Это наша любовь

«У Скизов вышел новый влог! Рассказывайте, как он вам?» «АВВВВ! Хенины такие просто>>> Я серьезно давно не видела их во влогах вместе! Такие зайки!» «Я все ещё жду полноценный влог из качалки. Хотя бы когда-нибудь. Я выживу. Попытаюсь. Я ведь не одна такая…» «Минсоны подраконились… конечно в шутку, но прям действительно ощущения, будто есть что-то, что правда задело их обоих в словах друг друга…» «ОАЛЛШВЫЫ ТУМИНЫ😭😭😭» «Сынмину так идут шорты, господи! И то как Минхо трогал его ляжки— слишком много, но приятно, хотелось бы больше» «Хмф… мне не нравится. Лучше бы Джисона так трогал. Они действительно пара. А с Сынмином лишь развод. Что вообще такого особенного есть в нем, чего нет в Джисоне? Ханни идеален во всем!!! » «Джисон и телом гораздо лучше будет. По сравнению со всеми, лишь Сынмин весь дряхлый какой-то» «Его бёдра ничто по сравнению с Минхо. Вот у кого ему надо учиться, это точно» «У него не такое шикарное тело, хоть он и хорош в вокал. Однако, я правда все таки, в сравнение с другими… мгм…» «Чанбин, прихвати Сынмина с собой в качалку, думаю, ему не помешает чутка над телом своим поработать» И дальше ещё куча разных фраз, с одним и тем же смыслом. Одна за другой, и каждая хуже прошлой… Он, хуже других участников во всем... Ким вообще случайно наткнулся на этот пост в твиттере. Просто было время отдохнуть, и вообще-то, обычно его лента наполнена милыми животными. Либо же красивыми рисунками стэй, его и других мемберов. Щеночка всегда восхищало разнообразие стилей. Всегда такие разные, ведь каждый художник выделяет, то, что нравится именно ему. Животные же всегда расслабляли и умиляли. Ему никогда не надоест на них смотреть. И сидя одним, и с кем-то, успокоить даже через экран, могут только животные! Это их уникальная способность, Сынмин уверен в этом. Обычно Ким не зацикливается на плохих словах в его адрес. Он не наблюдает специально за этим. Забот в жизни хватает и без этого. Читая комментарии, знает, что всегда найдутся неугодные, которым что-то, да и не устроит, как бы не старайся. Даже в самом идеальном человеке. Бесполезно подстраиваться под стандарты всех и сразу. Поэтому стоит просто уйти от этого. У него еще есть свободное время, в течение которого он мог бы сходить покушать с кем-то. Или начать докучать кому-нибудь мозги. Но… Минхо потом отдельно же подходил и сказал ему, надевать чаще такие шорты, ведь они очень подходят младшему. Однако эти слова… нет! Они обсуждали же такие вещи! Даже про Джисона! Все обговорено было, давным-давно! И поняли всё, сошлись в едином ответе. А самое главное!

«Если что-то волнует – говори»

Все ведь хорошо, да?

Да.

Точно?

Да?

Ты сам хоть уверен?

Да.

Но почему ты сейчас думаешь о тех комментариях в сторону твоих бёдер, тела и в целом тебя?

