Обезболивающее

      Феликс не понимал таких, как Чан, отчего в животе больно скреблось раздражение. Его наивность разрушала изнутри, ломала кости, а их осколки впивались в легкие. Время — ужасный доктор, раз это чертово чувство не отпускало ни спустя месяц, ни спустя полгода. Скучная Ребекка улыбалась приторно сладко, смотря из-под накрашенных фиолетовых ресниц будто бы в душу. Безвкусно и пошло, смеяться охотно от сарказма.       Она сидела слишком близко к Чану, если учитывать размеры дивана. Губы невольно кривились от очередных глупых вопросов по типу «как поживаешь». Феликс убежден, Ребекку душило желание привлечь внимание. Держать лицо расслабленным казалось жестоким издевательством, но резкий и строгий взгляд Чана отрезвил.       В самом деле, какая разница? Это не его жизнь, так пусть каждый делает, что хочет. И все же, он не понимал тупиц, что общались с бывшими.       Стоило выйти на балкон, и прохладный ветер унес за собой недавнее напряжение. Свежий воздух был так необходим сейчас. Сверху проходящие люди виделись маленькими точками, непримечательными. В свете дня они яркие и разные, но в тенях ночного города все одинаковы. Ничем не отличающиеся. Глубокий медленный вдох отозвался щекоткой между ребер.       Рой эмоций рассеялся, оставляя долгожданную пустоту. Воспоминания не били молотком по голове, сердце не сжималось, глаза не бегали — так тихо и спокойно. Нужно было оставить Чана одного еще раньше. Подняв голову, Феликс устремил взгляд к далеким звездам, рассыпавшимся по темно-фиолетовому покрывалу. Они сияли ярко, отражаясь в глубоких глазах. Когда-то люди часто называли Феликса звездочкой и искренне так считали.       Губы поджались от грустной правды: они разочаровались бы, увидев, что его огонь давно потух. Время пролетело быстрее одной затяжки. К слову, под был успешно забыт дома на тумбочке у входной двери.       К черту. Феликс отпустил и забыл человека, разбившего ему сердце, как бы красноречиво это ни звучало. Ему самому не нравилось это выражение, потому что больно пафосное. Его сердце продолжает качать кровь, менять темп биения, поддерживать жизнь. И сжиматься. Сжиматься до крепко закрытых от неприятных ощущений глаз. В такие моменты хочется атрофировать способность испытывать что-либо.       А они говорят, что оно бьется. Даже не смешно. Он с удовольствием разбил бы его себе сам, будь на то возможность.       В его понимании, «отпустить и забыть» — это сжечь все мосты. Игнорировать сообщения и звонки, попытки завести диалог при случайной встрече. Прекратить общение не только с самим человеком, но и с его друзьями, компанией. Жаль, конечно, там были крутые ребята. Вычеркнуть из своей жизни вместе с контактом в телефоне. Феликс не обижался, напротив, желал всего наилучшего. В каждом из них он видел ту самую любовь, искреннюю и чистую, иные отношения ему не нужны были.       В венах бурлила ненависть при виде глаз, избегающих прямого открытого взгляда. Где-то в их зрачках отражались жалость и испытываемое неудобство.       Он уперся грудью о перила, ограждавшим пустой балкон. Пальцы по привычке потянулись к наушникам, что покоились в кармане джинсов. Одна рука включает трек на телефоне, другая раскрывает кейс и надевает вкладыши. Ветер погладил веснушчатые щеки, потрепав голубые волосы, как только пошел припев. Боль стекает со строчками, которые, как назло, транслируют все мысли. Нелюбимая песня всегда стояла первой в плейлисте.       — Не скучно одному? — по шее пробежали мурашки от теплого дыхания под ухом. Кажется, и серебряная сережка порозовела.       Повернув голову, Феликс столкнулся с парой бездонных карих глаз, обрамленных ресницами. Черные волосы блестели на лунном свете, выглядывая из-под капюшона худи. Непослушный ветер снял его, оголив холеное лицо. Хоть прическа теперь и была взъерошена, это ничуть не убавило привлекательности. Взгляд упал на пухлые губы, чьи уголки поднялись при тихом смешке. В груди затрепетало при виде этой улыбки, так неловко.       — Что-то случилось? — Феликс снял один наушник дрожащими пальцами, сыпался и боялся, что это видно слишком явно. — Почему ты не в зале?       Ему было достаточно нескольких секунд, не значащих ничего по меркам Вселенной, чтобы узнать Хенджина. Он всегда красивый. На вечеринках. В университете. В продуктовом магазине. Надень на него джутовый мешок, все равно красивый. Все равно во вкусе Феликса.       — Я, ровно как и ты, не горю желанием смотреть на этих двух, — разумно выдает Хенджин, что и не придерешься.       — Ты же понимаешь, что она хочет вернуться к нему?       — Все понимают.       Он притягивает к себе магнитом. Хочется рассматривать его одежду внимательнее, цепляться за каждую мелочь, будь то пятнышко на груди от бананового молока или торчащая нитка. Он изящен в своей обычности, и Феликс ищет на небе новые звезды от досады.       — Что слушаешь?       Нет интереса отвечать. Ему душно под открытым небом, ведь под кожей течет лава. А Хенджин смотрит, словно не ждет каких-либо слов — достаточно молчания. Ладонь, на которой привлекательно выступала вена, прошлась по смоляным волосам, загребая назад челку. Простое действие, но от него веет естественной самоуверенностью в отличии от Феликса, что кое-как держал лицо камнем.       — «The beach». От Neighbourhood, — протягивает наушник Хенджину, что, кажется, удивлен резкому предложению. Или растянутым в улыбке губам.       Они столкнулись зубами, когда Феликс усадил на тумбу Хенджина. Стараясь не разрывать поцелуй, тот ластился под грубые руки. Они крепко, не стесняясь, сжимали упругие бедра. Тихий стон растворился между губ, стоило маленьким ладоням пройтись близ паха.       