Не конец.

В таком состоянии меня обнаружил Тараэль. Я его даже не сразу заметила, а как поняла, что на меня кто-то смотрит, вздрогнула, увидев ралаима ещё мгновение не могла узнать его, настолько была расстроена. Он в изумлённом ступоре наблюдал, как я, утираясь рукавом мантии, поднимаюсь с земли, отряхивая для приличия подол. К моему удивлению, парень спросил, как я и почему реву. На это я не знала, что ответить. Помолчав с минуту, лишь произнесла: — Поссорилась с другом. — Это не с тем белобрысым нахалом случайно, — усмехнулся Тараэль, — о чём ссорились? — С Джеспаром. Да… Не важно. Возникли некоторые… недопонимания. Я просто… Хочу побыть одна. — Хм. Ладно. — Он было хотел уйти, но что-то его останавливало. — А ты так яростно защищала любовь… — Причём тут любовь?! — Я возмущённо посмотрела на него. — Я убила его сестру! В ту секунду мне показалось, что меня услышали в Храме Солнца. Я ощутила, как по моим ещё не высохшим щекам вновь потекли слёзы, тут же начав утирать их рукавом. — Это… вышло случайно, — сказала я, удручённо, — она напала на него… чуть не убила. Напала и на меня. Я не могла ничего сделать. Она меня не слушала, не хотела слышать. Она была… одержима. — Красное Безумие? — Можно сказать и так... — Ну, получается, что у тебя не было выбора. — Неважно. Просто… я потеряла друга… И ничего уже с этим не могу сделать. Вот и всё. Остальное не имеет значения. Этэрна ничего больше не сказал. Мне показалось тогда, что он был безразличным. И, наверное, от той мысли и правда было проще. Проще остаться со своей болью наедине, чем пытаться кому-то её преподнести. Первое время мне казалось тяжким то, что не с кем поделиться переживаниями, а теперь хотелось провалиться... да хоть к Чёрному Стражу. Дорога скорби ещё мною не была окончена. Мне пришлось отправится за чёрным камнем к мальчику по имени Ринеус. Горе его было в том, что от него отвернулся целый свет лишь потому, что внешность мальчика была, сказать прямо, пугающей простых обывателей, которые не понимали, что ребёнок остаётся ребёнком в любом теле и нуждается в безвозмездной любви, несмотря на врождённые недуги, считающиеся уродством. Кроме того, он не виноват в том, каким родился. Однако, Высшие всегда хватались за любую брешь в человеческой душе, и за эту боль ребёнка они вцепились со всем усердием, влияя на Ринеуса через чёрный камень. Он хотел быть любимым, нужным, счастливым. Кто этого не хочет? Тем более светлая детская душа, чей разум ещё не затронут ни завистью, ни гордыней, ни подлостью… Его страдания были слишком тяжёлыми, слишком сильными, от чего его желание стало убивающим. У Высших он попросил простого — чтобы все вокруг его любили, а его непригодное для полноценной жизни тело исцелилось. Я тоже попала под влияние этой иллюзии, однако, не до конца. У меня всё ещё оставалась моя цель в памяти… и даже тогда я вспоминала моего возлюбленного. — Джеспару бы тут понравилось, — сказала я невзначай, смотря на безмятежный берег моря, — так красиво. Ради такого стоит жить… — Джеспар, — спросил Ринеус, округлив глазки, — кто это? — Это… Мой друг. — Осознав неловкость ситуации, я опустила глаза. — Ты его любишь. Я опешила и посмотрела на мальчика. Ринеус серьёзно смотрел на меня большими зелёными глазами. Он сказал это ни как ребёнок, а как тот, кто понимает о чём говорит. Взгляд его был любопытный и отчасти сочувствующий. Я не знала, что ему ответить. Только попыталась улыбнуться и перевести тему. Но мальчик всё равно это запомнил. Когда Ринеус пытался уговорить меня остаться с ним, он с дрожью в голосе сказал: — Ну почему? Почему ты так хочешь вернуться к тому, кто про тебя не вспоминает? К тому, кто прогнал тебя? А я не прогоняю. Наоборот, я прошу не уходить… Я вздохнула, в сердце кольнуло, но мне было ясно, что он действительно понимает о чём говорит, ведь он всё