губах мимолетное ощущение, словно ты был здесь, со мной. Я все еще жду твоего возвращения. Ведь ты единственный, в чьих объятьях мне было хорошо…»

Иногда, Дэхену хочется быть тем, кого он ждет. «Садовник» давно уже стал кем-то родным и близким. Кем-то, кто может понять и услышать то, о чем Дэхен всегда молчит. Это кажется безумием, страдать по человеку которого не знаешь, чувствовать его, ощущать его, пытаться прочесть его мысли, быть ближе или даже… быть тем кто целует кончики его пальцев. Дэхен уверен, что пальцы «Садовника» прекрасны.

«Говорите все что угодно, но только о нем»

Еще одно оповещение.

«Цветы в моем саду полюбили Его, и каждый раз, они задают мне один и тот же вопрос — «Когда он вернется?» Я каждый раз даю им один и тот же ответ — «Когда услышит мое сердце»."

Дэхен никогда не писал «Садовнику», был простым подписчиком, который просто наблюдает со стороны, делится постами, ставит «сердечки» и просто пересматривает сохраненные посты. Когда появился интерес а любопытство возросло, он побоялся, что выстроенный в голове образ «Садовника» рухнет, с первым напечатанным ответом, поэтому, решил и дальше быть тихим наблюдателем. Садовник выкладывал пару постов в неделю, как по расписанию. Но сегодня, он слишком активен. Читая каждую строчку, каждое слово, Дэхена неимоверно тянет поговорить, спросить в порядке ли он или на крайний случай, просто поздороваться. Дэхен открывает директ, долгие пять минут гипнотизирует клавиатуру в телефоне и когда решается уже что-то написать приходит еще одно уведомление.

«Каждую секунду по не-многу. По чуть-чуть. Я стараюсь вырвать из сердца то, что неотделимо прилипло ко мне. Стараюсь извлекать по капельке… но больно все равно! Если бы ты знал, как невыносимо сложно избавляться от тебя… От воспоминаний… где ты держишь меня, обнимаешь, позволяешь мне тонуть в твоих глазах… Больно! Всегда! В этой войне нет победителей. Я уже проиграл. Мы проиграли. Твоя любовь до сих пор так жестока ко мне, у меня не хватает сил. Помоги мне! Моя надежда убивает меня… Я устал… Но я не отпускаю тебя. Слышишь?»

Дэхен не обращает внимания на то, что пара давно закончилась и что он остался в аудитории один. Старается не сильно вчитываться в слова и не замечать как сильно они задевают его. Каждая буква пропитана болью и любовью, такой сильной, что пальцы покалывает от желания прикоснуться и ощутить эту любовь на себе. Глаза то и дело, снова и снова бегаю по строчкам, пропитанным тоской и одиночеством. Дэхену знакомо это одиночество. Когда твои душа и сердце тянутся и тоскуют по человеку, которого ты никогда не видел и не знаешь. Иногда становится так невыносимо больно, что грудь не выдерживает и начинает давить с такой силой, что ребра трещат, легкие перестают работать и глотать воздух становится просто невозможным. Каждый орган, каждая твоя клеточка требует найти источник боли и прижать наконец к груди, чтобы перестало зудеть. Дэхен иногда сам себя не понимает, сам себя боится из-за этих чувств. Это действительно становится страшным кошмаром, понимать, что никогда не сможешь найти и увидеть этого человека. Дэхен проиграл. Уже давно. Так и не начав сопротивляться, битва была проиграна. Единственное различие между ним и Садовником в том, что у тоски Садовника есть лицо, что намного хуже. Иметь воспоминания о человеке, который делал тебя самым счастливым, на много сложнее, чем не иметь их вообще и тосковать по тому, кого никогда не видел. Воспоминания — это самое лучшее и самое худшее, что может случиться с человеком. Они могут излечивать старые раны, также как и оставлять новые болезненные шрамы своим отсутствием, безразличием…

«Столько времени прошло с тех пор, когда я видел твою любовь в последний раз, но ты до сих пор причина моей печали. Хочешь расскажу тебе секрет? Я вижу тебя каждый день и ты даже не представляешь, сколько сил уходит на то, чтобы делать вид, что ничего не чувствую. Делать вид, что моя тоска по тебе не ломает ребра и не вырывается из груди, когда я ловлю твой мимолетный взгляд. Твой взгляд причиняет боль тем, что там нет воспоминаний обо мне. Ты забыл меня. Хён… Ты забыл своего Лисёнка.»

С последнего поста прошло несколько дней, а Дэхен все еще словно в прострации. Как-будто ничто уже не имеет значения: учеба проходит мимо, подработка в цветочном магазине, разговоры друзей за общим столом, звонки от родителей, курсовая, которую Дэхен должен был сдать еще вчера… серые будни стали еще серее из-за «Садовника». Из-за его тоски, его любви и боли, которую он передает через сообщения. Дэхен злится, он не понимает, как человека может ломать по другому человеку, как кого-то можно так сильно любить? Почему Садовник позволяет себе жить воспоминаниями, жить болью вместо того, чтобы начать сначала, влюбиться заново и быть счастливым? Зачем любить того, кто даже своим отсутствием причиняет боль, зачем ждать его, зачем смотреть каждый день и гореть от невозможности подойти или обнять? Для чего так страдать? Дэхена бесит эта слепая преданность. Как же бесит, что есть люди которых вот так вот просто любят, бесит, что есть люди, которые этого не видят, не ценят и не помнят даже. Он В ярости от того, Что Садовник так преданно ждет его возвращения, как слепой котенок, ждет, что его спасут от этих воспоминаний и боли. Как глупо тратить свою жизнь на ожидание того, кто не придет и провести вечность, не имея возможности быть счастливым здесь и сейчас. Как глупо, вот так просто пропустить свою жизнь, из-за того, кто даже не достоин таких мучений. Как можно вот так, добровольно убивать свою душу? Просто… Как? Это и есть любовь? Разве она должна быть такой? — Сколько с меня? Дэхен наконец вырывается из своих раздумий и обращает внимание на покупателя. — Двадцать тысяч вон. Он все еще зол. Дэхен старается контролировать свое гнев, который никак не утихнет, но получается не очень. Покупатель странно на него смотрит, протягивая купюру и спрашивает: — У Вас все в порядке? Вряд ли можно назвать порядком тот хаос, что творится внутри Дэхена сейчас. И нет, он не в порядке. Он чертовски зол. Ему нужны ответы. — Вы когда-нибудь любили? — вместо дежурного ответа «Все хорошо», спрашивает Дэхен. — Да… доводилось… — неуверенно отвечает покупатель. — И где она теперь… Ваша любовь? — Моя любовь при мне, — покупатель прищуривается, читая имя на бэйджике, — мистер Чон, не зависимо расстались мы или нет, я буду продолжать его любить. — улыбается парень. — А как же ваше сердце? — не унимается Дэхен. — А как же ваша жизнь? Вы собираетесь прождать всю жизнь того, кто не вернется? — Никто не может знать наверняка. — с улыбкой отвечает все тот же парень с розой в руках и покидает цветочный магазин. «Никто не может знать наверняка!» Ха! Какой абсурд! Дэхен знает. Он знает, что тот парень никогда не вернется, знает, что ждать его — это все равно что ждать лучик солнца в бушующем океане. Бесполезно. Да. Бесполезно! Это чертовски заставляет злится. Дэхен не понимает, как человек может быть настолько слепо преданным? Это безумие! Это раздражает и бесит. Проходят секунды как он достает телефон, открывает директ и печатает:

«Если когда-нибудь, кто-то мне скажет, что прожил жизнь зря, занимаясь бесполезной ерундой, я покажу ему твою страницу, чтобы ему полегчало, потому что большего идиота я в жизни не видел!»

