Когда наступает ночь

Несмотря на близкое расположение общежития по отношению к нужному корпусу университета, Луи всегда выходит очень рано. На это есть несколько уважительных только для него причин: во-первых, это позволяет ему побродить по пустым коридорам и насладиться тишиной, о которой не знает никто из окружающих его соседей в общаге. Их комната оказывается единственным тихим уголком в наполненном визгами коридоре каждый вечер и утро, даже вежливые просьбы Лиама и не очень вежливые угрозы Остена (их соседа) не помогают исправить ситуацию. Во-вторых, это позволяет Луи не стоять в очереди к турникетам на входе, считывающим студенческие пропуска с такой скоростью, что даже сухопутные черепахи склоняются с уважением. В-третьих, в чем сам Томлинсон ни за что не признается добровольно, это позволяет ему безнаказанно сидеть на подоконниках, читать книги и не обращать внимания на тревоги в его душе. А их всегда довольно много: будь то сложная тема по предмету, название которого состоит из шести не связанных между собой слов, которые никогда не выстраиваются в голове в нужном порядке, или новая ссора родителей, из-за которой его сестра Джей не спала ночью. Прошло несколько недель с той самой вечеринки, но Луи все равно во всех подробностях помнит, как приехал домой с начинающейся головной болью из-за выветривания алкоголя и плохим настроением из-за необходимости вмешиваться в отношения родителей. Он всегда считал их умными людьми, способными найти выход в любой критической ситуации, будь то неожиданная двойка по математике, принесенная Джей в слезах со школы, или первая драка Луи в возрасте пятнадцати лет, когда ему сломали нос в попытке что-то доказать. Родители всегда могли успокоить и вернуть улыбку на лицо заплаканных детей, но почему они не могли разобраться в своих отношениях и не видеть, как напряженная атмосфера сказывается на подрастающем ребенке, который каждый день живет в страхе перед надвигающимися криками и битьем посуды. В тот вечер Луи отпер дверь своим ключом, снял обувь в оглушительной давящей тишине, отметил, что куртки отца и его ботинок нет в коридоре, прошел мимо осколков некогда красивых стеклянных стаканов, взял упаковку сухих салфеток, стоящих на тумбочке в зале, и сел на диван рядом с лежащей под одеялом матери. — Он снова ушел, — тихо проговорила она в подушку, будто боялась повернуться лицом к сыну. — Как поступает каждый раз, когда не хочет признать свою вину. Ему всегда было проще отвернуться и уйти, пока я не остыну, чтобы не извиняться… Луи посидел еще немного, пока мама не уснула, так и не взяв ни одной салфетки, убрал осколки, пока кто-нибудь на них не наступил, убрал остывший ужин, так и не тронутый ни одним членом семьи, в холодильник, прикрыл окно, чтобы никто ночью не замерз, и только потом тихо направился в комнату сестры, которая уже дремала на кровати. Он лег на одеяло, надеясь, что запах алкоголя выветрился по дороге, и позволил Джей прижаться к нему, обняв свою спящую сестренку. Луи старается не думать о плохом, сидя в коридоре университета в ожидании первой пары. Сестра через несколько дней уедет в летний лагерь вместе со своей подругой со школы, экзамены сданы, через пару недель он сможет наконец ощутить наступление лета, может даже пару раз отправится с Найлом к озеру в компании его друзей. Возможно даже встретит кого-нибудь, чтобы заглушить мысли о той игре в мафию? Луи не понимает, почему мысли о парне по имени Зейн так сильно отличаются от того, что он обычно чувствует даже по отношению к своим партнерам? Никогда еще эмоций не было так много, страх никогда не смешивался с желанием, воодушевление с волнением, такой контраст пугает, он не ощущается рациональным, разве так должно быть? Разве одна единственная встреча должна быть такой разрушительной? У Луи в голове так много вопросов, что он не сразу замечает Лиама, направляющегося к нему с телефоном в руках. — Готов к собранию по практике? — спрашивает Пейн вместо приветствия, затем внимательно оглядывает друга. — Ты в порядке? Луи не знает, что ответить на этот вопрос, поэтому подергивает плечами, свешивая ноги с подоконника, чтобы освободить место для Лиама. Пейн всегда понимает, когда