…

Из глаз убежали все искорки. Уже до конца дня они так и не засияют, как до прочтения всех этих высказываний. Самым первым, это заметит Инни. Малыш их. Причем практически сразу же, но убежать от него, в разы проще, чем от старших, а простого: «Я очень устал» - хватает сполна, чтобы его не спрашивали больше. Они все очень долго ждали выходных и достаточно сильно устали, ведь так? Да, все именно так. Значит, вполне логично, отсутствие сил, даже у того кто найдет их, чтобы побесить всех на последок. Обнимашки придают сил, не так много, но лучше, чем ничего. На то макнэ и есть макнэ. Всегда поддержит и подбодрит. Хотя они все стараются помогать друг другу как могут. Просто тот увидел самым первым это, и не привлекает к этому внимания, давая хёну покоя в своем пространстве. Только от мыслей так не избавляются, к сожалению. Слова остались где-то внутри него, приращивая к себе и страх... Фраза про его «усталость» действует удивительно легко на всех. Практически для всех старших, Ким очень устал и ждет конца рабочего дня. Эта неделя забрала слишком много сил. Даже если это стало их обыденностью. Спать ему в целом и так хочется. Но Сынмин правда устал, однако если бы не комментарии, даже сейчас были бы силы ходить и докучать всем, чтобы приподнять настрой всех. Или просто издёвки ради. Хехе. Возможно это не вызвало каких либо вопросв, ибо сами хены были измотаны, не замечая ничего подозрительного. На всех сработало. Ну, практически. Минхо очень хорошо знает, как младший готов до последнего держаться, даже если последние силы на исходе. Сам страдал не меньше от его выходок, однако терпел. Хотя бы колкими фразами, но его старались всегда дразнить. Возможно, даже если Сынмин заболеет, все равно будет так делать. Со всеми. Но, "устал"? Здесь точно что-то не то. Поэтому, Минхо сразу хмурится после неудачной отмазки со стороны младшего. Такое нетипичное поведение, и в его смену? Никогда. Чтобы его щеночек и грустил? Пф, он узнает причину и разберётся с ней, только ради младшего. Ли понимает, что сейчас ему ничего не скажут. Младший в целом не был тем кто говорит о своих проблемах. Надо или самому раньше начинать разговор, или ждать пока он молчит. Сынмин всегда терпит до последнего, от чего Минхо пытался отучить, но пока что не особо получалось. Старший проделывал всегда огромный труд ради искренних. И сейчас надо снова начинать. Можно подумать, что это тяжело. И да, тяжело. Но и он не шёлковый. Киму тоже не всегда сладко с ним. Только вот, они оба готовы всегда позаботиться друг о друге. Танцор приходит вместе с Феликсом к кабинету, где проходили всегда уроки вокала. Там и были их молодые вокалисты. Младший Ли как раз хотел предложить что-то для них, как вместе живущих. А старший сможет попытаться узнать причину такого поведения Сынмина. Начать попытку хотя бы. – Давайте пойдём сегодня поужинать в ресторане, где курочка с соусом была, таким прям сочным-сочным? Там еще так вкусно готовят американо! Я так наесться хочу, и откинуться полежать все выходные… Феликс говорил это с явной мольбой в голосе, лисенка это даже рассмешило. Одному идти до туда в тягость и грусть. Особенно их цыпленку. Вот кто не переносит одиночества уж точно. Доставки до них не доходит, слишком далеко общежитие от заведения, что очень сильно огорчало всех, но вот желания было много! Хоть отбавляй другим! Но не у него одного, что понимали прекрасно все. Минхо подумывал пойти с ними, но как знал, что рано соглашаться. Планы Кима, были совсем другими, вызывая в душе старшего тревогу. – Я бы пошёл, но лечь спать хочется гораздо больше. Прийти обратно, и в кровать улечься сразу. Желательно до завтрашнего ужина. – А ужинать? Ты что ли не будешь? – взгляд Яна становится обеспокоенным, второй раз за день. Снова из-за Кима. Слишком много внимания привлекает к себе. По его плану он должен вести себя менее подозрительно. Надо не привлекать к себе внимания… – Неа, я в перерыве успел хорошо поесть. – смотреть в глаза собеседникам отвратительная идея. Лучше сконцентрироваться на нотах, что лежат прямо под носом. Он считает, что лучше избегать неприятностей, которые могут произойти. – Хен… тогда, мы с Ликсом и Минхо-хеном принесём тебе курочки на завтра, чтобы ты тоже насладился ей! – «солнышко» все-таки дотягивается до айсберга. Никому не расскажет, но лёд тает под теплом этих солнечных лучшей, что приземляются на плечи и хлопают. Легко и невесомо, просто согревая тем, что там оказались. Ах, его окружают частички солнца. Как минимум две точно. Ким решил просто обернуться к ребятам, чтобы убедиться в отсутствии всяких проблем или вопросов, но понял, что с одним выводом поспешил.

Минхо не пойдет с ними.

Он не оставит Сынмина одного в общежитие с таким настроем. В целом вряд ли бы его таким оставил бы одним, хоть где-либо. Другие от старшего Ли не требовали каких-либо ответов. Его взгляд говорил всё сам за себя. Чонин пару раз моргает и кивает. Для себя скорее, или может Феликсу. Сегодня старшему надо узнать причину непривычного поведения одного вредного щеночка, за которыми он следит, а так же, по совместительству своего парня. И никто не смеет мешать, даже пытаться втиснуться в то что есть между ними. Ведь если Ли не сделает ничего сейчас, то дальше может быть лишь хуже. Оба не обговаривали вслух об своих отношениях в группе. Никогда. Но их соседям в общежитии не надо было ничего объяснять. Сами уже прекрасно понимают все. Они не обвиняют их в молчании, не намекают на недосказанность некоторую, которая висит, когда заходишь на кухню или еще куда-то, а они находились там вдвоём. Их вполне все устраивает. Феликс ясно показывает, что те могут сказать тогда, когда сами посчитают нужным. Чонин же кивает рядом на все эти слова. Даже если лисёнка и цыпленка разделить, и спросить в разных концах города, один лишь взгляд кого-то из них, покажет мнение второго по этому вопросу. Единый ответ сразу был на языке этого дуэта. Австралиец с пониманием смотрит в глаза кото-хена. Там бушует море, однако оно такое теплое, без желания причинить вреда окружающим людям. Феликс не меньше других волнуется о мемберах. Страшно представить какое волнение окутало бы его тело, если бы с партнером что-то случилось, будь он в отношениях с кем-то. Договорившись уже за дверью кабинета, что двое принесут курочки в общежитие для пары, все разошлись в нужные им кабинеты, доделывать оставшиеся планы. Минхо не будет подходить с попытками докапываться до причины, пока они на работе. Все карты Сынмина он раскроет уже в общежитие.

***

Прежде всего, старшему надо проводить «детей» до двери, когда те уже уходили. Оба одеты по погоде, не мерзнут, не простудятся. Но с двумя грустными улыбками, и пожеланиями удачи. Они тоже надеются на то, чтобы щеночку их группы стало лучше. Однако уйти из дома грустными им не позволят. – Чтобы вернулись целыми и сытыми. И с курочкой. Первые два пункта, жду у себя в личке в виде фотографий. А последнее своими глазами на столе. Вздохнув, после закрытия двери за младшими, он потупил в фанеру.

"Что может являться причиной грусти его мальчика, причем так неожиданно?"