«Любить кого-то идиотизм?» — приходит моментально.

«Прожигать свою жизнь в ожидании того, кто не вернется — это идиотизм!»

«Вероятно, вы никогда не испытывали глубоких чувств, что даже на секунду позволяете себе думать, что вы правы.»

«Правда в том, что ты знаешь что я прав.»

Ответа не было. Сообщение дошло и было прочитано. Дэхен продолжал ждать, он ни секунды не сомневался в своих словах, но все равно, Дэхен понимал, что не должен был лезть со своими советами и мыслями, тем более, в такой грубой форме. Злость и раздражение давно прошли, Дэхен раз за разом продолжает перечитывать их диалог, как-будто сможет вернутся в прошлое и удержать себя от этой ошибки. Садовник был прав — человек, который никогда не любил по-настоящему, никогда не испытывал тоски и боли от одной мысли что его рядом нет и не будет еще очень долго, не имеет права судить кого-то и что-то доказывать. Дэхен не имел никакого права так говорить. Вместо того, чтобы подбодрить и найти утешительные слова тому, кто своими словами не раз поддерживал самого Дэхена, не раз заставлял задумываться, переосмысливать и принимать какие-то решения. Дэхен просто взял и вылил на него свою злость. — Какой же ты идиот Чон Дэхен. — ругает себя Дэхен, допивая банку пива и игнорируя друга, который уже в который день не может успокоить его и заставить просто извиниться. — Хватит уже страдать. — Ендже не довольно смотрит на друга, передавая ему еще одну баночку холодного. — Просто отправь ему сообщение с извинением, делов-то! А-то залил уже соплями всю мою квартиру. — Это не так легко как ты думаешь! — злится Чон. — Да, извинятся всегда трудно. — понимающе кивает Ендже. — Поэтому, в следующий раз думай головой, перед тем как срывать свою злость на ком-то! Ему итак тяжело и без твоих нравоучений, так что извинись и вали из моей квартиры, у тебя скоро смена в цветнике. И да, кстати, правда была в том, что ты не был зол в тот момент, ты ревновал. — улыбается Ендже. — Это была простая ревность, мой дорогой друг. — Думаешь, человек который никогда не любил, знает что такое ревность? — Я знаю, что человек, которому все равно, даже не обратил бы внимания. Просто признай, что тебя влечет, что ты заинтересован и хотел бы, чтобы его это больная любовь прошла… — Мне ничего не нужно. — Дэхен со злостью швыряет банку пива в сторону и смотрит куда-то перед собой, думая о чем-то. Ендже наблюдает за ним. Прежде, он никогда не замечал за Дэхеном такого поведения. Чон мог злится, ругаться, драться, но никогда он не вел себя так, будто жалеет о чем-то. Нет, не так! Он ведет себя так, будто завидует не тому кто любит так сильно, а тому, кого любят. Эта неожиданная мысль, догадка, кажется такой реальной и более сумасшедшей, чем сумасшествие самого Садовника. — Тебе нужно, чтобы Садовник так сильно любил тебя, мой друг. Ты влюблен в него. — Перестань нести чушь. Дэхен швыряет подушкой в друга и с тяжелым вздохом откидывается назад. Пол холодный. Оно и к лучшему, хоть в себя придет. Ему бы рассмеяться на слова Ендже и сказать что тот сошел с ума, но улыбаться ему хочется в последнюю очередь, ведь как не крути, все к этому и идет. Дэхен не хочет признавать то, что влюбился в неизвестного Садовника, которого никогда не видел, не слышал, да еще и в человека, кто по уши влюблен в своего «Хёна». — Я просто надеюсь, что ты понимаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет и тебе скорее нужно прекратить все это. Больно будет только тебе. Ендже как всегда все знает. Кроме того, что Дэхену уже больно. Бывают моменты в его жизни, когда он скучает, но это не просто тоска — это одиночество, когда до хруста костей хочется обнять, услышать его запах, увидеть улыбку или просто уловить секундный взгляд среди тысячной толпы куда-то спешащих людей и понять, что смотрели именно на него. Видели его. Уделили ему секунду внимания. Ему достаточно понять, что хотя бы на секунду… он был кому-то нужен. Это кажется болезнью — ощущать нужность.

«У меня никогда не будет возможности жить так, будто тебя никогда не было в моей жизни, Хён. Я не могу ненавидеть даже твое имя.»

Звук уведомления был слишком громким, чтобы проигнорировать. Ендже тоже видит новый пост и моментально смотрит на друга, который продолжает перечитывать слова, причиняющие боль. — Думаешь я смогу… — не отрываясь от экрана, спрашивает Дэхен. — Смогу я так просто прекратить, когда он вот так просто заставляет меня хотеть… Дайте ему пару секунд, чтобы понять, что он хочет озвучить в конце предложения, какую из истин он хочет принять, за что он хочет держаться вчитываясь в эту боль и искренность? Садовник никогда не врет. Он честен до мозга костей и предан также. -… он заставляет хотеть эту любовь. Его любовь. Мне не нужна другая, только его любовь и всё. Дэхен с такой одержимостью смотрел на телефон, что Ендже начало казаться, что друг уже сошел с ума, уже по уши в этой болезни, уже нет никакого пути назад и пытаться остановить, все равно что лишить воздуха. Настолько его взгляд был болезненным, тоскливым, что Ендже отвернулся уходя в свои мысли. Он размышлял над чем-то слишком долго и когда пришел в себя, понял, что Дэхен уже ушел и видимо, уже давно.

«Ждать тебя как ждать смерти. Смерть придет, а ты?»

«Человек, который позволил себе оставить такую любовь… оставить тебя… придет?»

— вместо извинений отправляет Дэхен. «Он вернется.»

«Он тебя забыл.»