Томлинсон не настроен на разговор, поэтому начинает рассказывать о своей поездке к семье, заполняя тишину уже полупустого коридора. Через какое-то время к ним присоединяется пара одногруппников, с радостью вливающихся в беседу. Найл появляется, словно из воздуха, с первым звонком, еле дыша от поднятия на третий этаж, за что получает пару легких шлепков по голове и шуток о вреде курения. Группа начинает двигаться к актовому залу, не прекращая диалога, и Луи следует за ними, пока все не разделяются в потоке других студентов. Он теряет из виду всех, кроме Лиама, поэтому продолжает следовать за ним. Помещение актового зала университета, в котором все еще каким-то чудом обучается Луи, умудряясь к концу каждой сессии оставаться без долгов, оказывается довольно просторным и чистым, полной противоположностью всем подобным залам, в которых парень бывал до этого. Единственной чертой, объединяющей все эти помещения, является скудное освещение, оправдываемое отсутствием окон и слабыми лампочками, из-за чего перемещаться приходится в полутьме, стараясь не потерять в толпе Лиама, уверенно двигающегося к свободным местам недалеко от второго выхода. Собрание, информация о котором появилась только вчера, посвящено учебной практике, с которой Луи сталкивается впервые за два года обучения. Он видит студентов своего курса, с которыми часто встречается на поточных лекциях, людей постарше, большую часть которых он никогда не видел до этого момента. Лиам же, кажется, знает каждого второго, поэтому радостно обменивается рукопожатиями со всеми, мимо кого проходит. Оставляя своего друга приветствовать студентов и преподов, Луи занимает крайнее кресло в предпоследнем ряду, надеясь на быстрый побег сразу же после завершения собрания, и видит Найла в другом конце зала, сидящего среди девушек из профсоюза и упорно жестикулирующего во время разговора с Эшли. Пейн заканчивает диалог с преподавателем по истории и садится рядом с Томлинсоном, выдавая всю информацию, которую только что узнал о практике: она длится две недели и проходит в стенах университета по расписанию, которую группы получат в конце собрания. Луи в восторге от того, как Лиам умудряется получать сведения обо всем, что происходит вокруг, задействуя свою природную обаятельность. Он рад быть его другом, пусть даже это и не было его выбором: Пейн просто подошел к нему в первый день учебы, когда Томлинсон плутал между корпусами в поисках нужного, пытаясь разобраться в системе нумерации кабинетов, и помог получить студенческий пропуск, будто понимал, что Луи просто попытается затеряться в толпе в надежде, что им нужно туда же, куда и ему, боясь спросить у прохожих помощи. Лиам помогал ему освоиться не только в стенах университета, но и в общежитии, оказавшись одним из его соседей по комнате, которую они делили на четверых, хотя к сегодняшнему моменту один из студентов, Джон, уже выпустился и освободил свое место, пока так и не занятое. — Так, так, город не спит, не правда ли? — доносится тихий голос позади Луи, вынуждая его подпрыгнуть от неожиданности и резко обернуться. Зейн стоит рядом с его креслом, склонившись к парню так близко, что непослушные пряди его челки почти касаются лица Томлинсона, их плечи едва соприкасаются, от такой близости его бросает в жар. Проходит какое-то время, пока Луи вспоминает, как правильно дышать, облизывает пересохшие губы в надежде, что в полутьме не видно его предательского румянца на щеках. В голове происходит попытка придумать хороший ответ, но ни одна не приносит адекватного результата, поэтому Томлинсон улыбается и легко пожимает плечами, надеясь, что не выглядит как влюбленный идиот прямо сейчас. Интересно, осознает ли Зейн, какое влияние способен оказывать на людей? Луи, и до этого тяжело находивший слова для поддержания диалогов, в данную секунду совершенно теряется, чувствуя себя ослепленным цыпленком в свете фар. А Зейн выглядит идеально: на нем черная рубашка, скрывающая татуировки, к большому сожалению Томлинсона, глаза блестят, словно от восторга, мягкий свет висящей над ним лампочки выгодно освещает его лицо, из-за всего этого Луи хочется плакать. Люди не бывают такими идеальными, а если все же чудеса и случаются, то