Любовь с первого взгляда

Впервые понятие "любовь с первого взгляда" Кавех узнал ещё зелёным юнцом, который тайно проникал в совсем скромную домашнюю библиотеку и во втором ряду находил лёгкие романы Инадзумы (тогда это был ещё раритет, тем более в старом издании!). Симпатичные и скромные принцессы влюблялись в коренастых принцев тогда, когда взгляды их пересекались. Мальчишеский разум тогда свято верил в магию взглядов. Одинокими вечерами в голове прокручивались сюжеты, где он, в роле принца, отдавал честь и сердце своей возлюбленной. Ни о каком сюжете, росте персонажа и других примечательных ныне вещах в литературе речи и не было. Кавех даже об этом не знал. Дословные описания из книги тесно сплетались с собственными вымышленными картинками, юнец даже не думал менять реплики, оставляя оригинал нетронутым, как божественное писание. Идеал будущей жены тогда не сформировался полностью, единственным значимым критерием была красота. Потом произошло событие, повлияющее на всю жизнь Кавеха, до сих пор разъедая его сердце. Уже перешедший в осознанный возраст, в начале своего продолжительного отрочества, будущий архитектор утратил свою стойкую веру в любовь с первого взгляда. Он даже не понял, как это произошло. Все академические задания, которые на него свалили, возникающие буквально из ниоткуда долги (хотя спина Кавеха не разгибалась над бумагами и всё своё время он уделял черчению), частый недосып и последующее за всем этим месячное нахождение в лазарете как-то неумолимо подкосили идеалы любви. В тот год он ещё завёл знакомство с Аль-Хайтамом, которого можно было выносить дольше минуты. Тогда в миниатюрном (Кавех до сих пор не хочет воспринимать то, что тот мальчишка почти пятнадцати лет, у которого вроде уже и фигура должна была сформироваться, будет в двадцать шесть выглядеть как заядлый посетитель спортивных залов!) тельце хранилось хоть какое-то понятие уважения, и после домашнего обучения он был молчаливо горделив, что и не изменилось, но при этом будто гордость его не пыталась показать отрешённость от других. Так казалось до первого предательского слова, что слетело с его губ. В ту секунду Кавех поклялся себе всеми Архонтами, что больше не подойдёт к этому язвительному мешку. Но на следующий день что-то магическое, не иначе как все мёртвые души – что по одному русскому произведению кто-то когда-то успешно скупал – принесли ученика к месту напротив Аль-Хайтама. Тогда произошла их первая ссора, совсем незначительная, просто и в ту секунду их взглядам никогда не суждено было пересечься, как Инадзуме никогда не открыть застоявшиеся границы (благодаря путешественнику данная аксиома перестала таковой являться). Кавех уже и не вспомнит, что именно у них не сошлось, кто начал всё это и кто вышел победителем, но в памяти до сих пор сохранилась та успокаивающая пустота внутри. После одного происшествия, что произошло несколько лет назад, парень всё хотел орать, вопить, рвать волосы... и всё это пропало после абсолютно односторонней дискуссии по незначительной теме с несовершеннолетним мальчиком. Так и начались какие-то жалкие месяца их дружбы, которые архитектор проклинал больше всего. Потому что тот парень, что был старше и должен был учить младшего всем премудростям жизни, в один день завалился после первой пьянки в дом Хайтама, где проживала и его бабушка. Добрая женщина в бигуди и домашнем цветочном халате хотела было метлой вытолкать ночного гостя за дверь, но в последствии ставший секретарём мальчик, в до безобразия однотонной пижаме, защитил "друга". В ту ночь горе-пьяница ночевал не у себя, а на кровати Аль-Хайтама, рядом с ним. Рядом с уже пятнадцатилетним хрупким мальчиком, которого полночи хотелось прижимать к себе и обнимать как игрушку. Кавех с отчаянием думал, что его можно считать полноценным педофилом, но на утро после непродолжительного сна все ночные желания прошли, и пришло время страданий. Ученик Кшахревара полагал, что младший бросит его с похмельем наедине, но нет, безучастный ко всем чужим проблемам Хайтам как курочка-наседка всё ворчал над архитектором. Почему-то вера в любовь с первого взгляда всплыла в не до конца восстановленном мозге, и Кавех вслух высказал свои давние мечты на её счёт. Парень помнит, как мальчик нахмурился над ним и поджал губы, он уже был готов начать дискуссию, но в итоге ничего не произнёс. И лучше бы он вообще забыл о той единственной, почти несвязной фразе, но когда жизнь поворачивалась не задом к архитектору? Вот именно, никогда, и в один прекрасный миг с двумя парнями случился такой диалог. – Ты до сих пор веришь в любовь? – Что? Ну конечно, как можно не верить в любовь? – Я про любовь с первого взгляда. – А... Нет, не верю. – И правильно. – Почему же? – Ты бы смог влюбиться в меня с первого взгляда? – ...