«У сердца есть память. Он вспомнит свою любовь ко мне.» — Ненавижу тебя, сукин ты сын! — Дэхен не может контролировать всю ту злобу и ненависть, что в нем кипят словно лава, когда речь идет о том человеке. Его съедает ревность, разочарование и понимание того, что он уже заведомо проиграл кому-то из прошлого. Проиграл воспоминаниям и той надежде, что он ощущает в каждой чертовой букве. — Ненавижу!

«Вспоминать нечего!»

— со всей злостью отправляет Дэхен. «Правда в том, что его любовь сильнее моей» — отправляет Садовник. Откуда эта слепая верность? Откуда эту мнимая уверенность? Дэхен несколько минут смотрит на сообщение и вместо того, чтобы напечатать грубые слова в ответ, он нажимает на кнопку вызова на правом верхнем углу приложения. — Ты не можешь этого знать! — вместо приветствия, говорит Дэхен. — Я знаю. — так просто отвечают ему. Голос приятный и теплый. — Не обманывайся! Хватит летать в облаках и принимать за реальность свои мечты и фантазии. Все в прошлом! Он не придет! Не перекладывай свои чувства на другого и перестань это делать! — под конец голос Дэхена ослабевает, он уже будто просит, умоляет, прекратить ранить себя и других своей любовью, своей искренностью. — Перестань ждать того, кто не вернется. — сильнее прижимая телефон, шепотом произносит Чон. — У него очень красивый голос и смех. Я помню каждую родинку на его теле, каждый недостаток. Я помню каждую секунду вместе, каждый вздох, каждое прикосновение. Я помню то, как он смотрел на меня, как улыбался когда я обмазывался мороженным и называл меня «неряшкой», он не знал что я специально так делал, чтобы видеть этот его чертов заразительный смех и чувствовать его заботу на себе, когда он салфеткой вытирал мои щеки… — Перестань… — Он любит чай и две ложки сахара… — продолжал Садовник. — В какой то момент, тебе придется понять, что некоторые люди хочешь ты этого или нет, остаются только в твоих воспоминаниях, а не в жизни. Ему так до смертельного хочется вбить в голову собеседника, насколько его попытки удержать прошлое тщетны и бессмысленны, что пальцы судорогой отдают. — Иногда, засыпая на своей кровати я вспоминал, как мы делили ее вместе раньше и моя рука машинально тянулась поправить одеяло на его половине… Дэхену на самом деле не понять, какого это — так сильно любить. Это причиняет боль не меньше той, которая дает понять, что его самого так никто любить не будет. Дэхен чувствует как Садовник улыбается своим воспоминаниям. Улыбается не той боли которую видит Дэхен, а той любви, которую он не может перестать чувствовать к тому человеку. Садовник улыбается. Смеется. Дэхену плевать что не он стал поводом улыбки или смеха, все равно, он просто теперь, до смертельного хочет увидеть это в живую. Увидеть, насколько широко может улыбаться тот, кто так неистово ждет свою любовь. Холит и лелеет воспоминания о призраке, который не дает отпустить прошлое. — Зачем ты это делаешь? — спрашивает Дэхен. — А ты? — Ты не готов услышать мой ответ. — говорит, хотя сам не готов говорить об этом в слух, иначе дороги назад уже действительно не будет. — Тоже заставишь меня ждать? — голос был очень тихим, но Дэхен все же смог разобрать горечь и тоску. Словно бы он желал говорить сейчас не с ним, а с тем, кто заставил его ждать намного дольше. На самом деле, Дэхен только сейчас понимает не то, насколько сильно он любит и предан, а насколько сильно он одинок. Садовник одинок и нуждается в ласке и заботе больше, чем в чем-либо другом. Тот человек нашел его одиноким, заставил почувствовать себя нужным, важным, приручил его сердце, душу и заставил смотреть только на себя, а потом ушел, пообещав вернуться. Он ушел искать свою розу, оставив прирученного «Лисенка» одного. Дэхен понимает теперь почему он «Садовник», его принц ушел искать свою розу, он изначально не собирался оставаться с ним, но все равно приручил лиса и ушел. «Лисёнок» надеется, что в поиске своей розы, принц придет к Садовнику. Вернется к нему. До какой степени человек должен быть одиноким и никому не нужным, что даже самая маленькая забота может превратить их в самых преданных людей, может сделать их зависимыми и любящими? Это не любовь — это зависимость. — Как он приручил тебя, Лисёнок? Дэхен слышит тишину на том конце провода. Садовник задержал дыхание, и он всей душой, всем сердцем ощущает это непонимание. Его поймали. Разоблачили. Сдали с потрохами. Садовник будто раздет сейчас перед Дэхеном. Он пытается дышать, ловит ртом воздух но на выдохе все равно ничего не может сказать. Гудки. Единственное что слышит Дэхен после — это гудки. Тридцать пропущенных звонков бесконечное количество не отвеченных сообщений почти месяц без новых постов от Садовника. И Дэхен, который почти сошел с ума от неизвестности и угрызений совести. От не возможности попросить прощения, услышать так полюбившийся теплый голос, прочитать его мысли, поговорить о его больной любви, которую он так преданно охраняет. Дэхену все равно о чем говорить, только пожалуйста, позвольте говорить с ним. Жизнь проплывает мимо, ему не интересны лекции в институте, работа в цветочном — тоже мимо. Ендже уже забыл когда в последний раз Дэхен был трезв и в своем уме, без нытья о том, какой он мудак и урод.

«У меня нет ни единого шанса вытащить тебя из себя и заставить свое сердце жить дальше, Хён. Это бессмысленно. Все что мне нужно — это ты. Не важно какой: бедный, богатый, плохой, хороший, злой, любящий меня или даже… даже если ты меня не любишь. Это не имеет никакого значения. Хён, я скучаю по тебе. Я скучаю. Я не отпущу тебя больше никогда, никому не отдам. Буду биться со всеми, убью каждого кто тронет тебя или захочет забрать. Я не буду ругаться, что ты медлишь, потому что знаю, что ты меня тоже любишь. Я чувствую эту взаимность. Просто помни, что я жду.»