Угрызения совести плелись в душе, от осознания, что его парню больно, а он даже не знает причину, поэтому и сделать пока ничего не может. Сжимая руки в кулак, а силу в голове, Ли идёт к младшему. Он не верит, в то, что тот правда спит. Но в комнате лишь тишина и темнота. А на кровати находит тело, укутанное в любимое одеяло. «И ведь не солгал, спит» Всей накопившейся усталости за недели без единого отдыха, уже будто и не было. Смотря на Минни, укутанного в тепло, спящего с самым мирным лицом, хочется заключить в свои объятия и не отпускать. С ним хочется быть хоть всю вечность. Жаль, что все желания надо отложить. В начале, ему надо как-нибудь самим узнать причины. Не просто так же он тут. Хотя лучше бы просто так, а не из-за резкой перемены в поведении младшего. Первым делом он смотрит телефон. Это было самое очевидно место, в котором он мог узнать из-за чего это пошло. Или хотя бы крупицу причины. Они уже давно дали разрешение просматривать телефоны друг друга, если в том есть нужда. Хотя на деле, обычно Минхо воровал телефон, чтобы на него сделать селок и обрадовать потом этим Кима. Сынмин обычно ему оставлял в заметках какие-то комплименты, либо фотографии котов и собак. К сожалению, сейчас ему не до всего этого. Но он обязательно оставит потом чуть позже специальное эгьё для вокалиста. Первым под осмотр попадает браузер. Только кроме текстов, электронных книг и аккордов песен там ничего нет. Даже в истории. В режиме инкогнито тоже вполне пусто. После проверку проходит ТикТок. Мало ли какие видео там попалось… но сохранившаяся лента показывает лишь эдиты с ними и другими айдолами, животных, а так же разных вокалистов… В других мессенджерах так же пусто. Ничего что могло бы быть причиной. Конечно, она могла быть и в голове Сынмина, но он надеялся узнать все, не докапываясь до любимого. И последним заходит в Твиттер, где сразу показывает на пост с вопросом о Влоге. Ему нравится этот влог. Начиная с того как он успешно любовался тогда видом под названием «бедра Сынмина». И заканчивая тем как пару раз смог точно шлепнуть по заднице, а так же потрогать бедра сквозь шорты. Только уже из-за этого влог прекрасен. В целом ему и так практически всегда нравились их видео, но эти причины особенно важны. И плевать, что если в итоговом варианте этого нет, по понятным причинам. Но ему ничего не говорили, значит все ещё вполне нормально, а то что вырезали было просто лишним материалом. Минхо интересно почитать мнение других. Он смеётся с некоторых, за пару часов, там образовались очень интересные истории и предположения. Что-то запоминает для себя. Но идя дальше в лес, появлялось больше дров, улыбка уже осталось где-то на входе в этот лес, потому что дошёл до самых первых слов в сторону тела его парня. Ниже появились ещё одни, время сделало их лишь ещё противнее. Абсолютно все твердили о недостатках тела Сынмина… «Уроды. Не было бы вас так много, нашёл бы каждого» Минхо больно смотреть и читать все это. Ким никому не обязан ходить в качалку. Он прекрасен своей стройностью. Тем как мышцы едва заметны, мягкие. Если не напрягать, то и не заметишь, в этом их шарм. Они по-особенному красивые. Весь Сынмин красивый. Младший ничего не обязан никому, а тем более старшему. Главное чтобы рядом был, и не молчал. Однако другие не видят его таким, какой он в глазах Ли… Хмурый взгляд бегает по комочку одеяла, где, откуда то точно торчала макушка. Возможно, брови не так сильно напряжены при виде того, каким кажется маленьким певец в одеяле, даже если он выше его самого. Все становится мягче, при появлении Кима в поле зрения. – Вот как проснёшься… Я покажу тебе твоё тело во всей красоте. Чтобы не думал больше о таких комментариях и показал себя другим в следующий раз. Дурак. Большие лапки, обхватывают по бокам, чтобы прижать парня к себе поближе. Из-за одеяла трудновато оказывается, но он защитит своего Сынмина от всех, даже если тот не просит. И согреет.