Думаю, что да... – А прошла бы любовь, узнай ты меня ближе? – ...Я не знаю... Любовь не может пройти быстро, может через время я бы и раз... – Так прошла бы или нет? – Если чувства не взаимны, то да... – То есть любовь с первого взгляда работает только если она двусторонняя? – Ну... да, наверное... я не знаю. – Тогда я тебя не полюбил с первого взгляда. Твоя любовь ко мне прошла? – Я не знаю... – Подумай. – Да не знаю! Не знаю, не знаю, не знаю! Может бы и прошла, может и нет, я вообще тебя бы никогда не полюбил! Тебя никто не смог бы полюбить! – Но ты предположи, что полюбил кого-то другого. Она не любит тебя в ответ, меняться точно не будет, никаких милых признаний от неё не стоит ждать даже в отношениях. И минимум физического контакта. А сама она противная и вечно злит тебя. Так любовь прошла бы? – Конечно бы прошла... хотя точно не знаю, то есть, ведь надо сначала прожить что-то подобное, а потом уже говорить прошла или не прошла! Я больше не хочу с тобой это обсуждать, отстань и читай свои книги! Почему-то тот короткий диалог – под конец Кавех всё же сорвался и накричал на Аль-Хайтама, который задавал слишком точные вопросы и ждал не менее точные ответы – полностью уничтожили те крупицы веры в то, что бывает подобная любовь. Ученик проклинал всё, проклинал те книги, которые научили его верить, проклинал то, что младший бессовестным образом просто растоптал частицу жизни старшего. И как же было смешно со стороны смотреть на то, как семнадцатилетний, почти что самостоятельный, парень несколько дней (каким же сроком тогда казались эти несчастные дни!) не приходил в дом Даэны, лишь бы не видеть того же безучастного лица. Но спустя четыре дня он сдался и пришёл. Он пришёл с надеждой, что Аль-Хайтам хотя бы посмотрит (он никогда, запомните, никогда не бросал на него взгляд своих зелёных глаз, когда Кавех садился рядом, будто уже знал кто подсел), может начнёт первый говорить, может голос дрогнет и старший бы понял, что, да, эти дни расставания были пыткой не только для него. – Почему тебя не было? "Да, Архонты, ты заметил, ты тоже скучал, Хайтам, я знал, я знал, что ты не такой уж и бесчувственный! Я знал это всегда, как же всё же хорошо, что я пришёл сюда, что я пересилил обиду!.." – Я был занят... – Надеюсь, макетом нашего проекта, иначе ты был занят очередными вечеринками с алкоголем и странными химическими препаратами. – Что?.. Нет, я действительно был занят! – Чем же? – Тебя это уже не касается! "Нет, он всё тот же раздражительный и заносчивый мальчишка, как я только мог подумать, что он мог заскучать!?" – Значит над макетом ты не собираешься работать. "Он только что посмотрел... Он смотрит на меня своими большими зелёными глазами! Где же гнев, где же хоть что-то, почему..." – Я такого не говорил. – В разговорах ты не силён, за тебя говорят твои действия. – Да какие действия!? – Никакие. Ты до сих пор не окончил даже план проекта, я молчу про его реализацию. – Ой, ты будто здесь все дни только и корпел над нашим проектом! "Вот я злюсь, смотри на меня и злись тоже, хоть нахмурь брови, подожми губы, как тогда!.. Как когда ты проявлял заботу, покажи, что тебе не безразлично, что обычно безэмоциональный ты превращаешься во время споров со мной в другого человека!" – В общем и целом, да. "Бумаги... Да зачем мне твои бумаги и очерки, неужели ты ни разу не подумал про меня!? Может почерк выдаст волнение? Нет, здесь всё опрятно как всегда, ничего не поменялось у тебя без меня!.. На что я надеялся, чего ждал эти дни?" – В общем и целом, продолжай сидеть здесь и заниматься делом!

