Заливается смехом море.

-Сталь между пальцев, сжатый кулак. Удар выше кисти, терзающий плоть, Но вместо крови в жилах застыл яд, медленный яд.

Виктор Цой, «Мама, мы все сошли с ума».

      Крики, звон сталкивающихся клинков, беззвучно открытые в стоне рты умерших, слезы и плач молодых юнг смешались в единый ропот боевого сражения, уже привычного для ушей. Посреди ожесточенной битвы стоит мужчина, пропуская сквозь себя всю боль раненных; клинок его направлен на лежащего человека с королевской нашивкой на груди.       — Т-ты! — резкий знакомый голос терзает сознание, заставляя светлые брови соединиться на переносице.       — Я. — отвечает, сильнее вдавливая острие в чужое горло, пока в глазах отражается смятение и нерешимость.       — Боже, помоги, ты же… — пытаясь достучаться, капитан морского судна приподнимается на локтях, но мужчина наступает сапогом ему на грудь, заставляя повалиться. — Спаси меня!       — Слишком рано им узнавать меня… Тебе придется сгинуть.       «Пропащий человек, ничтожество, как тебя только допустили к управлению кораблём?» — думает мужчина и безжалостно вонзает шпагу в самое сердце капитана. Тот не понимает, как столь высокостоящий человек может придать Родину — Родину! — и присоединиться к этим жалким пиратским отребьям. И умирает, захлебываясь собственной кровью, пока убийца холодно оглядывает бледнеющее лицо и вынимает оружие. Он не первый и не он последний в достижении великой цели.       ***       Несколько месяцев назад.       Пираты ненавидят единоличную власть над собой, поэтому для обозначения второго капитана придумали звание квартирмейстера — человека, следящего за состоянием корабля, обеспечением оплаты труда и распределением добычи. Он становится единственным, кто может определять наказание для провинившихся, выступает судьей в тяжелых спорах, определяет ценность захваченного груза, берет на себя затраты на починку корабля после боя. Коротко говоря, является вторым лицом после капитана.       На судне «Повелитель молний» квартирмейстером был низенький усатый мужчина средних лет, облаченный в грязную рубашку и потрепанные свободные штаны. И он оказался своеобразной личностью.       — Вы только посмотрите на него! — в голосе сквозило неприкрытое восхищение. — Вот он какой, наш капитан! Вы такого нигде не найдете!       В первую их встречу он подумал, что этот человек когда-то точно работал с финансами или даже на рынке, потому что настолько самозабвенно рекламировать кого-то как товар мог только их квартирмейстер.       — Будь спокойнее и представь мне нового юнгу как подобает. — наконец, попросил капитан и взглянул на новенького на судне с неприкрытым любопытством.       У Цзин Юаня сердце сделало кувырок. Понимая, что необходимо брать инициативу в свои руки, он начал раньше болтливого квартирмейстера и улыбнулся спокойно:       — Кажется, у вас в команде не хватает кока?       Человек перед ним — один из самых разыскиваемых пиратов Южных морей, от которых, будучи королевским моряком, только бежать и прятаться, стать невидимкой, растворится в кислоте и выпить яд. Цзин Юань понимал, в какую ловушку попал, стоило двум рубинам устремиться на него, изучающе метнуться по всему силуэту, заостряя внимание явно не на карманах, а на низко опущенных руках. Цзин Юань все заглядывал в чужие глаза и не мог понять, что же в Блэйде смущает.       — Так ты юнга или новый кок? — не понял капитан, чуть хмуря брови и с вопросом обращаясь скорее к квартирмейстеру: тот, в свою очередь, повернул голову к Цзин Юаню.       — Новый кок. — снова за него уточнил он. — Рад познакомиться, капитан Блэйд.       Это тот самый человек, ради которого Цзин Юань опустился до пирата. Именно его искал он, о нем узнал многое до того, как впервые неуверенно ступить на шумную палубу, и именно его Юаню стоило опасаться сильнее самой страшной бури.       «Выгрызти себе путь, продержаться всего пару месяцев… Я обязательно найду его, если потерплю их еще немного» — обнадежил себя «новый кок», но на лице его отразилась только приветливость своему командиру. После короткого и сумбурного знакомства, Цзин Юань вместе с одним из пиратов, согласившихся помочь, отправился на изучение корабля. Они посетили кухню, где орудовал лишенный слуха мужчина; как узнал позже Цзин Юань, контуженный от взрыва человек служил здесь уже более пятнадцати лет и застал все взлеты и падения, так что мистера Линьча уважали и почитали все, даже новенькие юнга. Цзин Юань мало что смыслил в готовке, но стряпню, изготовленную слабоумным мистером Линьчем, он даже пробовать не стал.       