голод

Все звуки в этой вселенной заглушаются одним единственным криком. Секундным криком, после которого в тот же час наступает такая же вселенская тишина. Никто в доме даже не успел сообразить, что что-то было. Только коты под дверью услышали. Крик, и тихие всхлипы после. Ноги подкашиваются. Она отходит назад, дабы найти опору: холодная ванна и не менее холодная стена. На что наткнется спина. Стена. Сквозь одежду она чувствует лопатками тот самый холод, а после того, как ноги окончательно перестали ее держать и она села на плитку, то и всем телом. Руки трясутся. Она обвивает ими свои колени и тихо плачет. В мыслях только одно: почему? почему это всё происходит с ней? почему сразу нельзя быть нормальной? почему одни могут смеяться, бегать, ходить на концерты, общаться с людьми, купаться, а другие она нет? Больно. Пальцы настолько сильно сжимают голени, что остаются красные следы. Если бы сегодня утром мама не заставила подстричь ногти, то была бы кровь. Спустя пару минут непрерывного плача ей всё еще больно. Обычно в таких случаях ей помогает нож, но сейчас он в рюкзаке в другой комнате. А выходить она не хочет. Скорее, не может. Потому что не может даже встать. Но кое-что сделать у нее получается: поднять голову и посмотреть в зеркало напротив. Измученные красные глаза, мешки под ними и впалые влажные щеки. Ну жалкая же, да? Может, они наврали? На секунду разум проясняется и появляются силы, чтобы встать на колени и снять свитер. А потом еще один. И еще. Перед собой она видит до невозможности худое толстое тело. Пальцами проводит по ребрам и впалому животу. Ненавижу. Руки опускаются ниже. На джинсы. И ремень. То, что нужно. Мгновение и теперь перед собой она видит и бедра с бесчисленным количеством полосок на них. Жалкая. Больше в зеркало она не смотрит. Она вновь опускается и берет в руки тот самый ремень. Ненавижу. Удар. Ненавижу ненавижу ненавижу ненавижу. Еще удар. Она останавливается только тогда, когда перед глазами начинает темнеть. Она всегда так делает. Ей нельзя, чтоб она отключилась, ведь иначе заметит мама. А мама видеть не должна. Что она подумает, когда увидит свою лапушку в таком состоянии? Правильно. До чего же жалкая. Поэтому нужно сейчас привести себя и ванную в порядок (насколько это возможно) и выйти пожелать ей спокойной ночи. Всё как обычно. Ну же, вставай. Ноги не ходят. Не шевелятся. Она руками пару раз сильно хлопает себя по щекам и от этого немного приходит в себя. И решает осмотреться. На согнутых ногах (или чём-то, отдаленно похожим на них) лежит ремень, весь в крови. Придется отмывать. Справа на некотором расстоянии (чтоб не запачкать) лежат три свитера и широкие джинсы. Перед ней зеркало, облокочено о стену, которое папа всё обещает повесить. Она старается туда не смотреть. Немного правее раковина, под ней ящики со всякими мамиными штучками, а ниже, на плитке, то, с чего начался этот вечер. Весы.