***

Жарко. Душно. Очень. Слишком. Сынмину очень жарко, из-за чего становится и тяжело. Будто на нем что-то лежит, либо рядом где-то. Но точно это было не одеяло. Оно так не сковывает. Руки ноют в мышцах, от того что не шевелились во сне никак. Или не смогли пошевелиться. Он хотел бы и дальше спать. Сон очень хорошо иногда помогает сбежать от проблем. Но в этом ему определенно что-то мешает. Возможно даже, что это мог быть и кто-то по сей видимости. В районе груди чувствуется крепкая хватка. По бокам особенно сильно одеяло прижато к его рукам и бокам. Спина ощущает жуткое тепло. Кто-то точно сзади спит, вместе с ним, и с особым старанием прижимает к себе. Ох как бы он на эту личность поворчал бы сейчас… Не открывая глаз, Сынмин пытается вылезти из оков. Совершенно плевать на вероятность разбудить «крепкую хватку» во время попыток. Он просто хотел уйти подальше от этой жары. А вообще от мыслей этого дня. От загонов. От себя… Наконец то, отцепившись, Сынмин встает с кровати, чуть ли не летя прямо к окну. Все футболка сырая из-за пота, простыня скорей всего точно такая же. Не оглядываясь назад, руки сами находят ручку окна, чтобы впустить чего-то свежего в комнату. Легкие наполняются резко воздухом, которые прорезает своим появлением, моментально успокаивая устроенные им порезы. С улицы веет прохладой. Уже начинает темнеть, но еще вполне светло… он надеялся поспать ещё несколько часов. Мысли обрываются руками на талии, образовавшиеся совершенно из ниоткуда. Сжимающие крепко и властно. Они уверены в своих действиях и точно знают, что принадлежит им. Минхо. – Хо? Это ты? Господи, от тебя слишком жарко, я весь в поту… – даже поворачиваться не станет. Руки опираются о подоконник, чтобы прижаться лбом к стеклу. Будто ледяное. Или он как магма. – Ммм…? Жарко? Значит, я очень хорошо могу согреть своего щеночка, даже во сне. – Прижимаясь щекой к плечу младшего, Минхо довольно улыбается и целует через футболку, сократив расстояние между ними вновь. Возможно, засыпать было не самой лучшей идеей, но с таким Кимом не поспать – кощунство. – Я же хотел выспаться, а проснулся из-за жара… – Ворча недовольным голосом, поворачивается чутка к Ли, Ким потирает глаза и зевает прямо в лицо, из-за чего глаза еще больше слезятся. «Словно сияют. Как звёзды» - скорей всего сходство имеет причины, в виде появления на вечернем небе первых звезд, которые как раз таки и выглядывают в окне из-за Кима. – Ты сможешь ещё выспаться за эти выходные, я тебе обещаю щеночек. Устрою все точно так, как тебя надо, чтобы было хорошо. Разворачивая лицо к шее, он целует нежно, слегка облизывая, прямо в угол между шеей и плечом. Он… он очень любил так облизывать Сынмина… Щеночек предполагает, что трое котов в доме дают о себе знать, даже вдали от них. И уже привычней выражать любовь к парню именно так. Глаза цепляются за растрепанный вид, душа обливается теплом от такого домашнего, такого любимого, такого… его хёна. Ким сжимает руки в кулачки, выдыхая приобретённый недавно воздух из лёгких. Он был очень слаб перед их главным танцором. Практически всегда. И сейчас не исключение. Сынмин уверенно скажет, что Ли возможно был магом в прошлой жизни, а его заклинание, проклятие которое он просто наложил на него, поэтому перед старшим такая слабость. Минхо выберет вариант проще. Просто очаровал до смерти такого наивного вокалиста. Им нравятся оба варианта. Но все-таки первое более заманчиво. – Постой… Погоди, а почему ты тут? Я думал, что ты как-то, ну… с Фелом и Чонини в то-о… господи, как же оно называлось, чёрт. Ну, то кафе где курочка вкусная… – Совсем ещё сонный. Пытается вспомнить то, что должен знать, но ему не обязательно этого делать. Зато милый. – Я разве говорил о том, что пойду с ним? Стоя полубоком, он сразу замечает издевательский вопрос на лице старшего. Обычно с таким выражением, он будто придирался. «Что-то не так?». Добавляя к этому наглости в голос. Минхо обычно на всех так и смотрел. Но незнакомцы видели пустой вопрос на лице, вместо наглости. Сейчас же там была любовь. Или беспокойство. Ким изначально посчитал, что танцор оставит его одного в таком состояние, даже смирившись сразу с этим внутри. Теперь же чувствует, как глупо это даже звучит со стороны. Ему ведь не скрыться от старшего со своими эмоциями никак. Даже если он не показывает ни одну эмоцию, его видят насквозь, абсолютно. Скорей всего он и вправду ещё тот идиот. – Не помню… Ты промолчал как то… вроде так было – Договорив, лицо опускается, уже готовясь спрятаться за ладошками от этих глаз. – Молчание не всегда знак согласия, ты же сам прекрасно знаешь. Пальцы ухватывают одно из запястий, которое уже хотело укрыть своего владельца, и подносят к губам, только чтобы поцеловать костяшки пальцев. Вторая рука замирает в воздухе, а губы сами собой сжимаются в тонкую полоску. На свету румянец лица уже невозможно было бы скрыть. Однако сейчас щеки начали гореть, и этого никто не заметит. И хоть молчание не знак согласия, губы уходят дальше от маленьких костяшек, перебираясь на добычу крупнее. Ключицы, что будто специально вылезают из под футболки. Только для него. Ограничение всегда одно на двоих. Только поцелуи и облизывания. Большого им нельзя. Киму легко сдерживаться, в отличии от Ли, который часто ловит себя на желание укусить. Приходится остановиться, вдохнуть запах любимого, чтобы начать целовать много раз одно и тоже место. «– Запомни где это. Там бы я оставил тебе укус» Сынмину стыдно признавать, однако он правда помнит каждое зацелованное место, где могли бы быть укусы. Облизнув губы и выдохнув воздух, Ким откинул голову назад, предоставляя гораздо больше пространства, особенно шеи. Ли не надо говорить дважды, но ещё рано давать все сладости младшему, слишком много сладкого разом, вредно для здоровья. Настало время издевательств. – Минни-и, младшие решили остаться у хенов, потому что Бинн, узнав куда те пойдут, попросил и им курочку тоже принести, а в итоге остались в видеоигры