Темная челка слиплась от пота. Феликс одним грубым движением убрал ее за уши с чужого лба. Он не мог позволить бесящим волосам скрыть точно такое же бесящее лицо. Ему плевать, безумно ли то, что сейчас происходит. Он впервые за долгое время чувствует себя по-настоящему живым. И млеющий парень здесь ни при чем.       Идея уйти из кальянной оказалась хорошей, и пухлые губы Хенджина это доказывают. Мягкие как зефир. Наверняка он их чем-то обрабатывает. Феликс уделяет им особое внимание — оттягивает, посасывает, облизывает. Он упорно держит главенство, подминая Хенджина под себя. Внутренние противоречия идут к черту, ибо сил не осталось. Сейчас хлипкий ржавый замо́к падает с грохотом.       Некогда стальные цепи, что сковывали монстра, разлетаются на звенья. Если было хорошо и замечательно, то почему сейчас он срывается? Это просто секс, неправильный, оттого желанный. Феликс рвет загоны в клочья и ныряет в пучину безумства, позволяя яду заполнить легкие. Он слишком долго делал, как нужно. Как правильно. Чтобы всем было комфортно, и пусть в число «всех» его не приписали.       Феликс умнее. Феликс выносливее. Феликс гордый. Поэтому сейчас с истомой вслушивается в обрывистое дыхание. Иронично.       Контраст температур между холодной стеной и горячим телом сводит с ума. Хенджин ищет себе место — куда деть руки, закинуть ноги, как сесть. Схватив за небесно-голубой загривок, он отстраняет от себя недоуменного Феликса. Хоть пылкость и упирающийся в бедро стояк льстили, игра в одни ворота его не устраивала.       Им некуда торопиться. Пустые глаза заглядывали в дно зрачков, оба искали что-то в них. Шум города за окном стих, слух улавливает неровное дыхание. Хенджин дразняще провел носом по щеке, усыпанной темными созвездиями. Мгла скрыла их, но на таком коротком расстоянии он мог их тщательно рассматривать, запоминать, чтобы потом перевести на холст.       Его не терзают сомнения. Он привык ловить момент и плыть по его течению. Если нравится, то нужно брать. Не получится, то, значит, не судьба.       Феликса ведет от игры с выдержкой — Хенджин явно тянул время. Ему нужно медленно, сладко, мучительно, в то время как Феликс здесь и сейчас отдавал себя без остатка. Если сгорать, то до конца, чтобы рассыпаться пеплом. Но вот Хенджин прекращает щекотать носом слишком кукольное, для такого сурового Феликса, лицо и берет властно за подбородок, поднимая голову.       — Не спеши, — выходит ласково, будто объясняет глупому котенку. Возможно, это немного поддевает, но Феликс того никогда не признает.       Ему жмут джинсы, член больно трется о грубую ткань, утыкаясь в ляжку. Желание глубоко войти в теплый рот Хенджина, задев заднюю стенку горла, распирало изнутри. Взгляд падает на пах, и Феликс сглатывает образовавшуюся слюну. В голове белый шум. Хенджин точно мазохист, раз терпит в штанах выступивший бугорок немалых размеров и наслаждается ситуацией.       Он снимает с Феликса футболку, оголяя верхнюю часть тела. Облизнувшись на маленькие розовые ареолы, Хенджин отмечает подтянутость — он и не подозревал, что парень — фанат спортзалов. Руки тут же рисуют на белоснежной коже красные полосы. Блестящие глаза расширились в изумлении, когда пальцы нащупали кубики пресса.       — Так нравится? — довольно рычит Феликс, замечая смену эмоций. От возбуждения его глубокий голос опустился ниже обычного, и Хенджин ломается с треском.       Он стирает самодовольную усмешку губами, не отвечая на вопрос. Длинные пальцы гладят крепкие мышцы, вызывая стаю мурашек. Они вновь погружаются в омут удовольствия, полностью осознанно. Остановиться соразмерно с удушьем. Феликс несдержанно проходит вставшим членом по возбуждению Хенджина, мычащему в поцелуй.       Опьяненный разум не запомнил, как те двое оказались на широкой кровати. Эти мелочи остались за кулисами, уступая место воспоминаниям о диком взгляде Феликса, его сексуально закушенной губой. Кажется, Хенджин был не против подчиниться, прекратив свои игры. Кажется, он даже хотел этого. Что ж, нет смысла сейчас думать об этом думать так сильно. Член предательски дернулся.       Напряженные руки сдерживаются не разорвать мешающую футболку, но Феликс любезно помогает избавиться от нее, после кидая на пол. Он мажет взглядом по утонченному телу, словно высеченному умелыми скульпторами. Сердце забилось раненой птицей перед этим произведением искусства. Это точно не плод его воображения? Горечь поражения никогда не была такой приятной.       Хенджин не может отвести глаз от надменного лица. Это так неправильно. Неправильно до застрявших в горле слов, до заплетающегося языка. Но ему нравится. Феликс толкает его к изголовью кровати на подушки, расстегивая параллельно пуговицу и ширинку своих джинсов.       — А ты не церемонишься, — проводит Хенджин большим пальцем по своей нижней губе. Его запястье перехватывает Феликс, поднося к своему рту.       — Я не фанат разговоров, — издевается, слегка кусая фаланги, и это помогает.       Хенджин давится очередным стоном, смотря на такого Феликса. Тело ломит, поэтому он запускает пальцы глубже, гладя язык. Ему душно от того, что Феликс спокойно принимает их, облизывает, смотря прямо в глаза. Невыносимо. Он хочет почувствовать весь спектр ощущений от близости с ним. И пусть оба понимают, что эта ночь — единоразовая акция, случайное стечение обстоятельств, его возбужденный организм не колеблется.       — Ты очень красивый, — шелестит Хенджин, любуясь лазурному отливу на лунном свете.