Снова гудки. Дэхен набирает сразу же как дочитывает пост. Но гудки слишком длинные. Бесит. — И это все что ты можешь? — очередное ругательство. Дэхен напрочь игнорирует, что минуту назад хотел извиниться и то, что хотел поздороваться тоже. — Умолять его? Серьезно? До каких пор собираешься унижаться? Он даже не видит твоих страданий! Перестань его ждать, перестань зависеть от него! — Почему я должен тебя слушать? — голос такой же тихий, будто это не его ругают и не к нему обращаются. — Потому что сам думать не в состоянии! — Разве кто-то думает когда любит? Человек который любит, слушает свое сердце а не разум, разве не так? — Это не любовь, Лисенок. — тихо говорит Дэхен, тяжело вздыхая. — Ты скучаешь не по нему, ты скучаешь по тем ощущениям, которые он дарил тебе. С ним ты чувствовал себя нужным и не таким одиноким, поэтому ты цепляешься за него, чтобы эта пустота вновь не поселилась у тебя в сердце. Это не любовь. Это все что угодно, но не любовь. Послушай Лисёнок, принц вернулся в сказку, в свою реальность, к своей розе, которую он когда-то оставил. Он вернулся к Розе. Тебе нужно вернуться в свою реальность. Человек не может приручить другого человека — это истина, это правда. Тебе не стоит тратить свою жизнь на то, чтобы ждать того, кто не придет. Подумай об этом, пожалуйста. — Человек который никогда не любил, не может говорить мне такие вещи. Это смешно. — Лисёнок, ты… — Знаешь, я даже не могу злится на тебя. Ты прав. Я скучаю по моментам, когда он был рядом и разгонял скучное уныние, но я все равно скучаю и буду продолжать ждать, потому что знаю, то он придет и снова заставит меня улыбаться. — Садовник снова улыбается. Как бы странно не звучало, Дэхен может чувствовать его улыбку и скрытые эмоции даже через телефон. — Я тут поймал себя на мысли, что ни разу с тех пор как он ушёл, ни единого раза даже не возникало мысли, что пора отпустить и жить дальше. Я просто знаю что он придёт. Я могу лишь поблагодарить тебя за то, что проявляешь беспокойство обо мне и моей жизни, но никто не сможет заставить меня забыть его и отпустить. Дэхен молчит. Ему не нужна никакая благодарность, он просто также как и Садовник чувствует что Лисёнок — его человек. Он хочет удержать его, сделать своим, назло всем и назло тому человеку, который думает, что Лисёнок так и будет преданно ждать своего хозяина, пока тот соизволит обратить на него своё внимание. Этого не будет. Молчание длилось примерно пять минут. Никто из них не клал трубку и не пытался что-то сказать. — Ты спишь? — разрушает тишину Дэхен. — Нет. А ты? — Не могу уснуть. Уже долгое время. — Бессонница? — Нет. Просто… «Мысли о тебе не дают спать» Он хотел бы так сказать, но не может себе этого позволить. — … есть человек о котором я всегда думаю, и мысли о нем не дают мне спать. Я бы не сказал, что это приносит дискомфорт, просто… я бы хотел спать вместе с этим человеком, а не просто думать о нем, понимаешь? Хотя ты это лучше меня знаешь. — Ты нашёл свою «розу»? Как Садовник умудряется задавать вопросы, которые задевают твое сердце? Нашел ли Дэхен свою розу? Нашел. Она сейчас разговаривает с ним и ждет своего принца, который не придет. Нашел ли Дэхен свою розу? Ха! Действительно абсурд. Он то нашел розу, но для розы он далеко не принц, просто незнакомец по переписке. — Когда твои принц ушёл? — вопросом на вопрос отвечает Дэхен. — Сколько длится твоё ожидание? — Три года, пять месяцев, шестнадцать дней и… уже 4 часа. — смеётся. — Как он приручил тебя, Лисёнок? — Ему ничего не нужно было от меня. Он просто был рад тому что я рядом. Он ничего не спрашивал, ни о чем не просил, и всегда интересовался тем, где я и что со мной. — Ты так легко поддаёшься дрессировке? — Он сказал, что я ему нужен. — Ты противоречишь сам себе, Лисёнок. — Знаешь, никто в этом мире не незаменим. А нужность — это когда можно заменить, но не хочется. — Почему ты в нем так уверен? Что дает тебе гарантию того, что он тебя все еще любит? Ты правда думаешь, что он тебя вспомнит? Ты не можешь быть настолько слепым и глупым. — Дэхен не обвиняет, не осуждает, ему действительно интересно, когда пошатнется уверенность Садовника и розовые очки дадут трещину. Он просто хочет быть первым, кого Лисенок увидит, когда снимет эти очки. Дэхен хочет быть первым, когда он начнет познавать реальность и отпустит наконец, свое прошлое. — Я видел его вчера. — опять эта теплая улыбка. — На работе он ни с кем не разговаривает и с посетителями тоже в основном молчалив, делает свою работу и уходит. Так всегда. Он меня не видит и не слышит, не замечает просто, но всегда… абсолютно всегда, когда я его вижу, он сам того не понимая, начинает разговаривать со мной. Ведет диалог о всякой ерунде. Улыбается иногда. Злится. Может даже поругаться со мной. Представляешь? — У него деменция? Он болен? — Ахахах, боже, что за бред? Если бы он был болен, думаешь, я позволил бы ему уйти? — Это ты бредишь! — злится Дэхен. — Если верить твоим словам, он тебя любит, тогда, скажи мне на милость, как человек который так сильно любит, может не узнать того кого он любит всем сердцем? Думаешь это возможно? Просто признай, что для этого человека ты ничего не значишь и перестань питать иллюзии о его возвращении. Человек, который притворяется что не помнит тебя, когда вы рядом, не хочет иметь с тобой ничего общего и помнить прошлое тоже. Дэхен отключается первым. На этот раз он просто хочет успокоится. Не позволить ревности, злости и раздражению разъедать его изнутри. Он хочет отвлечься, перестань хоть на мгновение думать об этом парне. Перестать сходить с ума и понять, что этот Лисенок любит и предан только одному человеку, и это не Дэхен. Ирония в том, что Дэхен сам просит его не держаться, не испытывать чувства к тому, кто не заслуживает этого и не полюбит в ответ, хотя сам в это же самое время делает тоже самое. Не прошло и несколько минут, как на телефон вновь приходит уведомление от Садовника:

«Ты ничего не знаешь… Ты ничего не знаешь о ночах, когда я плакал зарываясь в подушку, чтобы никто не слышал мой крик. Никто не поймет моей любви… и твою не поймут тоже. Ты ничего не знаешь о временах, когда мне приходилось улыбаться, делать вид, что все хорошо, глотать боль, страхи. Столкнуться с этим жестоким миром и несмотря ни на что, оставаться на твоей стороне, потому что ты Хён, единственное что мне нужно в этом мире. Ты все равно ничего не знаешь, не подозреваешь даже, каким сильным я стал благодаря тебе. Ты ничего не знаешь… Даже мое имя и мое лицо. Я ничего этого не буду тебе рассказывать когда ты вернешься, единственное что ты должен знать, это то, что всякий раз, когда я смотрел на тебя, исчезали все мои печали и я забывал обо всем что причиняло боль и заставляло тревожится. Вернись Хён.»

