Счастливый кораблик

Январь. Иногда Фёдор задумывается, добился ли он в жизни того, чего действительно хотел. Он поступил в университет в штатах, он уже подрабатывает в лаборатории. У него есть лучший друг — его сосед по комнате по совместительству. Всё как он и хотел в целом. Однако даже это не спасает от серых будней. Дни проходят одинаково, одинаково скучно и иногда одиноко. Фёдор абстрагируется от этих мыслей, фокусируясь на своих учебных и рабочих задах. Его мозги одновременно и проклятие и благословение, так что он предпочтёт использовать их правильно. Наверное. Он пытается работать в лаборатории сегодня. За окном холодная зима, однако нет ни намёка на снег. Так непривычно. Несмотря на то, что это уже не первая зима, проведённая здесь, это всё ещё сбивает с толку. Иногда он скучает по снегу. Иногда он скучает по дому. Его отвлекает глухой стук, а затем последовавшие за этим ругательства сразу на нескольких языках. Среди них и русский. Фёдор с удивлением смотрит в сторону упавшего парня, на вид его ровесника, который видимо вписался в дверной косяк и ещё уронил коробку с кучей бумаг. Парень японец, одетый в старый кардиган, который по виду был отобран у какого-то дедушки. Фёдор сосредотачивается на пробирках перед собой, но не может не кидать ещё пару взглядом в сторону неуклюжего незнакомца. Неуклюжий незнакомец собирает все выпавшие из коробки бумаги обратно, а затем подходит к столу Достоевского и оставляет всё это добро ему. Он говорит «Твои отчёты», а затем уходит, споткнувшись по пути об чей-то отодвинутый стул. Фёдор даже не успевает сказать «Спасибо», в попытке проверить, знает ли этот парень что-то на русском кроме мата. Парень исчезает слишком быстро. У Фёдора слишком много работы, чтобы беспокоиться об этом. Он почти сразу забывает о неуклюжем парнишке. Февраль. Дазай не верит в судьбу. Не верит в людей или в высшие силы. Зато он верит в себя. Верит только в двух близких друзей и в то, что их ждёт то самое «счастливое будущее», которое по-сучьи не спешит наступать. Ода и Анго убедили его подать в этот глупый университет и получить образование, потому что «нельзя просто так растрачивать свой интеллект». Ей богу, словно они его родители. И вот он скоро заканчивает учёбу, пока эти двое предателей бросили ещё на втором курсе и теперь пытаются открыть какой-то бизнес. Дазай, конечно, их поддерживает. Морально. Но не совсем уверен в том, что это было хорошей идеей. Ему нужны деньги. Он подрабатывает в лаборатории при университете, разносит бумаги, заполняет иногда эти бумаги. Вообще, эта идеальная среда для практики в оригами. Однако об этом Дазай не говорит, потому что он всё ещё не глупый человек. Иногда ему становится скучно, иногда он думает, что если бы остался в Японии, то всё было бы гораздо легче. Иногда он думает, что мог бы и остаться в этом тупом семейном бизнесе и сейчас не быть кем-то, вроде мальчика на побегушках. Иногда он вспоминает сосредоточенного студента из лаборатории. Дазай не знает, кто он, но вполне замечает этот суровый взгляд фиолетовых глаз и усталость, скрытую в них. Он также не знает, почему этот парень так запомнился. Он один из многих, может просто внешность стала запоминающейся? Дазай игнорирует тот факт, что думает об этом в течение ещё двух недель, после их первой «встречи». Игнорирует тот факт, что чувствует что-то, замечая этого хмурого парня в лаборатории в очередной раз. Сегодня Дазай приходит в парк, просто чтобы подышать свежим воздухом. Хотя если быть полностью честным, он не хочет находиться в общежитии и не хочет, чтобы его сейчас кто-то мог найти. Анго и Ода имели дурную привычку проверять его иногда, будто ему