Потом направились в общую каюту, где мужчине выделили целую койку. Кажется, теперь ему придется привыкнуть к тяжёлому запаху спирта и пота, царящему в помещении.       Впрочем, общая каюта не стала огромной проблемой. Гораздо хуже было стоять у самого края, держась за бортики и склонившись к воде, подавляя рвотные позывы и выслушивая хриплый смех нескольких мужчин позади себя.       — Тяжело с морской болезнью. — не вопрос, а констатация факта. Знакомый голос сбоку от Цзин Юаня, глаза, спрятанные под темной челкой, и насмешливая ухмылка на губах.       Цзин Юань всегда считал, что новизна — это хорошо. Но постоянство сейчас казалось ему лучше всяких изменений, потому что, черт возьми, он не хочет привлекать к себе внимание ничем, хочет оказаться безликим лицом посреди корабля — и вот уже второй диалог с капитаном всего за пару дней. Пытаясь сохранить свою стать, Цзин Юань выпрямляется. Щеки его бледны, а лицо несколько похудело из-за отсутствия аппетита и частой рвоты.       — Здравствуйте, капитан. — учтиво склоняет голову вперед, позволяя себе взглянуть на человека перед собой. Тот стоит, сложив руки на груди, и даже не смотрит на него. Какой загадочный мужчина.       — Еще несколько дней помутит и пройдет. Можешь больше лежать. И смотри на горизонт, так тошнота пройдет.       — Я в порядке. — протестует Цзин Юань, за что получает взгляд. Кажется, обычно на такие его высказывания должны отвечать сочувствием? Тогда почему Блэйд смотрит на него настолько надменно?       — Ага, поэтому забыл приготовить на меня салмагунди? — резко цокнув языком, Блэйд развернулся на каблуках и направился в свою каюту. Цзин Юань глядел вслед и не понимал, на него что, обиделись что ли, но затем новый приступ тошноты заставил его корпусом снова перевеситься за борт.       Тем же вечером они встретились снова, только теперь бледный Цзин Юань возвышался над капитаном, облаченным в льняную рубашку простого бежевого цвета. Они смотрели друг на друга прямо, вот только Блэйд сидел — и Цзин Юань, желая или нет, то и дело заглядывал за приоткрытый ворот. Ему не было стыдно… Скорее совестно.       — Салмагунди?       — Да, капитан. — ответил совершенно несмущенный Цзин Юань. — Вы же сказали, что я забыл про Вашу порцию, вот, приготовил.       Блэйд смотрел долго и неотрывно, а кок никак в толк взять не мог, чем он заслужил неясные взгляды ярких очей и молчание, длящееся долгие секунды. Теперь Цзинь Юань, кажется, заслужил объяснение:       — Я говорил тебе, что я хочу есть со своей командой одну и ту же пищу, это сближает и помогает как мне понять их, так и их меня. А ты про меня сначала забыл, потом принес прямо в каюту блюдо неясного содержания, от которого явно появятся вопросы: уж не ест ли капитан какую-то вкусную пищу отдельно от них, простых работяг? — по мере окончания фразы каждое слово становилось отчётливее. Цзин Юань пытался увидеть на чужом лице что-то кроме поднятых темных бровей, насмешливого взгляда, и не смог убежать от такого ощущения, словно он школьник, а Блэйд отчитывающий его учитель.       — Мне не было об этом известно, капитан. — извиняющимся тоном произнес кок, сохраняя спокойное выражение на своем бледном лице. — В следующий раз я учту и… не забуду о Вас.       — О да, очень сложно меня забыть. — съязвил Блэйд и отпихнул тарелку от себя. — Иди отсюда.       Забирая приготовленное блюдо, Цзин Юань только начинал понимать всю тяготу своей нынешней жизни. Он не знал капитана настолько, чтобы суметь угодить ему и хотя бы не злить, но по слухам начал понимать, что Блэйд — тот еще острый перчик. Всего за пару минувших дней Цзин Юань, трепетно сохраняющей информацию о каждом присутствующем на корабле важном человеке, узнал о капитане только то, что он придерживается неизвестному строгому «кодексу» пиратов.       А все остальные, в свою очередь, безоговорочно ему доверяли.       — Извините за беспокойство. — Цзин Юань удаляется, но стоило кораблю качнуться в сторону, как новое помутнение сподвигло его схватиться за притолоку свободной рукой и несколько секунд стоять в исступлении. Ничего, ничего, болезнь пройдет… Он и не подозревал, что на самом деле так нетерпим к морю.       Капитан смотрит молча, и Цзин Юань, не желающий это исправлять, спешно покидает каюту. Возвращаясь в общую, он падает без сил на предоставленное место, ловя сочувственные и насмешливые комментарии нескольких грязных пиратов. Бедный, он ведь даже не подозревает, в какой ад закинула его наглая судьба.