Дэхен не будет писать или звонить — это бессмысленно. Снова закончится тем, что они поругаются вместо того чтобы стать ближе. Дэхен уже сходит с ума от его безумия и это печалит его сильнее, чем если бы он никогда не знал Садовника. Дэхен знает, что рано или поздно Лисенок сломается. Каждый ломается. У каждого происходит по разному. Но Лисенок сломается когда поймет, осознает, что он не придет. И он это осознает. До него дойдет истина и что как бы ты не хотел, не удерживал человека, если он хочет он всегда уйдет. Это выбор. Отпустить Принца, который дарил свою любовь и показывал насколько ты ему нужен, разгонял одиночество и был всегда рядом и вернуть обратно это одиночество и никому не нужность, продолжая и дальше быть никем или… жить в иллюзии того, что это просто маленькая разлука и продолжать ждать того кто не придет, упрямо делая вид, что его не бросили и что тот человек вернется. Садовник не хочет делать выбор. Он закрылся в своем мире, оградился сотнями стен от тех, кто пытается вытащить его из заточения и спасти. Лисенок не хочет чтобы его спасали, ему комфортно там, в своих фантазиях и мечтах, где его любят. Дэхен снова задается этим вопросом… Насколько человек должен быть одинок, что простая забота сделало из него марионетку и пса, который преданно ждет хозяина, даже если знает, что тот не придет? Дэхен игнорирует еще несколько постов Садовника, плачется на плече у Ендже о том, какой он эгоист и придурок. На работе не появляется, ссылаясь на то, что болен. А он кажется действительно болен, потому что скучает по Садовнику. Скучает по его голосу, по его улыбке, скучает по их разговорам, по переписке. Дэхен миллионы раз открывал чат с Лисенком в инстаграме, миллионы раз печатал это пресловутое «Привет», и также миллионы раз удалял, отбрасывая смартфон подальше. Также как и сейчас, телефон где-то на кровати, а сам Дэхен лежит на холодном полу в позе эмбриона, смотря на стену перед собой. Он разбросал все вещи в комнате, разбил старую вазу и даже на телевизоре оставил трещину. Он лежит безвольной куклой уже долгое время, после того, как представил, что Лисенок лежит рядом на кровати, но другой половине и Дэхен машинально, на инстинктах, протянул руку, чтобы поправить одеяло. Секунда, он приходит в себя, хватается за сердце и пытается глотнуть воздуха и пытается понять, что за груз в тысячу тонн у него в груди, что даже дышать становится невозможно. Невозможно. Дэхен вновь вздрагивает. Уведомление. Это не новый пост. Голосовое сообщение от Лисенка: «Если честно, мне кажется, что часть моей души ушла от меня.» — Садовник пьян. — «Мне кажется, я уже перестаю чувствовать что-то кроме безразличия. Я не чувствую себя нормальным человеком. Я ломаюсь. Откалываюсь от самого себя кусочками. Я перед тобой Хен, найди меня пожалуйста. Посмотри на меня, услышь мое сердце… услышь свое сердце… Я люблю тебя Хён. Я скучаю.» Гудки никогда не были такими долгими. — Лисенок ты… — Здравствуйте, — говорит незнакомый голос. — Я работаю барменом в клубе, парень которому вы звоните сильно напился и вырубился, пожалуйста можете его забрать, я пришлю локацию? — Выезжаю. Присмотрите за ним пока я еду. Спустя минуту на телефон приходит сообщение о местоположении Садовника. Спустя двадцать минут, Дэхен стоит у входа в клуб, пытается отдышаться и успокоить бьющееся сердце которое в предвкушении от скорой встречи с тем, кого так жаждет увидеть. Протискиваясь сквозь толпы танцующих людей он идет к барной стойке, где видит спящего парня. Бармен здоровается еще раз, уточняет тот ли это человек и кивает в сторону Садовника. Дэхен перестал слышать звуки музыки, он медленно подошел к парню, легонько толкнул и Садовник откинулся на спинку сидения, руки безвольно повисли вдоль тела. Его глаза были прикрыты. Он спал. Дэхен любовался им. Обводил взглядом каждый контур его лица, каждую клеточку, морщинку, каждый изгиб. Был жаден до самой мельчайшей детали и глаза… Каждый раз, когда Дэхен закрывал глаза, он видел перед собой это лицо, эти губы, эти глаза. Каждый раз, силуэт был размыт, но это был он — Садовник. Это он являлся к нему холодными, тихими ночами чтобы согреть, чтобы напомнить, чтобы показать что Дэхен тоже кому то нужен в этом большом и холодном мире. Дэхен хочет, неимоверно хочет посмотреть как этот парень улыбается, как он двигается, как он танцует, как разговаривает, как смущается, как он выглядит, когда влюблен. Он хочет услышать голос, но уже наперед знает, что голос у него будет звучать слишком сладко и вкусно, чтобы Дэхен смог удержать от поцелуя. Дэхен не замечает никого вокруг, он просто любуется, смотрит так, будто ждёт, что так, они смогут стать одним целым. Садовник прекрасен. Он красивый. Невыносимый. Чон осторожничает, медленно тянет руку к лицу и проводит большим пальцем по губам, используя при этом всю нежность, что успел накопить за эти годы. Дэхен жадно скользит взглядом по губам, заставляя палец двигаться еще медленнее, быть более внимательным к каждый клеточке его тела. Острые скулы, впалые щеки, нежные, иссиня черные волосы, в которых пальцы так и просятся зарыться. Это преступление вот так смотреть на того, кото видишь в первый раз, но такое чувство будто знаешь всю жизнь. Это до такой степени странное ощущение, что где-то около груди нещадно давит, да так сильно, что все ломается, трескается, бьется и пытается вырваться наружу и сожрать. Убить. Глаза этого парня все еще прикрыты. Он спит. — Действительно Лисенок. — усмехнулся Дэхен, всматриваясь в закрытые глаза, как в нечто поразительно знакомое, родное, свое, настоящее. Именно для него созданное. И Лисенок открывает глаза… Эти глаза навсегда станут слабостью Дэхена. Чем-то, что он не может и не сможет объяснить и от чего не сможет отказаться. Эти глаза уже стали его радостью, печалью, его смыслом жизни. Его страданием, его отчаянием и тишиной, которая окутывает, перед самой страшной бурей. «Ты — моя боль. Моя трагедия. Та самая, о которой писал Шекспир, та самая, после которой ничего не остается. Ты — моя боль, которую я причиняю себе сам и наслаждаюсь моментами боли как последний мазохист. Ты — моя боль, я хочу тебя себе, навсегда, пожалуйста, если можно. Можно ведь?» — Хён. — тихим голосом произносит Садовник. — Ты пришел за мной? Дэхен смотрит на эти поломанные, разбитые глаза и видит в них жгучую боль, тоску с размером в океан и любовь, что выше облаков. «Как она в тебе умещается?» — Хён? — дрожащим голосом разрезает, полосует душу, выворачивая ее наизнанку. — Да. — таким же дрожащим голосом отвечает Дэхен, не смея отвести взгляд. — Хён пришел за тобой. Дэхен закидывает Садовника на спину и выходит на улицу. Свежий воздух бьет в лицо и остужает разум. Чон через плечо смотрит на спящего на его плече парня и теплая улыбка трогает лицо. Он решает не много пройтись до остановки и еще не много подержать этого парня на себе, чтобы запомнить изгибы его тела, его теплоту и сбивчивое дыхание. — Я собрал все, Хён. — Дэхен слышит тихий голос и моментально забывает о том, что существует мир за пределами этого голоса. — Я все собрал. — Дэхен чувствует улыбку. — Я собрал всю нежность для тебя, Хён. — хихикает. — Я отобрал ее у других и спрятал у себя в душе, чтобы только тебе ее показать. Ее так много, нам на всю жизнь хватит. — снова хихикает. Садовник прижимается лицом в лопатки и его смех отдает эхом и вибрацией по всему телу. Дэхен не дышит. Он весь как оголенный провод, ощущает каждое движение за спиной и ловит каждый смех. — А хочешь… Я тебе тайну открою? — спрашивает и снова смеется как маленький ребенок, — Один такой малюсенький секрет. Хён, мое сердце по прежнему бьется сильнее. Оно не для кого так сильно не билось. Так много лет прошло с того дня как мы встретились и так мало с того времени, как мы любили друг друга, но мое сердце все равно бьется ради тебя, страдает бессоницей думая о тебе ночами напролет и сердце кровью обливается, когда приходится уйти, вместо того чтобы крепко обнять… — Лисенок прижимается сильнее. — Ты все еще думаешь, что это просто одержимость? — Да. — Дэхену приходится ответить. — Нет. Это — любовь. — Это — безумие. — Пусть так. Мне все равно. Мне не важно что думают обо мне люди. Хён… ты единственный кто мне нужен. Без тебя все что я делаю не имеет смысла. Я скучаю по тебе больше, чем думал… моя тоска иногда пересиливает мою стойкость. Я жду когда ты придешь ко мне. Я жду тебя так сильно, Хен, что это причиняет боль. Ты единственный кого я хочу оставить себе, отнять у всего мира и оставить себе. Ты мой. Ты мой Хён. Я могу сдаться только тебе, гордый и сильный, но такой до смешного уязвимый перед тобой, я словно теряю контроль на огромной скорости, и радуюсь как ребёнок даже зная что разобьюсь. Дэхен пропускает остановку. И пусть. Ему нет никакого дела до того, на чем они по едут домой. Он даже не против идти на своих двоих эти чёртовы километры. Погода портится. Дэхен замечает то, что по сути не имеет никакого значения сейчас. Он просто хочет отвлечься, ведь искренность Лисенка пробирает до костей и вселяет ужас. Приходит понимание того, что тот парень засел в нем навсегда, высечен на его груди, он вжился в его ДНК. И теперь не дает нормально функционировать. Заблокировал все изменения и вернул к заводским настройкам, где есть такое понятие как «верность» и «преданность». — Любовь — это не сделка. Не бартер. Это не компенсация за какие-то прожитые страдания, нет. Это — дар, Хён. — Лисенок словно видит его замешательство, словно понимает его печаль и страхи. Дэхен останавливается. Да. Безусловно. Любовь — это дар. Всего лишь закрыв глаза на секунду он может себе представить как Лисенок прячет глаза от солнца, ранним утром опаздывая на учебу, он может представить, как он дико смеётся когда думает что его шалость удалась. Как они читает книги, нацепив очки и вооружившись сладким и чашкой кофе. Дэхен даже может видеть седовласого Лисенка, сидящего рядом на лавочке и подставляющего лицо солнцу. Это — дар? Это — проклятье. Помнить то, чего никогда не будет. Садовник вдруг отталкивается от Дэхена и опустившись на землю, пробегает несколько метров от Чона и смотря в пасмурное небо кричит:

      «ЭЙ, СТАЯ ПТИЦ! ВЫ СЛЫШИТЕ МЕНЯ?! ЕСТЬ ЛИ СРЕДИ ВАС ТЕ, КТО МОЖЕТ ОДОЛЖИТЬ МНЕ СВОИ КРЫЛЬЯ, ЧТОБЫ Я МОГ ПОЛЕТЕТЬ К ТОМУ ЧЕЛОВЕКУ, ПО КОТОРОМУ ТОСКУЕТ МОЕ СЕРДЦЕ И РВЕТСЯ ДУША. ЕСТЬ…»

Дэхен не собирается комментировать то, что видит перед собой. Он собирается игнорировать дрожь в голосе, взгляд, отчаянно направленный на пасмурное небо и эту дикую жажду в глазах, которая так внимательно ищет что-то там, наверху, словно тот человек сейчас спуститься и позволит ему утолить эту жажду. Дэхен игнорирует собственное сердце, которое с таким же отчаянием и жаждой наблюдает за Лисенком, что приходится расходовать все свои силы чтобы только не подойти и не обнять. Ветер крепчает. — Пойдем домой. Дэхен нежно берет его за локоть и тянет за собой. Лисёнок опускает голову и слепо идёт за Дэхеном, словно нашкодивший котёнок. Садовник не спрашивает куда они идут и зачем, просто следует за незнакомым парнем, словно куда бы он его не привел, все будет считаться домом. Дэхен отгоняет эти мысли убийцы, потому что они уже причиняют боль. Думать что Лисенку не все равно на Дэхена — опасно. Смертельно. Поэтому нельзя допускать чтобы Лисенок входил, впитывался в его душу и разум глубже чем он уже успел. — Хен? — тихо зовёт Лисенок. — Мм? — Можно к тебе? Зачем Садовник делает это? Зачем заставляет сердце биться и забывать как дышать. Дэхен не ослышался. Лисенок попросился к нему домой. В этом нет никакого смысла. Единственное, что Дэхен понимает в этот момент, это то, что не сможет отказать, не сможет сказать нет, смотря в эти глаза. «Можно к тебе?»

«А можно я буду честным? Я сорвусь. Буду жутко нервничать, прежде чем попрошу твоего разрешения обнять тебя. Мне нужно обнять тебя, пока ты не ушел, как призрак, пока не растворился в толпе незнакомых людей. Мне нужно будет обнять тебя, необходимо уткнуться в твое плечо и говорить, говорить о том, как тоскливо прошел сегодняшний день без тебя, о том, как каждая моя клеточка отсчитывала секунды до встречи с тобой и жаждала твоих объятий. Я буду говорить о том, как торопился, как ругался с таксистом и просил превысить скорость, лишь бы минутой позже увидеть как ты оглядываешься в поисках меня и улыбаешься так ярко, когда мы встречаемся глазами. В этом не могло быть смысла, но… Можно к тебе? Нет не домой, в душу, в сердце, в мысли… если можно. Я просто хочу к тебе, плевать на расстояния и преграды. Такое нелепый, сложный, ненормальный как я, ждет всего лишь маленького знака, что когда-нибудь в будущем, у меня будет шанс на твою любовь. Только твою. Я полюбил твою любовь и поэтому, я задаю тебе другой вопрос Лисенок — Можно тебя ко мне?»