играть. Мы сейчас одни. Дак вот почему не слышно никого. И игра старшего сразу становится ясна. Ким Сынмин влип. Ему надо сделать выбор. Начать самому или позволить Минхо подвести все к этому. Хотя тот уже успешно все сделал. Закрыв глаза, он чувствует дыхание на шее, решаясь сделать самим шаг в этот момент. – Тогда, м-мы могли бы вместе… заняться любовью. Младший слишком смущался произносить это слово. Лишь в переписке мог написать, собираясь всеми силами перед этим в жизни. Однако на самом деле он всегда был таким нежным в процессе, что другого от него и не ожидаешь. Минхо думает, то даже смена позиции не повлияла бы на отношения младшего к этому процессу. Он не занимается сексом. С ним лишь любовь. – Конечно щеночек. Но сегодня предлагаю попробовать кое-что новое, будет чуть проще, и надеюсь так же приятно. Но в начале, скажу одну важную вещь – губы прижимаются к уху, чтобы даже комната не слышала этих слов, лишь Сынмин. Однако все же прикусив при этом слегка за мочку, заставляя милого задержать дыхание – Никогда не слушай и не смотри то, что пишут другие. Ты прекрасен всегда. Твоё тело восхитительное, хотя мне важнее все-таки, именно сам ты, а не внешние качества. Будь, пожалуйста, всегда тем Ким Сынмином, которого вижу только я. Щеночек жмурит глазки, и надеется исчезнуть из рук любимого. Ему так стало стыдно за то, что и он читал это. За то, что заставляет старшего волноваться об этом. Минутное возбуждение сменяется смущением, точнее стыдом, окутавший с головы до ног. Настолько, что глаза покрылись мутной пеленой. Какие же эмоциональные качели принёс этот день. – П-прост– – Не извиняйся. Те шорты тебе очень подходят. Мне нравится они на тебе. Как и говорил, надевай их чаще. Твои бёдра так прекрасны милый, что я даже могу постараться доказать тебе это. Попытка тихо вдохнуть, без шмыганья не удается. В тишине звучит особенно громко. Приходится быстро проморгаться, чтобы повернуться головой к Минхо. – К-как ты себе это представляешь? Они же не такие накаченные как у тебя и… – Прекрасные бёдра не обязательно накаченные, Минни. Именно поэтому мы сегодня и будем попробовать то, о чем я слышал – Теплые руки, стирают следы, образовавшиеся от намокших глаз любимого. Младший дрогнул, и с огромными зрачками ожидал ответа. Он определенно был милым, смотря на него так. Минхо на секунду думает, надо ли вообще все это. Не мал ли Ким для всего этого ещё? Может у него ещё есть шанс загладить вину за все прошлые разы, когда опорочил младшего, и свернуть с этой дорожки? Но он вспоминает все слова Сынмина по этому поводу. Он сам соглашался, сказал миллион раз "да" в их первый раз. Хоть и дрожал весь, но смотрел внимательно за страшим, и кивал когда видел сомненье, а еще он очень любил Минхо в этот момент. Отступать незачем. Голос опускается до хрипотцы, ради атмосферы – Я хочу предложить тебе сегодня межбедренный секс. Он чувствует, как вздрагивает в одну секунду всё тело щеночка. От предложения или от голоса? Минни не ответит, однако оба эти фактора заставили что-то внутри остановиться, из-за чего организм так дрогнул, прямо в руках мастера. – М-межбедреный с–? Это получается, что ты… ты… как это? – Это получается, что тебе надо прижать свои бёдра близко друг к другу, а мой член будет двигаться прямо между ними. Я буду все так же нежен с тобой. Минхо проводит рукой от коленки, до бедренных косточек, щекоча их кончиками пальцем. Забравшись под резинку шорт, поглаживал кожу. Язык снова тянется, чтобы облизнуть ухо с укусом за хрящ. Ли искусно настраивает инструменты, струна так напряженна, но не рвется. Выдох резко прорезал тишину комнаты, звуча практически как стон. – Минхо! Я-я же не смогу принести тебе столько же удовольствия как обычно. Они совершенно худые. – Вот это мы сейчас и узнаем. Правая рука резко исчезает, оказавшись вновь уже под коленями, поднимает вверх, а левая подхватывает поясницу, помогая удержать. – Н-но если это не будет приносить тебе удовольствия! Д-давай лучше как обычно! – Маленький вредный Ким Сынмин, хватит спорить. Даже если придется прекратить, ты и представить себе не можешь, о том, как совместная дрочка с тобой, заводит и удовлетворяет не меньше. Да и лучше так, чем обычный. Иначе снова все выходные в постели пролежишь. Сынмина несут на кровать, укладывая на смятые простыни, не давая и секунды что-то сказать, дабы не задал ещё глупых вопросов, вновь начинают целовать. Поцелуи начали приобретать более требовательный характер, чем до этого. Киму не стало от этого хуже. Он чувствовал лишь приятное удовольствие от такого слабого подчинение. Вслух не говорил, но на подкорке сознания, сам понимает, что Минхо уже уловил его слабость на подчинение. А сейчас ему это и давали. Чутка, но хорошего понемногу. Стоны были хоть и приглушенными в поцелуе, но этого для наслаждения хватает. С коленки пальцы забираются под шорты, заставляя задержать дыхание от хватки, появившейся на бедре. Ли вряд ли подберёт все прилагательные к ним, поэтому сказал бы: «Просто сами потрогайте и поймете». Однако это невозможно, ведь к его мальчику не может никто прикасаться, если тот сам не разрешит, Сынмин же вряд ли бы такое позволил по отношению к себе. Так что, эти прелестные бедра принадлежать только Ли Минхо. Отдав одной руке шанс потрогать ноги младшего, вторая уже лежала на талии под футболкой. Такой аккуратной и тонкой, чуть сильнее нажать, может быть сломается. Но никогда не происходило этого. Минхо успел сжать её столько раз. В самые милые моменты, когда мешал младшему готовить на кухне, и даже в самые скрытые, когда помогал младшему ездить на нём. Большие «лапки» на талии Сынмина отпечатались в глазах у младшего, где-то далеко. Достаёт в самые необходимые случаи. Сам же младший руками цеплялся за спину и шею. Пытается не упасть, в эти чертовы руки полностью с головой, когда чужие губы начинают гулять по его ключицам. Ему усложняют задачу, ведь старший начинает целовать грудь. Даже не снимает футболки, залезая прямо