"Он должен сказать последнее слово, он должен..."

Но он не сказал. Он не двинулся с места и не провожал до последнего взглядом, он остался там же, он остался тем же... Аль-Хайтам не поменялся, а Кавех вдруг осознал, что после знакомства с младшим перестал искать новые знакомства, все старые тоже куда-то исчезли (кроме Сайно и Тигнари, которые бы просто так не отпустили его), будто бури эмоций от новых лиц и людей вдруг перекрыло безразличие одного лишь человека. Старший больше не хотел видеть этого особого человека, что заменил сразу всех.

Законченный план их совместного проекта; первая полностью смоделированная гробница одиноко красовалась на подставке, ожидая других моделей.

– Ты отсутствовал целую неделю, Кавех. – Я знаю! – Ты доделал план? – Нет, я его не доделал! – Когда же ты собираешься доделать? – Никогда, просто отвянь наконец, я больше не собираюсь работать над этим проектом с тобой! – Работать? Над проектом? Ты? Не смеши меня, ты и карандашом не шевелил уже как месяца два. – Я как-то не так выразился!? Я сказал, что не собираюсь работать над проектом с тобой! – Тогда больше не напрягай меня своим присутствием.

Она их не дождалась.

Несколько лет Кавех и не напрягал более Аль-Хайтама своим присутствием. Они оба будто исчезли друг для друга, в больших залах Академии всегда ты ненароком, но натыкался на знакомых, но только не они. Но архитектор с придыханием хотел так столкнуться со старым приятелем, увидеть его вновь, убедиться, что он неисправим и уйти в ненавистью в сердце. Но в душе рождался и страх...

Вдруг кто-то смог изменить младшего, вдруг на его лице будет мечтательная улыбка, глаза будут гореть юношеским максимализмом, на руках будет красоваться дешёвый и глупый браслет с одной половинкой сердца, а другая будет ходить где-то и знать, что Хайтам, этот живой Хайтам, где-то ходит и думает о ней?

И вот они случайно столкнулись в пустом коридоре, это было как в тех глупых книгах, что он читал в детстве. Прошёл уже год после их последней встречи, для Кавеха это последний год обучения, потом он продолжит углублённое изучение или же начнёт работать (в итоге ему пришлось всё это совмещать). Они столкнулись плечами, оба погруженные в мысли, но архитектор приходит в себя, поворачивается, чтобы извиниться, но видит лишь те зелёные глаза без блеска, без намёка на улыбку сухие губы, отросшую чёлку, что теперь скрывала часть лица. – Хайтам?..

Ответом ему послужили отделяющиеся спешные шаги и чужая развивающая позади мантия.