— У меня не прибрано. — открывая входную дверь, говорит Дэхен. — Я хочу чай. — игнорируя слова Дэхена просит Садовник, в принципе, это не так и важно. — Горячий? — глупый вопрос, но он все же прозвучал. — Холода в моей жизни и без чая хватает. — тихо говорит парень и идет на кухню в след за Дэхеном. — Облепиха или мята? — спрашивает Дэхен. — Есть бергамот? — Да. — Что еще есть? Говорят о чае так легко и не принужденно, словно они старые друзья или близкие знакомые. — Смородина, малина, яблоко и абрикос. — А смородина черная или красная? — Только черная. — Пойдет. — Тогда чай со смородиной. — А ты? «А я с тобой» Мысленно. — Лимон и мята. — Хорошо. — тихо произносит Лисенок и садится за стол. — Ты что-нибудь слышал о «Чайном Кодексе»? — спрашивает Дэхен. Чон достаёт малиновое варенье из холодильника, вафельное печенье из шкафа и парочку шоколадных конфет, которые в прошлый раз принес Ендже и сам же съел больше половины. — «За чашкой чая всегда нужно говорить о хорошем». — произносит Лисенок, отвлекаясь на движения Дэхена. — Правильно. — мельком улыбается Чон. — Говори тогда.

«Говорите все что угодно, но только о нем!»