нужен присмотр. Глупость. Однако Дазай никогда не запрещал им этого. Он сидит на траве у пруда, думая, были ли здесь утки. Рядом с ним толпа мальчишек, спорят о том, кто из них идиот, раз забыл взять с собой игрушечный кораблик, который они договорились запустить. Дазай думает три секунды, прежде чем вмешаться в их разговор и спросить, есть ли у них бумага. Один из мальчишек вытаскивает из своего портфельчика тетрадку и вырывает целый лист, протягивая ему. Дазай мысленно думает о том, что родители этих детей забыли предупредить, что нельзя разговаривать с незнакомцами. А затем он складывает лист несколько раз, делая бумажный кораблик, и протягивает его мальчишкам. Мальчик, давший бумагу, хихикает и говорит «спасибо», а остальные спешат достать свои тетради и тоже вырвать оттуда листы. Дазай делает им всем кораблики, улыбается, когда видит радость этих детей, которые, поблагодарив, убегают ближе к пруду, чтобы запустить свои бумажные кораблики. Один из мальчишек рисует на кораблике какие-то узоры, а затем отдаёт обратно Дазаю, пробормотав с улыбкой что-то неразборчивое себе под нос, прежде чем убежать. Дазай с удивлением смотрит на раскрашенный бумажный кораблик. Дазай не замечает, как за ним всё это время наблюдал другой человек, но замечает, как этот человек подходит к нему. — Ты парень из лаборатории, — говорит Дазай, прищурившись и смотря внимательно на подсевшего рядом человека. — Фёдор Достоевский, — представляет он. Дазай думает пару секунд, прежде чем вручить ему разукрашенный кораблик. Он ловит на себе удивлённый взгляд фиолетовых глаз. — Счастливый кораблик. Ты вечно хмурый, когда я тебя вижу, — усмехается Дазай, объясняя. — Может это сможет помочь? Дазай не представляется в ответ, он прекрасно знает, что во время работы у него всегда есть бейджик с именем, который Фёдор при желании может рассмотреть. Он молча поднимается с места и уходит, не давая Фёдору шанса ответить. Он не может видеть, как на лице Фёдора действительно расцветает слабая улыбка. Март. — Да ладно тебе! — восклицает Коля Гоголь со своей кровати. — Просто пара часов! Тебе же не сложно. Проведи их снова со своими колбочками и пробирками. Фёдор закатывает глаза. Он не хочет покидать свою комнату сегодня. Особенно для того, чтобы Коля мог привести в комнату своего партнёра. И всё же через пару минут уговоров он сдаётся и уходит из комнаты. Фёдор всё ещё думает о кораблике и парне из лаборатории. Фёдор всё ещё не узнал его имени, потому что их графики перестали совпадать, а в дни, когда они оба всё же видятся, они загружены работой, так что не подходят друг к другу. Фёдор думает, что впервые в жизни его так сильно заинтересовал человек. При этом он всё ещё не спешит прикладывать усилия, чтобы познакомиться. И он продолжает воспроизводить встречу в парке раз за разом, вспоминая детей, окружавших этого парня, который аккуратно складывал бумагу и превращал её в кораблики. Вспоминая улыбку, искреннюю и такую беззаботную. Вспоминая подаренный ему, Фёдору, счастливый кораблик. Фёдор не замечает, что возвращается в тот парк и сидит там. На той же скамейке, с которой в прошлый раз наблюдал за парнем, что развлекает детей простым оригами. Дети в парке играют у пруда. Фёдор почему-то наблюдает за ними. Это совсем другие мальчишки, у них какие-то игрушечные лодки, у которых даже есть работающие моторы. Дети смеются, заходят в воду по колени, когда лодки заплывают далеко, они ловят их и запускают повторно. Фёдор ловит себя на мысли, что предпочитает бумажные лодки. Так глупо. Очень-очень глупо. В течение всего месяца Фёдор так и не узнаёт его имени. Апрель. Дазай не надеется ни на что. Он выкидывает Фёдора из