под неё. – Г-господи! Да с ними ты её в начале! – руки Сынмина уже сами взяли край этой чертовой футболки, пока другие руки не останавливают их. – Мне с ней было теплее, да и твой запах весь в ней – проведя языком от пупка, до края шорты, Минхо достает свою головы из бесящей ткани, наконец-то снимая её с Кима. Поначалу морщится от холода, понимая почему Ли было тепло, но мерзнуть его не оставляют, покрывая грудь новой порцией поцелуев и облизывания. Сынмин очень хорошо чувствовал одной из ног, возбуждение, которое теперь впивалось ему в ногу. Он не может и на трезвую голову представить себе то, что предложил Минхо, а тут ещё и с такой лаской. Но старые поддразнивания остаются так же с ним, позволяя колену без стыда, начать аккуратно надавливать в то место где была вся кровь старшего. Чужие ногти моментально впиваются в бедро, выдавливая из него слишком резкий вдох, перерастающий в стон, от укуса старшего прямо под диафрагмой. – Ким Сынмин, моя нежность может и не распространяться на прелюдия с таким поведением. Поэтому будь хорошим щенком. Ли хорошо знает, что делает, ибо понимал, что после таких слов, услышит лишь скулёж младшего. Минни будет самым послушным щеночком, только для него. Самым послушным, но самовольным. Настолько, что все же приподнимется, чтобы все таки поцеловать шею и уши старшего, которые начинают сразу гореть. И связь не мала, что позволяет доставлять друг другу удовольствие без лишних слов. Раз начал одну инициативу, то надо и другую. Длинные пальцы заставляют отвлечься от поцелуев живота, чтобы позволить снять с себя футболку. И не уходя далеко, стягивает спортивные штаны. А вот это уже заставляет усмехнуться. – Выглядит как то, что я бы опробовал с тобой. – усмехнувшись, Минхо вжимается своим пахом в чужой, что еще был скрыт шортами, чтобы прояснить идею младшему. На добавку, делает пару толчков бедрами, заставляя вокалиста прикусить губу с тяжелым вздохом. – Как думаешь, сможешь ли ты кончить себе в боксеры, не снимая шорт? – М-минхо, сейчас ты хотел другое попробовать же… – Знаю, но я хочу уже придумать нам игру на следующий раз – щечки целуют прямо у глаз, в которых блестят звезды. Ли не особо и знает астрономию, но уверен, что там звезды. – Значит, мы с тобой играем? – Не-а. Мы любим друг друга, Минни. Новый поцелуй в губы, менее горячий чем прошлые, но после слов Ли, Сынмин тает у него в руках. Это самый сладкий поцелуй. Правильно. С ним возможно только любить. Пальцы бегают на краю кожи и одежды. Танцор даже может видеть, как выглядывают чужие боксеры. Будто дразнят. Ха. Но он же может стянуть сразу две вещи, Ким же забрал у него две, значит и он может. Все равноценно. Поэтому залезая сразу ниже, последние вещи стягивают с тела любимого, что подрагивает от желания, накопившегося в теле. Теперь его щеночек находится перед ним во всей своей красе. Его тело прекрасно, кто бы, что не писал. Они просто не знают что теряют. Однако сейчас надо пометить то, что никто никогда бы не увидел. Но им и не надо этого видеть. Зубы Минхо прошлись по каждому сантиметру ног, наслаждаясь, как и от простых: «Ой», так и от того, как под ним скулят. Сынмин не воспринимал свои ляжки, как чувствительную зону. Даже прикосновения к ним, во все прошлые разы ничего ему не давали. Однако намеренные укусы одного наглого кота, определенно дали понять, что стоит задуматься. А вот кому, это уже другой вопрос, но подумают оба. И внутренние, и внешние части бёдер полностью искусаны. Из-за извинений, в виде зализываний, каждый миллиметр в слюне. Ноги Кима дрожат без шуток. Их трясет от всей стимуляции, что стало слишком много уже на полпути. Хоть признать и стыдно, но скорей всего он кончил, если бы его парень не остановился. Уши будто под водой, ибо все звуки звучат с огромным искажением внутри его головы. По логике, это мог быть только Минхо. И Сынмин ничего не понимает из его речи. А он ведь даже упустил момент, когда его любимый снял последнюю вещь, предоставляя вид, на одну из горячих вещей в этой комнате. Все таки самое горячее здесь, это весь Ким Сынмин. Но тот не знает об этом. Ли же не знал с кем говорит, потому, как видит состояние своего Минни, что поскуливает от такого огромного внимания к его ляжкам. Даже чутка подув, ему показывают реакцию, лишь в виде ещё одного скулежа. Он же ведь лишь хотел спросить издевки ради, могут ли они не использовать смазку с таким количеством слюны. Старший осознает, что очень перестарался. – Минни, пожалуйста, если слышишь мой голос нормально, то посмотри на меня. «Щенячьи» глазки начинают бегать вокруг, распознав смысл слов, чтобы найти того кто это сказал ему. Из-за пелены слез, ему ничего не видно. Но хватает чутка больше стараний и концентрации, для нахождения. Его глаза блестят. Рядом нет ни одного источника света, но в глазах свет. И Минхо видит там лишь любовь. Такую верную, глубокую и теплую. Он благодарен своему МинМину, что тот дарит её именно ему. Это золото его жизни. – Щеночек, тебе надо чутка восстановиться? Или мы можем продолжить так? Рука Минхо находит ладонь младшего, чтобы сжать и притянуть парня чуть ближе к себе. – М-минхо, я… я могу. Пожалуйста, д-давай до конца! Такая большая лапка, сжимает в себе с такой потребностью. У Сынмина не самая сильная хватка, но даже такая не позволит Ли уйти. – Тогда, сейчас перевернись на живот, хорошо? Разместившись на боку другой рукой, танцор помогает перевернуться на живот. В этот раз вместо привычного шлепка, рука сжимает ягодицу с особой нежностью, заставляя выдохнуть лишнего воздуха. – А теперь что-то более знакомое нам. Да и я помогу тебе удержаться. – руки в наглую блуждают по все спине, останавливаясь в какой-то момент на талии, чтобы губами притянуться к уху. – Давай, Сынминни. Твоя любимая поза. Называется в честь тебя мгм! Обычно, Ким сразу же начал бы ворчать за такие шуточки, даже если был бы близок к разрядке. Однако сейчас, все ощущаются иначе. Ему сложно привыкнуть, поэтому он опускает эту