Неожиданно всплывает старый пост Садовника и всякое желание говорить тут же пропадает. Чайник запипел. Дэхен заварил чай, передал напиток Садовнику и наблюдал за тем, как тот с удовольствием отпивает из чашки. Лисенок прикрывает глаза, словно вспоминал что-то в этот момент, а точнее кого-то, ведь тот парень по словам Лисенка любил чай. — Знаешь, найти компанию для чаепития, то еще искусство. — Дэхен позволяет себе улыбку. Он хочет отвлечь Садовника о мыслях о том парне, он хочет чтобы Лисенок запомнил его. Запомнил это вечер, этот момент. Аромат чая, его вкус, этот разговор, Его квартиру, запомнил чашку из которой пил, запомнил Дэхена, его голос и то, сколько видов чая у него есть и какой он пьет сейчас. Дэхен хочет чтобы этот момент остался в его памяти как самый лучший с тех пор, как тот парень ушел. Дэхен хочет, чтобы Садовник иногда вспоминал его и все что происходит сегодня. Вечер еще не закончен и только им двоим решать как его завершить. — И как давно ты не пил чай? Дэхена удивляет то, как Садовник может читать его даже не стараясь. Его вопросы задевают за живое. Дэхен даже никогда не думал об этом и если задуматься сейчас, то да, определённо очень давно он не позволял себе наслаждаться чаем в хорошей компании. — Считаешь себя особенным? — Особенным меня делаешь ты, иначе зачем ты упомянул про искусство? — А ты не теряешься я смотрю, да? — улыбается Дэхен. — Ты не ответил не вопрос. — Довольно давно, если быть честным. — вздыхает Дэхен, но не позволяет себе оторвать взгляд от Лисенка. — Ты задаешь вопросы которые задевают мое сердце? Как ты это делаешь? Ты чувствуешь? Дэхен пододвигает тарелку с конфетами и жестом дает понять, чтобы тот угощался. — А ты? Ты умеешь чувствовать сердцем? «Что значит чувствовать сердцем? Мое сердце бьется от тоски по тебе не зависимо от того, что ты сидишь напротив меня и можешь оказаться в моих объятьях стоит мне вытянуть руку, Лисенок. Оно скучает и тоскует по тебе, плачет как малое дитя, воет словно волк потерявший вторую половинку. Оно раздирает меня изнутри требуя немедленно сдаться и сделать тебя своим. Сердце плачет по тебе, оно хочет чтобы ты перестал любить того человека и посмотрел на меня. Мое сердце летит к тебе со скоростью звука, но все равно отстает. Чувствовать сердцем? Оно болит, стоит представить, как тот парень возвращается к тебе и забирает тебя у нас навсегда, и болит сильнее, если представить, что ты Лисенок о нас даже не вспомнишь.» — Ты не готов услышать мой ответ. — Повторяешься. И тем не менее, это не ответ. — Садовник улыбается, как будто знает что ответа не будет. — Почему ты так отчаянно хочешь заставить меня забыть человека которого я люблю? — Потому что это не любовь. Дэхен не был готов говорить об этом с глазу на глаз. Он не хотел видеть как глаза Лисенка становятся влажными из-за разговора, не хотел чтобы он грустил и уходил в воспоминания. Не при нем. — Мы уже говорили об этом. Моя любовь не одержимость. — А выглядит как будто так оно и есть. — Дэхен допивает, берет кружку Лисенка, наполняет обе кружки чаем и садится обратно. — Лучше расскажи мне о боли, которую ты чувствуешь из-за него, про любовь твою я уже наслушался. — Мне не больно. — Извини, но я чувствую ложь также хорошо, как ты чувствуешь мое сердце. Говори правду. — Я не обязан. — Обязан. Раз ты позволил себе быть честным о твоей великой любви, будь честным о своей боли тоже. — Было грубо. — На ласку ты не реагируешь. — отвечает Дэхен. — А ты хочешь меня ласкать? — ответ приходит моментально и бьет сильнее, потому что да, он хочет не только ласкать, он хочет целовать эти губы, зарыться пальцами в волосы и оттягивать их назад, чтобы поцелуй стал грубым и страстным. Он хочет при печатать этого парнишку к стене за его спиной и прижаться теснее, трогать везде, где только можно. — Хен хочет чтобы я был ласковым? Этот лисий взгляд просто убивает. Дэхен понимает, что с ним играют. — В тебе говорит алкоголь. — Дэхен залпом допивает горячий чай и идёт к холодильнику за холодным соком или льдом или лучше отправьте его в Антарктиду пожалуйста, потому что он прям чувствует на себе этот тяжёлый взгляд. Атмосфера резко поменялась. В воздухе витает напряжение. Из- за раздумий он не замечает как Лисенок подходит ближе, почти вплотную, почти… — Я очень тактилен. — почти в ухо шепчет Садовник. Боже. — Мне не нужна эта информация. — говорит Дэхен. А сам почти сгорает, ведь перед глазами картинки того, как он утоляет его тактильный голод и не только. А Лисенок голодный, Дэхен чувствует это, хотя и не видит. Между ними пара сантиметров, Лисенок дышит ему в спину и борется сам с собой, Дэхен слышит его тихое рычание, когда хочется обнять, но удерживаешь себя так сильно что уже болит. — Просто обними. — осторожно предлагает Дэхен, чтобы облегчить его борьбу с разумом и сердцем. — Ты не он. — спустя секунду выстрелом по сердце. Больно. Очень. Дэхен прикрывает глаза, чтобы попробовать утихомирить боль и просто начать дышать. Ему эта правда тоже была не нужна, зачем он говорит все эти вещи и ведет себя так нечестно, это не справедливо. — Я не он! — взрывается Дэхен. Он не хотел бы быть грубым, но Лисенок переходит границы, он не считается с его чувствами и просто играется. — Я не он и никогда им не буду! Перестань сравнивать, перестань искать Его во мне. Я не он! Что, думаешь я не заметил как ты отчаянно желаешь скопировать его на меня. — Дэхен замечает удивление в глазах Лисенка и бесится еще хуже, потому что он прав. — Я тебе не замена. — Я никогда так не думал. — Да? Я вижу тебя Лисенок. Я чувствую. Не делай вид, что это не так. — Я не… — Ты хочешь, чтобы к тебе прикасались Лисенок, обнимали, целовали, обращали на тебя внимание, этим он тебя приручил, ведь так? Знаешь, забота — это самое смертоносное оружие, оно убивает медленно, день за днем… — Дэхен подходит ближе, медленно, пока также медленно Лисенок отходит. — Ты не замечаешь как начинаешь сходить с ума, требуешь, заставляешь, подчиняешься, покупаешь эту заботу, но люди все равно уходят. Почему? Потому что это не сказка со счастливым концом, где все поют и птички летают, это реальность, от которой иногда бывает невыносимо больно, Лисенок. А теперь, посмотри мне в глаза и скажи, что тебе не нужно чтобы тебя кто-то обнял прямо сейчас и скажи так, чтобы я поверил. — требует Дэхен и ждет. За окном раскаты грома, сильный ветер и кажется уже льёт. Лисёнок пугается грома и сам неосознанно прижимается к груди Дэхена, часто дыша, неосознанно ища поддержки. Лисенок цепляется за его воротник и крепко сжимает, будто боится отпускать, жмется сильнее, прикрывает глаза, будто уже доверяет, пытается успокоится. Дэхен стоит обездвиженный таким поведением, чувствует как Лисенок трется щекой о его грудь и отмирает. — Будем считать это твоим ответом. — произносит Дэхен и рывком, за какие-то мили секунды притягивает его еще ближе и обнимает так, что кости кажется уже трещат. Обнимает крепко, обнимает так, словно этот парень самое ценное сокровище. Дэхен медленно проводит руками по его спине, носом зарывается в его волосы. Они так приятно пахнут. Кокос. Нет, кокосовая стружка. Или даже… это может быть «Рафаэлло». Да. Точно! Сладость облаченная в нежный крем и кокосовые хлопья. Во рту скапливается слюна, он прямо сейчас хочет «Рафаэлло», но прежде его хочется обнюхать, зацеловать, прижать еще теснее так, чтобы Лисенок полностью в нем растворился. Это желание становится безумием, навождением, потому что Дэхен сам не понимает в какой момент он прижимается губами к шее Лисенка и оставляет поцелуй. Он не чувствует как тело в его объятьях застывает и перестает шевелиться. На инстинктах, он просто продолжает водить губами по его гладкой, длинной и такой притягательной, вкусной шее, что приходит в себя только когда его отталкивают. Но даже в этот момент он машинально тянется за Лисенком, ведь еще не пришло осознание того, что он делал. — Зачем… — Лисенок обижен. — Прости… Я… Я сам не понял… — Ты не можешь. Ты не… — Знаю. Я не он. «Теперь так будет всегда да? Я всегда буду не тем человеком, которому можно тебя касаться? Я всегда буду тем, кто не должен тебя трогать, обнимать, да? Я уже научился тебя обнимать, узнал запах твоих волос и вкус твоей шеи тоже. Будет ужасно трудно отучить меня, поэтому даже не пытайся, Лисенок. Не выйдет.» Дэхен прикладывает титанические усилия чтобы развернуться, взять сок из холодильника и сесть за стол. Парень наблюдает за его действиями и совсем не понятно о чем он думает. — Мне пора. — говорит Лисенок и вздрагивает слыша еще один раскат грома. — Ночь на дворе. — взглядом указывая в окно, говорит Дэхен. — Вызову такси. — Дождь льет. — настаивает Чон, не хочется отпускать парня одного, после того, как выяснил что тот боится грома. Тем более, если представить что он будет трястись от страха всю ночь под одеялом. Нет, Дэхен не может этого допустить. — Одолжишь зонт? — упрямится Лисенок, обхватывая себя руками. — Ты дрожишь. — уже злится Дэхен, его упрямству. — Хватит меня бесить, ты останешься здесь до завтра, будешь спать в моей комнате. Думаешь, я позволю тебе уйти, когда ты дрожишь от каждого удара грома как осиновый лист? Всё, забудь как разговаривать, иди в мою комнату, бери что тебе нужно, прими душ, потому что ты все еще пьян и от тебя несет алкоголем, и иди спать. Завтра поговорим. Комната там. — Дэхен указывает пальцем в нужном направлении и дождавшись когда парень исчезнет за дверью, наконец-то вздыхает. Между ними что-то произошло. Дэхен так и не понял что. Что-то трепетное, что-то нежное, настоящее, не завершенное. Его слишком рано оттолкнули, слишком рано отрезвили, он еще не закончил изучать Лисенка. Дэхену интересно, что в этот момент чувствовал Садовник, какие эмоции испытывал, хотел ли он продолжить, ему понравилось или наоборот, было противно? Дэхен хочет ласкать его заново, но теперь смотреть на эмоции на его лице, видеть своими глазами, ловить каждую мимику, каждый взмах ресниц, запомнить каким он может быть когда ему приятно. Теперь и Дэхен дрожит, но не от холода, а от предвкушения. Фантазия много чего рисует в данный момент, но ни что не сравниться с ощущением Лисенка в его объятьях. Кстати… Лисенок дрожал… не от холода. Внезапная мысль поражает. Она заставлять замереть на секунду, обдумать его поведение, его дрожь, его состояние и прийти в единственно верному решению. Лисенок дрожал не от страха. Он дрожал от желания продлить момент. Он тоже хотел. Он хотел обнимать Дэхена. Вот оно. Точно. Дэхен опять словно в прострации, приходит в себя только когда оказывается в своей комнате, где на его кровати свернувшись калачиком лежит Лисёнок. Он не дрожит, его трясёт. Глаза влажные от слез, он медленно приподнимается, смотрит этими невозможными глазами прямо в душу. — Лисенок, ты… — Хочу еще. Дэхен клянется что никогда раньше не видел этой мольбы в глазах ни у кого, этой чертовой жажды до чужих прикосновений. Никогда раньше не видел этого голода. Его это не пугает, его завораживает эта красота, это дикое желание, которое хочется обуздать и увидеть, каким он может быть покорным. — Иди ко мне.