головы, потому что у него есть долги — как учебные, так и финансовые, хотя это тоже из-за его учёбы. У него есть два друга, у которых прогорает бизнес и он не может им помочь, кроме как приходить почти каждый вечер и пить вместе с ними. Дазай находит более выгодную работу, чуть подальше от университета, и увольняется с лаборатории. Теперь он совсем не видит Фёдора Достоевского и ему кажется, что это к лучшему. В его паршивой жизни ему не нужно ещё одно временное отвлечение, которое в конце концов приведёт его к ещё большему разочарованию, когда всё закончится. Дазай думает, что поступает правильно. Дазай не замечает, что пьёт с друзьями, не потому что поддерживает, а потому что алкоголь помогает заглушить его мысли. Иногда он возвращается в парк. Не может объяснить зачем и почему, просто приходит и сидит у пруда. «Очищает мысли», сказал бы прежний он. «Ждёшь, что он тоже придёт», говорит с ехидством голос в голове сейчас. Дазай не обращает внимания, но чувствует разочарование каждый раз, когда Фёдор Достоевский не находит его. В конце концов, он погружается обратно в свой водоворот из учёбы и работы. Дазай загружает себя максимально, чтобы у него не было и шанса думать о ком-то, кроме себя самого. Это срабатывает. Это также немного подрывает его здоровье, но у него нет времени беспокоиться. Май. Учёба скоро заканчивается. Становится теплее. "Мир расцветает". Дазай проводит больше времени в своей комнате в общежитии, ему нужно думать, где жить летом, потому что ещё раз жить с Анго и Одой он не сможет. Эти двое заставят его есть три раза в день и спать, что может быть хуже? — Что-то случилось? — спрашивает Сигма, его сосед по комнате. Дазай лениво поднимает на него взгляд и мотает головой, он не хочет делиться своими проблемами. — И всё же? — Жильё, — немногословно объясняет Дазай со вздохом. Он видит замешательство на лице Сигмы. — Мне нужно жильё на лето. — О, — произносит Сигма, садясь на свою кровать и думая о чём-то несколько секунд. — Я знаю человека, которому тоже нужно жильё на лето. Коля говорил, что его сосед нашёл квартиру, но сам не потянет. — Не думаю, что хочу делить квартиру с кем-то снова, — устало стонет Дазай, прекрасно зная, что Сигма не воспримет это как оскорбление на свой счёт. Они оба любят одиночество, только поэтому они смогли столько лет делить комнату — игнорировали и не беспокоили друг друга по максимуму. — Он скорее будет как призрак, — с усмешкой говорит Сигма, ловя после своих слов заинтересованный взгляд Дазая. — Серьёзно тебе говорю, этот парень самый спокойный сосед, которого ты вообще сможешь найти. — Хорошо. Июнь. Не то чтобы Дазай ожидал встретить тогда Фёдора, когда Сигма привёл его в комнату своего парня и сказал, что там живёт и тот самый «спокойный сосед». Не то чтобы он открыто показал удивление. Но он точно уловил странные переглядки Сигмы и Коли в тот день, как будто эти двое о чём-то знали. И всё же это было лучше, чем жить на улице. Они уже две недели живут вместе. Это совсем немного неловко. Но Сигма не врал. Фёдор хороший сосед. Достаточно хороший, чтобы иногда вообще забывать о его существовании. Единственный раз, когда они перебрасываются больше чем двумя фразами, это когда они обсуждают покупку вентилятора. Скоро наступит ужасная жара. Июль. Фёдор не ожидал, что Коля вернётся в штаты так рано и попросится к нему переночевать на пару недель. Он не подумал спросить об этом Дазая, когда согласился. В любом случае, это Фёдор платит за коммунальные услуги, он имеет больше прав в этой квартире! Коля приходит и жалуется, что Сигма всё лето проводит на работе в родительской фирме, из-за чего они вообще не видятся. Фёдор