ещё был связан с чёрным камнем… и с Высшими. — Это сложно объяснить. И да, я хотела бы сейчас его видеть. Но дело не только в нём. У меня есть цель, которую я должна выполнить. Иначе погибнет не только он, но и все, кто мне дорог. Мне удалось убедить Ринеуса отдать мне камень, он поверил, что для меня это важно. Как и поверил в то, что я не оставлю его, даже после этого. Он сам вложил в мою руку свой кристалл, тем самым сняв его иллюзию. Но магия эта была такая сильная, что, когда заклятье спало, все, кто был под влиянием иллюзии просто умерли. Я нашла Ринеуса в его комнате, по телу были опухоли, одна нога была больше другой — он стал таким, каким был, без иллюзий и прекрас. Но он всё ещё был живым. И всё ещё оставался ребёнком. Я не хотела его оставлять, обещала ему, что заберу его и была к этому готова, но его тело не выдержало. Он умер у меня на руках. Я так надеялась дать ему другую жизнь, не в коем случае его бы не оставила. Но мне пришлось его хоронить, ибо больше просто было некому. Сидя на берегу в сумерках, я наблюдала, как сгорает тельце ребёнка. Глаза словно высохли, никаких эмоций, только тяжесть и пустота. И в этой пустоте я почему-то вспоминала эти синие глаза, эту лукавую улыбку, эти светло-серые волосы, с небрежной чёлкой. Его я хотела видеть. Его я мечтала видеть. Но небо стемнело, затянувшись тучами, я сидела одна на берегу, смотря, как тлеет костёр.

***

В Храм я вернулась позже, принеся все три чёрных камня Лексилю Мерраджилю, Верховному Магистру, который руководил работами над Светочем. Но вдруг случилось непредвиденное: неримская армия остадила Арк. Много дюдей погибло от ножей неримских наёмников, молний магов и летящих на город огненных бомб. Арантеаль вёл себя как никогда достойно и собрано, я даже сама вдруг повелась на его речи и напускное благородство. Но это тоже оказалась видимость. Грандмастер Теалор Арантеаль не был бы таковым, не жертвуй он жизнями людей «воимя цели». Юслан Ша'Рим как-то обмолвился: «Шахматы — это не просто игра. Это искусство жертвовать мелкими фигурами для сохранения крупных.» Именно эта мысль мне пришла в голову, когда Великий Магистр, без каких-либо сомнений, отдал жизни солдат, которых можно было спасти, просто чтобы дать себе фору и закрыть ворота. Ни один нерв не дёрнулся на его лице. И нет, быть может, не за что осуждать такой поступок, на войне все средства хороши, и это действительно так, как не прискорбно это признавать. Но у Арантеаля были другие пути. Он мог бы найти их. Но выбрал самый простой. И самый кровавый. Так или иначе, мы смогли защитить город. Нертмцы слишком резко и неожиданно вторглись в гавань. А это означало только одно — нас предали. Выяснив имя предателя, Арантеаль просто убил его, несмотря на то, что это оказался его ближайший соратник — Магистр Джорек. Забыв об этом тут же, Великий Магистр озаботился Светочем. Ему было известно, что я доставила чёрные камни, и они уже помещены в конструкцию, но... снова провал. Светоч не мог заработать без сердечника, который оказался пустым. Магистры даже выяснили, что если запустить светоч сейчас, то он взорвёт весь Арк. Что делать с этим — никто не знал. Я оставила магистров решать эту загадку, а сама обессиленно осталась наедине со своими мыслями, болью, горечью… И вновь вернулось гнетущее чувство одиночества, в котором главным образом жгла душу мысль о том, что мне не с кем это разделить. В общежитиях Храма мне была предоставлена келья, как хранителю. Там я и устроилась отдыхать, постаравшись сбросить весь груз, который навалился на меня за последнее время. Тогда мне в очередной раз снился мой мерзкий полоумный папаша. Он всегда появлялся в моих снах, когда я о чём-то переживала. Но меня от этого ужасного сна спас тот, кого я не ожидала больше увидеть. Меня разбудил голос Джеспара. Он виновато смотрел на меня, и