шутку. Может, отыграется потом. Сейчас лучшего вместо этого послушно выполнить просьбу, после исчезновения веса старшего с него. Ему стыдно всегда в ней стоять, пока Ли не входит. После проникновения, всегда становилось слишком плевать. Хотя потом некая часть возвращалась в виде шуток. Прибить хочется сильно, но что-то останавливает. Минхо лишь говорит, что его пёсик послушно ведёт себя на поводке. Ладно, ему жаль, что он не может его прибить. Но так бы он не смог сейчас оказаться в таком положении. Когда сам Ли так нежно просит, опуститься на локти. А еще советует смотреть под себя. И чем это ему поможет вообще? С учетом любви к зрительному контакту у обоих, это лишь минус. – Последний штрих. Сожми свои бёдра. Для меня, пожалуйста. Господи. Как он может отказать? Дальше до ушей лишь доходит звук открывающегося колпачка смазки. Младший упустил момент когда старший отходил. Смазку они всегда прятали не в тумбочках, а подальше. И спустя пару секунд хлюпанья, рука мажет разогретую субстанцию заранее, по дрожащим бедрам, проникая чутка внутрь. Сынмин бы точно молчал, если б его бедра не искусали полностью, что все таки заставило зажмурить глаза со стонам на губах. – Минни, ты же помнишь, Я всегда рядом, если что-то не так, то дай мне знак. Практически беззвучное, но слышимое «Да». Руки надавливают на колени, заставляя сильнее сжаться. Последний этап. – Ким Сынмин, сейчас старайся держаться. Я держу тебя, но тебе главное не раздвигать ноги. Особенно сейчас. Во время моего проникновения. Тишина режет все внутри, заставляя обоих волноваться, даже если они во всем уверены и полностью подготовлены. Страх заставляет вспомнить их первый секс. Точно так же волновались и дрожали. И в своей любимой манере, старший слегка… пугает, резко проникая меж бёдер членом, который успел также смазать. Смазка помогает проникнуть, а также добавляет звуков, не отставая от стонов, что слетают с пары губ. Они разносятся по всей комнате, другие же в разы тише. Это все укусы кота. Вроде секс между бёдер звучит не особо во всех своих пониманиях, оказывается на деле очень сексуальной. Минхо сам не давал и надежды, предполагая, что будут они друг другу дрочить в итоге. Очень приятно удивлен, от ощущений с таким родом проникновения. Бёдра младшего действительно сжимали с достаточной силой, чтобы придать нужные ощущения, стягивая с уст старшего такие же стоны. – Минни, чёрт… ты умница. Ты и твои бёдра так хорошо сжимают мой член. Сможешь ему помочь и кончить между них? Господи, господи, господи! Как же смущала эта грязная речь! Чёртов Ли Минхо! Но от этого его спина лишь больше изгибается, срывая с губ ещё один писк. И за что ему все это, где он нагрешил, кроме как в постели? Глаза слезятся, но даже так он может открыть глаза. Чёрт. Ли Минхо. Чёртов Ли Минхо! Вот почему лучше смотреть вниз. Чтобы видеть, как член его любимого двигается прямо между бёдер. Входит и выходит, именно там. Чёрт. Минхо – чёрт. Забыв, про окружающий мир, его застало врасплох исчезновение члена, и резкий толчок снова, при котором орган снова появился в поле его зрения. Стон получился чуть громче то ли от самих действий, то ли от смущения, то ли от того, что он видит всю эту картину. Но он продолжит смотреть. Ему нравится. Господи, да кому он врёт. Его это завораживает, заставляя выгибаться и прикусывать губу. Пока Минхо трахает его бёдра, Сынмин любуется членом, что так идеально появляется и исчезает снова и снова. За это записывают в извращенцы? Однако, кое-кому стоило отвлекаться и на другие вещи. Например, поцелуи по спине, грязные фразы и вопросы. Ох, Минхо не слушают. Это звучит очень обидно. Он резко замедляет весь темп, начиная входить и выходить как тянущийся мёд. Ли хотел спросить куда же смотрит Ким, но вскоре осознал на что смотрит младший. И наклоняется к уху, набирая свой темп снова. А ворковать над ухом вокалиста, это его особая личная работа. – Щеночку так нравится смотреть, как мой член появляется и пропадает между его бёдер, да? Если я сделаю та-а-ак.. – орган медленно выходит, чтобы резко толкнуться обратно, вызывая этим стон, на пару с дрожью в теле. – И-идеально. Мой малыш так хорошо принимает мой член, еще и любуется им так. И ведь сделал, как я тебе советовал. Хороший мальчик. Связь с миром полностью обрывается после последних слов, оставляя пару в мире желаний. А этого у Минхо оказывается, хоть отбавляй. У Кима и не меньше. Не каждый раз его спина выгибается, как в первый. А тело дрожит ещё и от постоянной похвалы, просто за то, что он дышит, заставляя внимательней смотреть меж своих бёдер. Где он видит, как с члена падают капли от их и природной смазки, прямо ему на колени. Чёрт. «Малыш заслужил» – Стоило только попросить прикоснуться, только вот узнает Сынмин, что одной фразы и приближения руки достаточно, чтобы кончить. Минхо пока не понимает, но вспомнив, припомнит младшему об этом шутками. Пока что, его малыш заслужил всего в этом мире. Особенно увидеть, как сперма старшего начинает стекать с его бёдер, пока тот не вышел. Оставить стекать всю жидкость по своим бедрам удовлетворяет что-то внутри младшего, от чего, высвободившись из оков любви, он переворачивается, не позволяя всему смазаться по простыне. Последняя капля его разума. Ведь все таки младший правда устал, желая спать, и оставить Ли Минхо в недоумении, пока тот не поймет, что Сынмин сразу же вырубился. – Вот же… мелкий чёрт. И мне одному прибираться? Молчание знак согласия. Да. Нет, Минхо вообще-то не против прибраться одному. Неплохо можно разложить мысли в голове. Все равно Сынмина он уже– Младшему лучше не знать об этих шутках. И о том что, вместо привычной селки, старший сфотографировал его бёдра. По его понятиям они выглядели очень сексуально, будучи полностью испачканными. Ладно, он оставит там и милую фотографию. Чтобы успокоить своего щеночка. Теперь же, когда все чисто, младшему будет ни холодно, ни жарко, Ли ложится второй раз за день, обнимая младшего своими длинными лапками.