Они встретились вновь, когда Кавех был в состоянии скорой смерти и скорее всего от собственной руки, но Аль-Хайтам будто поджидал этого момента все эти года и пришёл вовремя, пришёл и помог. Разрешил жить у него (конечно всё равно требовалось платить, да и все домашние дела были сброшены на плечи Кавеха), забирал из таверны, как-никак, но спас от утопления (попробуй думать о собственной смерти, когда тебе надо кормить одного очень раздражающего человека, протирать за ним пыль и много чего ещё). Он позволял платить за покупку всей еды из собственного кармана, это ли не истинное счастье, когда тебе нужно выплачивать миллионные долги и любая мора для тебя на вес золота!?  Правда всю эту скупую доброту Хайтам затмевал своим скверным характером. В один момент архитектор нашёл объявление о открытие клуба анонимных алкоголиков (точнее ему брошюрку сунул под нос сначала Сайно, а затем и Тигнари) и парень с камнем на душе отправил туда письмо, подписав его псевдонимом Тропическая птица. Ради собственной безопасности он указал свой старый адрес, наведываясь к новым хозяевам каждый день в ожидании ответа. И когда ответное письмо пришло в нём оказалось приглашение на первую встречу. Но Кавех испугался, стушевался и понял, что прозвище прозвищем, но его многие знают, и что же будет, когда кто-то из заказчиков вдруг увидит его в клубе анонимных алкоголиков!? В общем, он избавился от письма и не вспоминал. – Почему ты не наведываешься к своим друзьям? – Сайно и Тигнари я видел буквально день назад, я не понимаю... – Я не про них, Тропическая птица. – ...Ч-что? – Разве не так тебя зовут твои друзья по несчастью? Какова была их реакция, когда они увидели знаменитого Архитектора на табуретке, сидевшего вместе с ними в кругу? – Хайтам, я не понимаю о чём ты! С чего ты взял, что я буду сидеть с кем-то на табуретке в кругу, я не ребёнок в детском саду! – Точно, ты же так и не пришёл на встречу... Ни на одну из тех многих, которые проводились. – Да о каких встречах мы говорим!? – Как о каких? Об анонимных. – Откуда ты... То есть нет! Никуда я и не должен был ходить, что за анонимы!? – Анонимные алкоголики, которые уже целый месяц безуспешно отправляют письма на твой старый адрес. – Но тогда как... – Новые владельца дома были уверены, что мы с тобой в хороших отношениях. Я честно пытался вспомнить хоть один случай, когда нас можно было признать за друзей, но как-то ничего не припомнилось. Они сначала в страхе сжигали все приглашения, потом уже стали их сохранять. Они поняли, что это отправлялось тебе. И вот большая стопка ярко-голубых конвертов оказалась у меня. – Это было просто шуткой, я бы никогда не стал на полной серьёзности вступать в!.. – Я знаю, что ты просто испугался. – ...в организацию подобного направления, я ведь не алкоголик! Конечно я люблю пропустить чару другую с друзьями – не смотри так, да, иногда и в одиночестве! – но ведь это не причина вступать в странный клуб. Да он в любом случае никак не поможет! – Я знал, поэтому купил это. – Что... Аль-Хайтам, ты издеваешься!? Что это вообще такое!? – Это каменная рыба с бутылкой от вина. – Почему это так уродливо, выброси это сейчас же, или выброшу я, пока тебя не будет дома! – Я куплю новую, стоит гроши, а как приятно. В один холодный вечер подвыпивший Кавех где-то позабыл свои ключи, а Хайтам или успешно скрывался в собственной комнате, что даже в окне его не увидишь, или же решил поспать вне дома. В любом случае архитектор почему-то вспомнил про ту магическую любовь с первого взгляда и пришёл к неутешительному выводу, что если она и существует, то явно обошла парня стороной. За километров так сто. "Интересно, а если Хайтам полюбил бы кого-то так, то как бы это проявилось?" Парень вспомнил те минувшие слова соседа, когда он допытывал его в первый раз. Тогда он пытался описать какую-то призрачную девушку, но ведь описание полностью подходили под него... Значит Аль-Хайтам не поменялся бы даже ради возлюбленной. Может он даже относился бы к собственным чувствам как к чему-то должному, мол, раз он любит, то и его в ответ, значит, произошло соединение душ, и можно оставить всё как есть. Он мальчиком уже понимал, что не будет испытывать того вознесения, что не будет сердечного трепета, каких-то тайных встреч под луной, невинных поцелуев и в принципе никакой романтики... Наверное и с отказом мужчина смирился бы быстро. Собственные чувства Кавех решил оставить на потом. Он лишь пытался представить идеал его человека. Странно, но архитектор хотел, чтобы она точно была старше его, но не более чем на года три или, ну уже с натяжкой на старушку, четыре; ниже его, чтобы была по прекрасному глупа, но точно не тупа, мужчина хотел бы даму попышнее, чтобы бёдра были округлые, но грудь не должна быть больше его ладони. Что по характеру, так она должна быть схожа с самим Кавехом, но не до такой степени, чтобы подобная схожесть вгоняла в краску. С такими думами мужчина заснул на холодной лавке, согретый мыслями о прекрасной незнакомке с высоким голоском, но почему-то весь сон был пропитан безэмоциональным тембром соседа... Никогда. Никогда двадцативосьмилетний мужчина не подумал, что сердце его замрёт так мгновенно, весь он выпрямится, а губы предательски задрожат. Он во все алые глаза свои смотрел на того, кто заставил чувствовать себя никчёмным более, чем обычно. В то мгновение всё сознание его тянулось к этому ещё неизведанному существу, которое было таким знакомым, но до такого далёким, что хоть беги по всем дорогам Тейвата, а не поймаешь, даже не приблизишься. А голос? Как же уши Кавеха хотели бы слушать его вечно, чтобы было как сейчас, чтобы хрипловатый смех заполнил твоё сознание. Аль-Хайтам светился в лучах закатного солнца, пытаясь тщетно укрыть свой заливистый смех за бокалом, до смешного нелепо хмурясь и закрыв глаза. Мускулистая грудь его быстро вздымалась под такт каждому такту, а подводка смешивалась со слезами, скатываясь по острым скулам. Кавех хотел бы зарисовать эту картину, запомнить такого Хайтама, навсегда оставить себе. И ведь всего лишь глупая шутка Сайно, которая невольно вырвалась у того, и за которую ему было стыдно (но то, что после вся Академия знала её, означало, что матра был доволен собой) под бо́льшим градусом, чем вся компания привыкла, заставили секретаря впервые в жизни рассмеяться! Рассмеяться так, что вся таверна смотрела за их столик и все ловили этот красивый звук. А смех Хайтама был действительно красив.

Может мы в чём-то и похожи, во мне тоже ничего не поменялось, я не трепещу перед тобой и не пытаюсь позвать в тихий угол, чтобы прижимать к себе.

Мне тепло уже от того, что я полюбил тебя с первого смеха.