✦ ✦ ✦ ☾ ✦ ✦ ✦

      Покупка пистолета никогда не казалась ранее такой привлекательной идеей, пусть это и нелегально. Один щелчок — и тебя нет. Звучит слишком просто. Феликс не понял, как упал в эту грязь, без возможности выбраться. Разбираться сильно не было желания. Он корчился от стрельбы в висках, заглатывая половину зеленой таблетки. Весь день пасмурно, дождь хлынул под вечер, высокое давление расслабило тело до состояния еле ходячей слизи.       Мерзопакостно.       Вибрация телефона проходила по столу каждые пять минут, возможно, стоило бы убрать гаджет при таком самочувствии, но Феликс клал не только на психологическое здоровье. Пенталгин сделает всю работу за него.       Если бы его заставили показать переписку с кем-то, то он бы в последнюю очередь открыл чат с Хенджином. Забавные мемы, кружочки, голосовые сообщения — все это не для посторонних глаз. Выставлять подобное на обозрение всем значит раскрыть что-то личное, ведь даже от глупой скобочки в конце предложения пульс учащался в два раза.       Он потерялся в парне и не мог определить точно, как назвать их отношения. В них одновременно было все и ничего: что угодно расценивалось как шутка, над которой не следовало бы задумываться слишком сильно. Феликс одергивал себя, когда расплывался лужицей от утреннего с хрипотцой голоса Хенджина. Он кусал язык, наказывая себя, когда краснел от очередного флирта. Матерился, когда действительно задумывался о том, что Хенджин раскрывается ему. Какая нелепость.       Нужно отвлечься. jinnywayy выпил обезбол? 14:57       Феликс не имел права думать о том, что этот человек за него переживает.

