Stars And Cheques

      Сенку пользуется этой возможностью. И очень часто. Фактически каждую неделю в течение нескольких месяцев.       Ни разу он не пропустил ни одного шоу, ни разу не упустил возможности появиться там, куда его не приглашали, но все равно были рады.       Сенку полюбил менталиста, полюбил настолько, что разрешил ему проводить большинство выходных в своей постели.       Тайджу не мог держать это в тайне больше недели, но Сенку удивлялся, что он продержался так долго. Они не знали, кто был новым другом Сенку, только то, что он у него появился. Пока этого было достаточно.       Сенку прячет улыбку в рукаве своего лабораторного халата, наблюдая, как к лаборатории подъезжает знакомый черный Рендж Ровер.       Медленно сняв халат и бросив на стол книги, он направился к выходу, чтобы посмотреть, что за грандиозную идею придумал Ген на этот раз.       — Хочешь еще одно свидание, Сенку-чан? — спрашивает Ген, открывая дверь и учтиво кланяясь.       — Нет.       — Прекрасно, тогда погнали. — улыбается Ген, закрывая за собой и Сенку дверь.       — Что на этот раз?       — Подожди и увидишь. — говорит Ген с многообещающим блеском в глазах, как будто это будет самое лучшее свидание в их жизни. Сенку слегка толкает его, но позволяет менталисту протянуть руку и застегнуть ремень безопасности, мягко улыбаясь.       Уже сейчас он чувствует себя по-другому. Обычно Гену свойственна игривая беззаботность, но сегодня она исчезла, сменившись покачиванием ног и нервной улыбкой. Сенку еще раз спрашивает, что происходит, а затем выглядывает в окно, чтобы собрать улики, зная, что Ген не станет выкладывать.       Он не уверен, что водитель под наркотиками или пытается сбить его с толку - в любом случае, кажется, что они едут по самому запутанному маршруту, петляя по закоулкам, чтобы оказаться на длинной ухабистой проселочной дороге, уходящей все дальше и дальше в темноту.       На секунду у Сенку замирает сердце, и он смотрит в окно на виднеющиеся в небе звезды, мерцание каждой из которых притягивает его взгляд к сиянию луны. Такого зрелища он не видел уже давно, с тех пор как поступил в университет.       — Красиво, правда? — спрашивает Ген, сидя рядом с ним, голос необычайно искренний. Сенку просто кивает, вспоминая, как в детстве вместе с отцом разбивал палатки в саду в ночи, когда было полнолуние, или затмение, или любой другой цикл.       Внезапно машина останавливается, и Сенку, наконец, отрывает взгляд от звезд и поворачивается к Гену.       — Почему мы остановились в такой глуши? — спросил он и у водителя, и у Гена. Ни тот, ни другой не ответили.       — Это что, экзекуция? — Он хмурится.       — Я хотел- — Ген начинает, потом краснеет: — Я хотел сделать что-то особенное.       Сенку старается не смотреть на него. За все время их знакомства он ни разу не видел, чтобы менталист был взволнован, не говоря уже о том, чтобы он пытался сформулировать предложение. Он поднимает бровь, но кивает и выходит вслед за Геном из машины.       Рука Гена тянется к его руке и замирает в воздухе, прежде чем он отступает.       — Э-э, сюда. — бормочет Ген, шагая вперед в темноте, пока Сенку не перестает его видеть.       Сенку приходится бороться с собой, чтобы не замереть в шоке, и полубегом догоняет Гена, который остается необычно молчаливым.       — Что на тебя нашло? — спрашивает Сенку, подталкивая Гена плечом, и чуть не спотыкается, когда Ген внезапно останавливается, смотрит вперед и отказывается смотреть Сенку в глаза.       Сенку боится, что тот сейчас скажет ему, что все кончено, что бы это ни было, что это было просто времяпрепровождение и теперь у него есть дела поважнее, но тут рука Гена поднимается и указывает вперед, а его лицо становится ярко-красным.       