несмело улыбался. На секунду мне показалось, что я всё ещё сплю, но быстро поняла, что нет. Тот, кого я люблю, и кто в последнюю встречу так сильно ранил меня, сидел передо мной и просил у меня прощения. — Джеспар, — с дрожью в голосе произнеслая, — я не верила в то, что твои слова там... в Подгороде... были правдивы. Я знала, что это боль в тебе говорит. И всё же... ты сказал, что продал бы меня Коареку за пригоршню медяков... — Что? Я такое сказал? — Он опустил взгляд. — Прости меня, я не хотел так обижать тебя. Нет, конечно, это неправда. — Ты ненавидишь меня? — За что? — Джеспар изумлённо посмотрел на меня. — Я убила твою сестру, — сказала я, глядя ему в глаза, — не ты. Не себя тебе нужно винить, а меня. Ты не виноват в том, что Вечные завладели её разумом. И даже в том, что вы отдалились друг от друга нет твоей вины… Такое случается. От чёрного камня её не спасло бы ничто, даже если бы вы были близки, как в юности. Я понимаю о чём говорю. Они цепляются за любую деталь. Даже за самую светлую мысль, которой человек грезит они могут ухватиться и давить на это до последнего, пока не выдавят из человеческой души всю жизнь… Адиле просто не повезло в тот день, когда она взяла кристалл в руки. С той минуты она перестала быть той Адилой, которую ты знал. И я не имею ни малейшего представления, осталась бы она в живых, если бы камень у неё всё же отняли. Даже если бы она сама вспомнила себя и добровольно отдала его, Высшие так просто не отпускают носителя камня… Было уже поздно. И всё-таки… наверное, я должна была попытаться сделать хоть что-то… Не дать ей убить тебя… Не дать ей повода напасть на меня… Я виновата в том, что ничего не попыталась предпринять… Прости, Джеспар. — Я очень скорблю о ней, — произнёс он с печалью в голосе, немного помолчав перед этим, — было время, когда ближе Адилы у меня никого не было. Я всегда считал себя… обособленным. А когда наши пути разошлись я и вовсе решил, что один… и беспокоился лишь о себе. Но, на самом деле, не забывал сестру никогда. — Было заметно, как непросто ему произносить эти слова, Джеспар даже взгляд отвёл, слегка сведя брови. — Увидев её там… в пещерах… где когда-то мы были по-детски счастливы… увидев её такую… я её не узнал. Это правда была уже не Адила. И я пожалел, что не поверил тебе. Я должен был тебе довериться. Но, конечно, как всегда, решил, что сам всё знаю… Не хотел принимать мысль о том, что Адила может стать убийцей… но она… убила меня. — Его синие глаза снова на меня взглянули. — А ты спасла. Мне вовсе не за что тебя ненавидеть. Я, наоборот, должен благодарить тебя. — Меня? За что?! — За то, что ты не оставила меня тогда. И за то, что ты говоришь со мной сейчас. Ты даёшь мне шанс, и я очень сильно ценю это. Сердце у меня немного сжалось, я отдалённо ощутила желание расплакаться, но что-то заставило меня улыбнуться и обнять его. Это был первый раз, когда я себе это позволила. В глубине души возник страх, что он сейчас отпихнёт меня, но нет. Жмурясь, я ощутила, как его руки меня обхватили, Джеспар скромно и мягко обнял в ответ. — Спасибо, Джеспар. — За что? — За то, что ты сейчас здесь… За то, что вернулся. — Я не мог не вернуться. — Голос парня дрогнул, хотя он старался говорить спокойно. — Я понял, что не хочу, чтобы смерть Адилы была напрасной. Понял, что хочу сделать всё, что в моих силах, чтобы справиться с этим. — Понимаю. — Я посмотрела ему в глаза. — И также сделаю всё, что в моих силах. Я тебе обещаю. — Верю, Гек. Никому не верю так, как тебе. Больше я не совершу той ошибки, когда я не стал тебе верить… и поплатился… — Джеспар угрюмо опустил голову. — Не хочу, чтобы Высшие ещё хоть кому-то причинили такую же боль. Этих тварей нужно уничтожить. — И мы обязательно это сделаем, Джеспар. Я знала, что Джеспар, раз за разом планируя уехать, сбежать, оставался в Эндерале