***

Он чувствует, как еще щеки целуют, вместе со лбом, не прикасаясь к губам при этом. Хочется спросить уже, а как же его губки, но вместо этого лишь зевает, создавая непонятный звук, вызывающий лишь смех. – Доброе утро, соня ты мой – ласковые пальцы в волосах перебирают пряди, расслабляя голову – А в губы поцелуйчик, хён? – Уже с утра пораньше так хочешь моего внимания? – Всегда хочу. Глаза спрятаны за веками, но слышно усмешку в голосе. Ким Сынмин всегда готов украсть чужое внимание, лишь оно было его. Зато поцелуйчик получает. – Давай, просыпайся. Я даже завтрак успел тебе приготовить, а ты все спишь. Умывайся, и я буду тебя ждать на кухне. Иначе холодным есть все будешь. Тепло исчезает с бедра, заставляя наконец-то открыть глаза, чтобы взглянуть на старшего. Такой весь уютный снова и пахнет домашней едой. Как ему не лень так рано вставать вообще в свой выходной? Ким всегда брал от выходных все, поэтому просыпался вместо привычных 7 утра, в 11 или позже. Проводив танцора взглядом из комнаты, предварительно кивнув, убеждая что придет, Сынмин поднимается. Бёдра резко ноют от того как много им вчера внимания уделили. Между ними теперь натирает. Вот же блин… снова мазь искать. Однако, Ким всегда рад этому. Он любит все это, что получает от Минхо. И так же видит как тот ценит это же. Наконец-то встав, сразу же идет в ванну, чтобы встретить и сразиться с монстром «лицо утром». Минни не считает, но он снова победил в этой войне, ха. На кухне пахнет замечательно вкусно, от чего слюнки сами начинают накапливаться во рту. От залипания отвлекает поцелуй в шею – Садись уже есть давай, залипыш. Хочется поворчать так, как им привычно, но правда в этих словах есть. Он чего-то много залипает во всем. Радует, что утром, пока никого нет, они могут в уютной тишине побыть, чтобы свои мысли обдумать или план на день. Без лишней болтовни, это и есть они оба. Сынмин вспоминает, что ещё не заглядывал в телефон. Хочется и не смотреть, зависимость такое себе, но осознание, что могут быть разные интересные вести, заставляет полезть за ним в карман. Разблокировав, его сразу же встречает фотография Минхо. Новая совершенно. И блин, он спит там на фоне. Он специально, что ли так сфотографировал? Гадёныш. Время фотографии показывает сегодняшнюю ночь, значит правда сфоткал именно тогда, когда он уснул. Но это все вызывает у него улыбку, все-таки так справедливее. По привычке проверять галерею, Ким листает влево. Первая секунда. Что это? Вторая секунда. О чёрт… «Зачем он это сфотографировал?» Прикусывая губу, Сынмин просит обратить на себя внимания, зовя Минхо по имени, чтобы протянуть телефон, с вопросом: «Что это?» Читающий какую-то статью, Ли поворачивается, не ожидая увидеть первую ночную фотографию. И сдержавшись, он может уверенно поднять взгляд, чтобы заметить смутившееся лицо любимого. – Это наша любовь, Ким Сынмин. Под столом в колено пинает чужая нога моментально.