говорит, что это называется ответственность, а Дазай лишь фыркает, случайно подслушав этот разговор. Не совсем «случайно подслушав». Вообще, это Коля с Фёдором пришли на кухню, где он уже сидел, и стали разговаривать. Они и не возражали, что он может их слышать. Фёдор не может понять, когда Дазай с Колей становятся друзьями, однако он точно может понять, что однажды в субботу в спальне Дазая пахнет травой, а эти двое смеются без причины. Дазай не знает, как соглашается попробовать травку, но Коля убеждает слишком хорошо. Теперь они вдвоём в его спальне курят субботним вечером, не заботясь о том, что Фёдор придёт и осудит их. В любом случае, это дазаевская комната и сам Дазай может делать здесь всё, что угодно, пока это не влечёт за собой проблем с законом или нужды в денежной компенсации. Дазаю весело. Коля отходит ненадолго, чтобы ответить на телефонный звонок с Сигмой, борясь с заплетающимся языком. Фёдор сидит с ними в комнате, только потому что ему кажется, что за ними нужен контроль. Дазай предлагает косяк ему, но тот отказывается, поэтому он смеётся и называет Фёдора занудой. — Поедешь с нами в Новый Орлеан? — продолжая смеяться, спрашивает Дазай, пытаясь сфокусировать зрение на фигуре Фёдора перед ним. — Сейчас? — изогнув бровь, недоверчиво спрашивает Фёдор, размышляя, нужно ли ему подыграть. — Послезавтра, — отвечает Дазай и улыбается, поднимая взгляд в потолок. — Коля сказал, там какой-то фестиваль, мы должны пойти туда. Фёдор хочет сказать «протрезвей, а затем уже говори про поездку в Орлеан». Вместо этого он прикусывает язык и просто слушает бессвязный бред, который Дазай произносит далее, уже не задумываясь о смысле. Он смотрит на Дазая ещё несколько минут, пока Коли нет в комнате. Он замечает за собой, что признаёт Дазая красивым. Понимает и что смотрит на него дольше положенного, хотя Дазай явно не замечает этого, продолжая говорить что-то о том, насколько автомастерская двух японцев в штатах была плохой идеей. Он не говорит больше о том фестивале тем вечером. Фёдор совсем не ожидает того, что утром Коля предложит ему ту же самую поездку в Новый Орлеан и даже покажет два билета, которые они с Дазаем уже купили для себя, и один забронированный для Фёдора. Фёдор согласится и через день они окажутся в Новом Орлеане в дешёвом отеле, чтобы сэкономить. Фестивали совсем не то, что Фёдор назвал бы «своим». Его раздражает толпа, раздражает громкая музыка и вообще все возможные звуки, от которых потом долго болит голова. Он совсем не понимает, как согласился на это. Однако ловит себя на мысли, что не жалеет. Дазай в свою очередь пытался пригласить Анго и Оду с собой, но те отказались. У них какой-то новый стартап, а Дазай совсем не пытается высказать свой скептицизм по этому поводу. Именно поэтому он отключает голову и следует всем идеям, что возникают в голове Коли Гоголя. Они даже входят в шатёр гадалки, Фёдор закатывает глаза, но идёт за ними. Там он впервые узнаёт, что Дазая привлекают оба пола, и это вызывает очень странные чувства, которые Фёдор объяснить так и не может. Коля в какой-то момент отбивается от них, потому что Сигма неожиданно приехал тоже и теперь они вдвоём убегают на все эти развлечения для парочек. Дазай смеётся, Фёдор снова закатывает глаза. Они оба рады за Колю, они оба знали о том, что Сигма приехал в тайне от него, чтобы удивить. Пара коктейлей расслабляет и Фёдор больше не беспокоиться о том, что здесь слишком шумно. Дазай больше не беспокоиться о том, что они остались вдвоём. — Хочешь на колесо обозрения? — спрашивает он, забирая у проходящей мимо официантки с подноса ещё один коктейль. Дазай даже не смотрит, что там, он просто пьёт и