из-за меня, хотя имел право уехать в любой момент. Он мне ничего не был должен. Но возвращался из раза в раз, словно дело было вовсе не в деньгах, которые ему платил Орден, и которых было не так уж и много. Словно у него был личный интерес. А теперь его личный интерес подкреплялся и личной мотивацией. Мне тоже не хотелось, чтобы гибель Адилы была напрасной, и хотелось забыть всё плохое и помириться с ним. Джеспар был и оставался моим ближайшим другом. Он был, наверное, моей главной мотивацией бороться до конца. Я решилась рассказать Джеспару о поисках чёрных камней. Частично о Калии, без подробностей, всё же, это не моя тайна. И полностью о Ринеусе. Джеспар выслушал меня очень серьёзно и внимательно. Не задавал лишних вопросов, а сочувствовал мне так, будто сам это пережил. Я ещё не замечала от него такой вовлечённости, хотя он всегда мне казался чутким, но догадывалась, что раньше он отстранялся нарочно. Общаться с Джеспаром и раньше было легко и здорово, но теперь стало ещё проще. Он отбросил флирт и вёл себя честнее, и мне это нравилось. Святой Орден в поисках сердечника для Светоча — некоего Нуминоса, решили отправиться в древний мифический Звёздный Город. Не было никакой гарантии, что он существует, но звёздник-механик Курмай утверждал, что знает, где этот город и собирается туда улететь на своём корабле. Орден зацепился за эту мысль и помог звёзднику с завершением постройки, как раз для того, чтобы Курмай подбросил до Звёздного Города и парочку хранителей, в число которых вошла и я. Джеспара отправили с нами, наняв его в качестве дополнительной пары рук, и как человека, полностью посвящённого в тему. Мне довелось услышать случайно диалог Теалора Арантеаля с Джеспаром Даль’Вареком, когда тот нанимал его. — Тебе известна наша цель, наёмник, — в привычной своей чванной манере говорил Грандмастер, — ты один из немногих посвящённых, также тебе пришлось принять непосредственное участие в некоторых событиях. А значит, твой опыт для нас имеет некоторую… ценность. Поэтому ты отправишься с Прорицательницей и Магистром Яэлой в Звёздный Город на Звёздном Корабле. — Звёздный Город, — заинтересованно произнёс Джеспар, — звучит здорово. — Это не курорт, — фыркнул Арантеаль, — стоит проявить больше серьёзности. — Всё это понятно, однако, если кто-то, вроде меня, соглашается на подобную авантюру, то ждёт соответствующей мотивации. Уверен, променад по небу в любой момент может обернуться нежданной катастрофой. — Мотивация будет, наёмник, тебе заплатят двойную ставку за этот опасный, как ты изволил выразиться, променад. — Двойная ставка — это прекрасно, — усмехнулся Джеспар, — но я не совсем об этом. Что нужно искать в этом Звёздном Городе? Ради чего такой риск? — Подробности ты можешь узнать у Магистра Яэлы, ну или у своей подруги. — Арантеаль как-то неприятно хмыкнул. — И ещё кое-что. Как бы не завернулись ваши сложные… отношения с Прорицательницей, будь любезен Даль’Варек, сделай так, чтобы это не мешало её миссии. И не смотри на меня так. Думаешь всё это так незаметно? Отнюдь. Прорицательнице нужно думать о том, ради чего и с чем мы боремся, а ты, маяча на горизонте, отвлекаешь её. Для тебя ведь это только игра. — Может да, может нет, — угрюмо хмыкнул Джеспар, — Вас это не касается, Грандмастер. Геката сама решит, что её «отвлекает», а что нет. И я не думаю, что её вообще может что-то «отвлечь» от миссии, которая ей по-настоящему важна. Ничуть не меньше, чем Вам. У Вас я уж точно не стану спрашивать ни на что дозволения. Геката тоже. — Ты меня услышал, наёмник, — чуть помолчав ответил Арантеаль, — я беру тебя для помощи, так как ты сам её предложил. Вот и помогай. А мешать Прорицательнице не стоит. — И я помогу. Ей, а не Вам. — Джеспар оставался спокоен, но по вздохам я слышала, что это непросто. — Я Вас услышал. Пойду к Магистру Яэле