Сенку смотрит вслед его руке, пока перед ним не возникает деревянный купол со стеклянным окном наверху и лестницей для входа. Его сердце замирает.       — Ген. — шепчет он так тихо, что едва слышно.       — Я, эм, собирался купить ту квартиру в центре города, но мне сказали, что это слишком дорого. — нервно улыбается Ген, переминаясь с ноги на ногу, — Так что я арендовал на ночь это.       — Это прекрасно. — через некоторое время произносит Сенку, поворачиваясь, чтобы улыбнуться Гену, и улыбка только усиливается, когда Ген улыбается ему в ответ. Ген осторожно берет его за рукав, тянет к подножию лестницы и кивает.       Сенку, сделав глубокий и дрожащий вдох, взбирается по ним и ждет наверху, чтобы помочь Гену подняться. Ген с робкой улыбкой принимает предложенную руку, но почти сразу же отпускает ее и прячет руки за спину.       Поняв наконец, почему он сегодня так нервничает, Сенку улыбается, ласково взъерошивает его волосы, а затем опускается на пол и выжидающе похлопывает по месту рядом с собой.       — Мы с отцом делали это в детстве, правда, в саду. — смеется Сенку, ложится и смотрит на ночное небо, улыбаясь, когда чувствует, что Ген делает то же самое рядом с ним.       Краем глаза он видит, как Ген улыбается, видит грустное выражение его лица, когда тот говорит: — Ты ведь его очень любишь, верно?       — Да. — вздыхает Сенку, не обращая внимания на боль в груди, — Он где-то там, наверху.       — Когда он вернется?       — Скоро. — шепчет Сенку, затем поворачивается, чтобы посмотреть на маленькую улыбку Гена: — Я хочу, чтобы ты с ним познакомился.       Улыбка Гена исчезает, когда он поворачивается лицом к Сенку, его мягкие черты лица приобретают выражение ошеломленного неверия.       — Я уверен на десять миллиардов процентов. — кивает Сенку.       — Сенку-чан. — произносит Ген, словно собираясь сказать ему что-то серьезное. Сенку знает, что именно, но не хочет этого слышать. Пока не хочет.       — Смотри, видишь вон то скопление? Похоже на льва? — спрашивает Сенку, направляя свою руку на линию видимости Гена.       — Это Лев. — говорит ему Сенку, а потом показывает чуть дальше, — А вон та очень яркая звезда - это Регул.       Ген улыбается, пристально глядя на звезду, а Сенку смотрит на Гена, выкладывая факты о звездах так, словно ему за это платят, а не для того, чтобы избежать обсуждения своих чувств.       Он снова смотрит на небо, желая, чтобы его сердцебиение замедлилось, и осторожно протягивает руку ближе к руке Гена, протягивая мизинец, чтобы коснуться мягкой кожи, и замирает, когда это наконец происходит.       Ген слегка хихикает, поворачивая голову так, чтобы она лежала рядом с головой Сенку, и ощущая дыхание Гена на своей щеке.       — Можно я возьму тебя за руку? — спрашивает Ген, хотя это Сенку попросил именно об этом.       — Да. — отвечает Сенку, и это слово с трудом срывается с его губ.       Пальцы Гена обхватывают его ладонь, поворачивают ее вертикально, затем скользит по ней, пока не переплетает пальцы между собой.       Сенку знает, что они должны поговорить. Ген был так терпелив, но даже он в конце концов сдался бы, по крайней мере, если бы считал, что чувства односторонние.       Но говорить так трудно, непонятно и совсем не похоже на биологию спаривания. Может быть, им не нужно говорить, может быть, Сенку может просто показать Гену, что он чувствует.       Затаив дыхание, Сенку подносит их соединенные руки к своим губам, нежно целует пальцы Гена и смотрит в его широко раскрытые глаза. Ген застыл и поэтому молчит. Сенку улыбается, используя минутное молчание как возможность выплеснуть то, что он держал в себе.       — Я... Эм... — начинает он, потом прочищает горло и продолжает, — Всегда думал, что не хочу этого ни с кем, я думал то же самое о тебе какое-то время, но мне нравится то, что мы делаем, свидания и все такое... — он говорит тихо, надеясь, что Ген поймет, о чем он говорит.       Ген, кажется, приходит в себя, всегда готовый вмешаться, когда они оба нервничали. Он сжимает руку Сенку и задает вопрос на миллион долларов: — Ты хочешь большего?       Быть честным всегда было трудно. Но они обещали друг другу, что всегда будут честными.       — Еще немного. — в конце концов признается он.       Ген делает глупое щенячье лицо и улыбается: — Меня это устраивает, просто скажи мне, что тебе нравится, и, конечно, что нет.       Сенку хмурится: — Ты уверен? — он спрашивает, удивляясь тому, как легко это было сделать.       — Ты мне нравишься, Сенку-чан, такой, какой ты есть, а не за то, что ты мне даешь.       — Ты и поэт, и менталист? — Сенку смеется, отчаянно пытаясь снять напряжение.       — Я просто романтик. — усмехается Ген, проводит большим пальцем мягкие круги по руке Сенку и снова усаживается рядом с ним.       Сенку смотрит на него с удивлением. За все это время он так и не смог понять этого парня, но сдаваться не собирался. Он не смог бы, даже если бы захотел. В этом, в конце концов, и заключалось обаяние Гена.       Он, конечно, и раньше замечал, как красив Ген, но лежа здесь, рядом с ним, лунный свет плясал по его щекам и зрачкам, он выглядел неземным. Может быть, действительно пора признаться и себе, и Гену, что это влечение взаимно, и так было всегда.       — Прикосновения мне нравятся. — начал Сенку через некоторое время, мягко сжав руку Гена, чтобы не отступить, — и поцелуи, и... я думаю, если мы когда-нибудь сделаем что-то, что мне не понравится, я дам тебе знать.       Большой палец Гена прекращает свои круговые движения, и Сенку чувствует, как в этот момент его дыхание сбивается рядом с ним.       — Я могу тебя поцеловать? — Ген шепчет, как будто это единственное, что он услышал, и это было больше, чем он ожидал.       Сенку ехидно замечает его детское удивление и надежду в этих прекрасных глазах, которые не дают ему покоя с момента злополучной поездки в центр города.       Не говоря больше ни слова, Сенку слегка приподнимается и нависает над Геном в миллиметрах от его лица, ровно настолько, чтобы Ген мог оттолкнуть его, если бы захотел. Когда он этого не делает, Сенку улыбается, опускает свои губы к губам Гена и желает, чтобы жар на его лице исчез.       Это длится всего лишь мгновение, Сенку не очень опытен, и, вероятно, вести нужно было не ему, поэтому он медленно отстраняется, упираясь локтем сбоку от головы Гена, чтобы частично склониться над ним.       — Я- — начал Ген, но тут его глаза закрылись, из них потекли слезы и упали на пол рядом с его лицом.       — Ген? — спросил Сенку, внезапно встревожившись.       — Я просто, я так счастлив, Сенку-чан! — Ген смеется, вытирая слезы рукавом.       — Идиот. — хмыкает Сенку, но отнимает руки Гена от лица и прижимает их к своей груди, нежно целуя щеку Гена, а когда слезы продолжаются, сцеловывает их, а затем перебирает мягкие волосы, чтобы поцеловать Гена в лоб.       Ген счастливо хихикает, освобождает руки и обхватывает ими шею Сенку, позволяя осыпать себя нежными поцелуями.       — Я рад, что ты такой упорный, Менталист. — хмыкнул Сенку, насмехаясь над ухмылкой Гена со слезящимися глазами.       — Я знал, что рано или поздно ты согласишься. — смеется Ген, его голос дрожит от волнения.       — Это случилось раньше, чем я думал, правда.