морщиться, когда понимает, что это было значительно крепче всего предыдущего. — Будет романтично. Он добавляет это зачем-то и смеётся. Дазай не замечает, что Фёдор, как ему кажется впервые за всю жизнь, немного краснеет. Дазай больше увлечён мыслями, что ещё здесь можно сделать, чтобы не скучать. В конце концов они уходят с территории фестиваля, садясь на берегу реки неподалёку. Скоро закат. Они устали, им жарко и они совсем немного чересчур пьяны. — И всё же стоило сходить на колесо обозрения, — говорит Дазай, откидываясь назад на локти. Фёдор продолжает сидеть, подогнув одно колено к груди. У него снова появляется его типичный меланхоличный взгляд, когда он смотрит вдаль. Дазай говорит много чего, чтобы отвлечь от глубоких мыслей, куда тот уже погрузился. — Что? — спрашивает Фёдор, наконец отвлекаясь и совсем не понимая, о чём они ведут разговор. — Нравишься ты мне, говорю, — беззаботно говорит Дазай, совсем не задумываясь о том, какой смысл он вкладывает в эти слова. Дазай не знает, что делает, но поднимается с локтей и целует Фёдора в губы. Коротко, смазано, но искренне. Дазай улыбается в поцелуй и совсем не жалеет. У Фёдора нет возможности ответить или хоть как-то отреагировать. Их прерывает звонкий и весёлый голос Коли Гоголя, которого Сигме приходится держать под локти, чтобы тот не упал. — Эй! Мы вас почти потеряли! — кричит Коля и расходится в хохоте, не заметив, что произошло пару секунд назад. До конца поездки в Новый Орлеан они так и не возвращаются к этому разговору и поцелую. Август. Фёдор никогда не любил игнорировать проблемы, но теперь это единственное, чем он занимается. Теперь, когда Коля узнал от него о произошедшем, всё, что он делает, это смеётся над Фёдором и дразнит его за неумение выражать чувства. После Нового Орлеана они вернулись в свою рутину, в которой не замечают друг друга. Дазай почти не чувствует разочарования и обиды. Фёдор почти признаётся ему во взаимности. Коля съезжает как только узнаёт, что Сигма уже не вернётся домой. Поэтому он оставляет их двоих в ещё большей неловкости. Иногда он зовёт Дазая покурить ещё раз, но тот отказывается каждый раз, понимая, что трезвость именно то, что никогда не привело бы его туда, где он сейчас. В середине августа Дазай впервые решается заговорить с Фёдором о чём-то кроме списка продуктов. Он зовёт его посмотреть на метеоры. Фёдор без раздумий соглашается. Они зовут Колю и Сигму, потому что оба понимают, что вдвоём не справятся. Они едут на одолженной у Анго машине. Дазай за рулём, Коля ставит дурацкие песни и заставляет остальных подпевать, Сигма следит за маршрутом и берёт несколько пледов, Фёдор покупает им еду, воду и находит телескоп. Через час они посреди какого-то поля, сидят с телескопом или лежат на расстеленных пледах, ожидая своей очереди и смотря в небо. Через некоторое время, когда они насмотрелись в телескоп и теперь просто лежат, Коля с Сигмой стелют себе отдельно, многозначительно посмотрев на обоих друзей, когда отходят на расстояние, с которого можно предположить, что не будет слышно разговоров, но это не так. Они оба предусмотрительны и им очень интересно, что будет дальше, но это секрет. Дазай увлекается небом. Фёдор увлекается его полными интересом глазами. Когда они заводят разговор об астрофизике, оба понимают, что наконец нашли того, кто понимает. Того, кто действительно разделяет интерес. Фёдор не говорит ничего о чувствах, но теперь это он тот, кто целует. Сентябрь. Возвращаться в общежитие не сложно. Особенно с учётом того, что теперь у Коли получается убедить Дазая поменяться с ним комнатами, чтобы тот мог жить с Сигмой. Дазай не говорит этого, но он вообще не против, он