за подробностями порученного дела. Всего доброго, Грандмастер… — Он было собрался уйти, но остановился. — И называйте Гекату по имени. Она не одна из Ваших безымянных овец. И не инструмент. За это время она многое пережила. Проявите к ней хоть каплю, если не сочувствия, то уважения. Она, рискуя и жизнью и рассудком, выполняет любое доверенное ей дело. Выполняет так, как никто бы не смог. И Вы это знаете. На это Грандмастер не сказал ничего, а Джеспар просто ушёл. Мне не хотелось тогда с ним сталкиваться, он был явно раздражён. И я не меньше. «Арантеаль совсем ума лишился, — раздосадовано думала я, уходя, — уже и в чужой личной жизни командовать вздумал. Как будто всё на свете знает. Свою-то личную жизнь давно изничтожил… и не только свою. Надеюсь, Джеспар и правда не принял его слова во внимание. Но как он вступился за меня… Это приятно.» Какое-то время я ещё думала, что стоило бы оставить при себе свои чувства и не грузить этим Джеспара, но его поведение со мной немного изменилось. Он словно стал ко мне чуть теплее, что не могло не натолкнуть на определённые мысли. Однако его скорбь всё же замечалась в мимике и некоторых интонациях, как бы он не пытался вести себя «как обычно» — не выходило. Может, окружающие и не заметили никакой разницы, но не я. Мир Джеспара перевернулся безвозвратно и ему нужно было привыкнуть в нём жить. Опять же. Всяко было не до меня. Поэтому я решила, что не стану затрагивать эту тему, ведь не знала, как начинать и уж точно не знала, какая будет реакция. Позже, летя на корабле в Звёздный Город, мы смогли наконец выяснить с Джеспаром все наши недомолвки. Он сам начал эту тему, говоря о том, какой я хороший друг, но я видела, как ему неловко это говорить, как он сам не верит в собственные слова. Тогда спасать ситуацию пришлось мне. Я уже давно поняла какой он человек и чего хочет. Джеспар боялся привязаться к кому-то, ибо многих терял, и потеря ещё одного близкого человека была бы для него кошмаром. Также он боялся потерять свободу. Любовь может обременять ярлыками, некоторые люди держат свои чувства в рамках устаревших устоев и правил, которые ни ему, ни, тем более, мне не были интересны. Любящие люди друг другу ничем не обязаны, а вместе они лишь потому, что хотят этого. Ничто не может заставить их быть вместе, как и ничто не может этого запретить. Зачем идти на поводу у заскорузлых понятий? Ведь можно просто быть вместе, жить одним днём. Так я всегда считала, а последние несколько лун только так и жила. Мне не нужен был муж. Мне нужен был Джеспар. Куда это нас приведёт? Посмотрим. Как только мы оба выговорились и поняли, что хотим одного и того же, с нас будто спали оковы, или какое-то сдерживающее заклятье. Я была счастлива оказаться в объятиях Джеспара, и не в скромных и сдержанных, как в прошлый раз, а в настоящих, тёплых и крепких. Поцелуй тоже не заставил себя долго ждать. В тот момент мы оба сошлись в выводах, что поговорить об этом стоило раньше, однако, даже так, это было прекрасно: звёздный корабль, ночь, зелёное сияние в небе, луна. Мы не могли друг от друга отойти, всё обнимаясь и целуясь, потом смущённо смеясь и снова обнимаясь. Долго на палубе стоять нам не хотелось, чтобы не ловить на себе лишние взгляды, мы ушли в каюту. Джеспар обнимал меня так крепко и нежно. Мне казалось, что с каждым поцелуем он старается уверить себя в том, что это не сон, и что это действительно происходит с нами. Я тоже боялась, что этот прекрасный миг может превратиться в кошмар. Но устала думать о плохом. Я расслабилась и отдалась моменту всецело. Просто была счастлива наконец-то оказаться в объятиях того, о ком грезила столько времени, и видела, что он чувствует тоже самое. На несколько волшебных часов мы забыли обо всём мире. В спальне, что освещало изумрудное сияние сквозь большое окно, были только я и он.

***