эти людей никогда бы не заинтересовал Томлинсон. Он упорно заставляет себя не искать подвох, причину, по которой Зейн сейчас находится настолько близко к нему, он даже оглядывается на Лиама на случай, если парень вдруг на самом деле пришел не к Луи, но Пейн что-то упорно печатает в телефоне, не обращая внимание на происходящее. — Ты не сильно разговорчивый, да? — спрашивает Зейн с веселой улыбкой на лице, склоняясь к Томлинсону еще ближе, что теперь может без проблем поцеловать его в лоб. — А ты не сильно вежливый, если подкрадываешься к людям вот так, — находит в себе силы ответить Луи. Он надеется, что это не звучит грубо, просто в данный момент он занят попытками осознать, хочет ли он отклониться от парня или ему приятна такая близость. Зейн прищуривает глаза и ухмыляется, затем открывает рот, чтобы что-то сказать, но крик: «Малик! Стайлс! Бегом сюда!» — заставляет того бросить взгляд в дальний угол актового зала. Луи только сейчас замечает кудрявого парня, стоящего позади Зейна. Сегодня на нем нет рубашки с фламинго, а волосы зачесаны назад, поэтому Томлинсон пару мгновений пытается понять, почему этот человек кажется ему знакомым, а затем, когда осознание настигает его, Зейн уже выпрямляется. — Прости, босс зовет, — весело бросает он, отходя от Луи, хватая своего друга за рукав, вынуждая тем самым идти за ним к преподавателю, который указывает им на два свободных места. На секунду Томлинсону кажется, что Зейн подмигивает ему, но он не может утверждать наверняка, потому что не может доверять своему телу рядом с ним. Так что он тяжело откидывается на спинку кресла, тихо выдыхая и мысленно считая до десяти в попытке замедлить свой пульс, когда замечает веселый взгляд Лиама, направленный на него. — Что? — фыркает он, отмечая, что почти все помещение уже заполнено студентами, а на сцене стоит декан факультета с микрофоном в руках. — Ничего, — загадочно тянет Лиам, улыбаясь до ушей. — Просто интересно, насколько сильно ты попал. Луи бормочет несколько грубых слов, пока декан здоровается с присутствующими, на что Пейн лишь смеется и тянется рукой, чтобы потрепать Томлинсона по волосам, прежде чем переключить внимание на выступающего. Кажется, что весь скудный бюджет на лампочки был направлен только на освещение сцены, потому что декан буквально поглощен светом, из-за чего на него почти больно смотреть. Он быстро переходит к сути, не отвлекаясь на вводные слова про важность практик в образовательном процессе и влияние ее результата на размер стипендии, что и до этого понятно каждому сидящему здесь. Луи узнаёт, что большую часть времени студенты будут самостоятельно работать в выделенных им кабинетах, закрепленные за ними преподаватели будут приходить несколько раз за выделенные два часа ежедневной практики, чтобы занести в ведомости информацию о посещаемости и следить за прогрессом работы. Целью данного недобровольного сплочения студенческого коллектива является создание общей программы и дальнейшая ее защита. Затем декан подзывает к себе старост, чтобы выдать им распечатанное расписание, и на этом собрание заканчивается. Лиам дублирует информацию в чат группы, прощается с Луи, будучи вынужденным задержаться в зале для помощи преподавателям, и покидает свое место. Томлинсону остается лишь начать движение к выходу, пока основная масса людей не направилась туда же, что он и делает, быстро соскальзывая с кресла. По пути ему приходит сообщение от Остена, говорящее о том, что парня не будет в общежитии до следующего утра, что дает возможность Луи поспать пару часов в тишине и покое, если судьба будет благосклонна к нему. К сожалению, за то время, которое Томлинсон тратит на чтение смс в телефоне, рядом с ним уже собирается довольно большая толпа нетерпеливых студентов, из-за чего парень оказывается зажатым чужими конечностями, подталкивающими его к выходу. Луи тяжело вздыхает и старается поддерживать темп в надежде, что его не раздавят по пути. В толпе людей, спешащих к выходу, Луи лишь краем глаза замечает Зейна, смеющегося над какой-то шуткой Гарри, но быстро теряет их из виду, словно их на самом деле там никогда и не было. Интересно, в персональном аду Томлинсона это будет главной пыткой?