только и ждал, когда Коля предложит ему это. Теперь они вчетвером встречаются на выходных. Теперь Анго и Ода с улыбками спрашивают, почему Дазай такой счастливый в последнее время. Теперь всё немного менее серо и менее скучно. В один из вечером Коля убеждает Дазая проколоть ухо. В домашних условиях. Без Сигмы или Фёдора рядом. Дазай соглашается, потому что забывает, что их пьяные идеи не ведут к хорошему. У них есть иголка, бутылка виски и уверенность. После появляется боль, кровь и маты на четырёх языках. Они чудом избегают заражения. Они не избегают очень долгой лекции от Сигмы и Фёдора о том, почему это была плохая идея. Дазай сдерживает самодовольную ухмылку, когда замечает, что Фёдор задерживает на нём взгляд гораздо дольше, потому что ему скрытно нравятся серёжки в его ушах. Коля самодовольной ухмылки не сдерживает и потому получает слабый подзатыльник от Сигмы. Октябрь. Они не фанаты Хэллоуина. Ни один из них. По простой причине, что это никогда не было частью их культуры. Празднику никогда не уделялось столько внимания в их странах. Тем не менее они идут на одну из тематических вечеринок. Фёдор говорит, что единственная возможность вытащить Дазая из его ужасных свитеров, а Дазай отвечает, что это единственная возможность оправдать ужасные мешки под глазами Фёдора. Они оба не обижаются. Они оба веселятся на вечеринке, но уходят рано, продолжая веселье в своей комнате. В тот вечер у них много поцелуев и они впервые заходят дальше. Ноябрь. Не то чтобы Дазай праздновал День Благодарения, но так как они живут здесь уже несколько лет, то Анго и Ода освоились и приняли эту традицию. Поэтому он празднует с ними. В конце концов, индейка гораздо лучше, чем очередная порция дешевого фастфуда или противной еды из университетского буфета. В этот раз он решает, что им пора познакомиться с Фёдором. Это странное решение. Дазай даже шутит про то, насколько это похоже на встречу с родителями. Фёдор его веселье не особо разделяет, но соглашается прийти. Его тоже подкупает мысль о нормальной еде. Анго и Ода встречают их тепло. Это почти не неловко. В конце вечера Ода говорит Дазаю, что понимает, отчего тот такой светящийся. Дазай закатывает глаза в ответ, но не может сдержать улыбку. Декабрь. Зимой холодно. Не настолько холодно, чтобы пошёл снег, но Дазай теперь кутается в большее количество одеял, сидя на кровати и строча какое-то эссе по философии на своём ноутбуке. Фёдор устраивается рядом с ним, потому что ему нужен источник тепла, несмотря на ворчание этого самого источника, и тоже занимается учёбой. Он тоже уволился с лаборатории, ведь он смог добиться стипендии в этом году и теперь у него одной проблемой меньше. Фёдор отказывается принимать тот факт, что его «я не тактильный человек» превратилось в то, что теперь он сидит бок о боком с Дазаем и они оба молча делают свои домашние задания, а иногда один из них отвлекается, чтобы поцеловать другого в макушку или в щёку. Это ощущается правильным. Это ощущается уже родным. Фёдор планирует вернуться домой на Рождественские каникулы, впервые за последние три года. Он зовёт Дазая с собой, а тот соглашается, даже не подозревая, что их ждут сутки, проведённые в самолётах и аэропортах, отчего он устанет и будет жаловаться каждые три минуты. (В среднем, каждые три минуты и двадцать три секунды, Фёдор от скуки засекал). Это первая за последнее время зима, в которой они видят снег. Дазай мерзнет сильнее и теперь жалуется на мороз, тем не менее ни разу не говоря, что он жалеет. Они целуются под падающим снегом. Фёдор думает, что счастливый кораблик действительно был счастливым, а Дазай думает, что может теперь он немного верит в судьбу.