lixbok

ага

хоть бы помог

пойду отдохну, вообще фигня какая-то

14:57

      Большой палец вбил в адресную строку выученный наизусть сайт. Черно-красное оформление не било яркостью по глазам, что привыкли к темному освещению в спальне. Плотно задвинутые шторы скрыли плюхнувшегося на кровать Феликса. Он стянул домашние штаны до щиколоток, оставаясь в растянутой майке и черных боксерах. В комнате как-будто потеплело.       Одно видео, второе, третье…       — Сука, почему порнуха либо три минуты, либо сто одиннадцать… — держаться становилось труднее и труднее. — По середине нельзя было как-то определиться…       Наконец-то что-то стоящее. Скинув напряжение со вздохом, Феликс нажал на видео с привлекательным превью. Актеры ласково оглаживали тела, изучая друг друга. Парень с татуировками на груди, ярко выраженный актив, провел языком по кадыку партнера, от чего тот томно простонал. Оба были в масках, но даже через них виднелось напряжение, смешанное с робким трепетом. Легкий кивок пассива, и его опрокидывают на белоснежные простыни.       «В отношениях что ли…»       Рука Феликса нащупала полувозбужденный член и пробралась под резинку трусов. Липко, несколько капель предэякулята успело выделиться. Он подавил в себе внезапно возникшую зависть при просмотре за динамикой актеров. Им, кажется, было комфортно друг с другом. Обхватив половой орган, Феликс провел по нему ладонью вниз. Сладкое чувство разлилось теплым молоком по телу.       Парни из видео все время смотрели друг на друга, посылая знаки, что знали только они вдвоем. Уши краснели от чмоков и хлюпанья слюны в их тягучем поцелуе. Актив не остановился на одних прелюдиях, потому спустился к раздвинутым ногам партнера, нежно поглаживая внутреннюю сторону бедра.       Ракурс на язык со штангой выбил воздух из лёгких Феликса. Он раскрыл глаза, уставившись на вылизывающего парня с татуировками и, как выяснилось, пирсингом. Озарение прилетело пулей в лоб, когда член затвердел на блестящий шарик в центре языка. Рука продолжала мерно ласкать чувствительную плоть, уделяя внимания сочащейся розовой головке.       — Fuck…       «Кинк на железяки. Отлично, этого мне и не хватало, блять»       Пассив выгибался в пояснице, дрожа в коленях, когда кончик языка погружался внутрь. Он хотел было потянуться к изнывающему члену, но партнер резко откинул его руку, запретив ласкать себя. Промурлыкав что-то невнятное, парень смирился и вцепился пальцами в подушку под головой. Естественная смазка скатывалась по его стояку, что блестел в теплом свете настольных ламп.       Феликса возбуждала не столько действие, сколько химия между актерами. Они были подобны цветам, распускавшимся на рассвете — смотреть можно, трогать нельзя. Короткая волна мурашек нахлынула, когда большой палец погладил мокрую уретру. Он ускорил темп руки, отдаваясь пленяющему удовольствию.       Баннер мессенджера перекрыл обзор на видео. jinnywayy я тоже сейчас отдыхаю) *фотография* 15:01       Феликс прорычал, смахнув быстро на вложение. У него точно потекла слюна от селфи Хенджина, расположившегося на кровати без какой-либо одежды сверху. Клыки прорезались при виде острых крыльев выступающих ключиц. Рука сминала головку члена интенсивнее, пока непослушный свободный палец мазал мимо клавиатуры.

lixbok

ты сйчас вообщ не воврмя

15:02

      Мозг быстро все представил. Фантазия рисовала не неизвестных людей из видео, а определенного человека. Мелодичные стоны добивали похотливое сознание. Хенджин игриво кусает губу, пока Феликс вылизывает и оглаживает юрким языком кольцо мышц, пульсирующих от переизбытка приятных ощущений. Несколько движений, что доводят организм до исступления.       Белесые капли попадают на плоский живот. Фонтан чувств и резкое море пустоты, граничащей с негой. Тело лежит камнем, полностью лишившись каких-либо сил. Телефон упал рядом с головой экраном вверх. Феликс успевает увидеть очередное сообщение Хенджина перед тем, как провалиться в сон. jinnywayy дрочишь что ли?)) 15:03       Лучше и не скажешь.

lixbok

не обольщайся

15:06

не на тебя

15:10

      Феликс не перестает съедать взглядом — ни в столовой университета, ни в клубе с друзьями. Хенджин грациозен в своей непосредственности. Каждой движение руки, каждый шаг отдает легкостью. Вот он бьет по груди Чанбина в смущении, вот он закидывает ногу на ногу, садясь на диван. Приглушенный свет подчеркивает его изгибы, неровности тела, углы скул. Он кажется нимфой в мужском обличии. Коснешься, и он утащит за собой в болото.       И вновь это чувство неправильности. Оно щекочет, разгоняет эйфорию по венам, но сковывает розовое месиво в черепе. Разум мутит, потому перед глазами мелькают картины прошедшей ночи. Феликс обещает себе, что не будет задумываться об этом слишком сильно — ему же хуже. Сердце предательски просит сближения, но он привык откладывать в дальний ящик подобные хотелки. Глупые и необоснованные.       Хотелось как лучше, получилось как всегда. Забыться в парне мечты один раз оказалось фатальной ошибкой. Этого не должно было произойти, но за короткий срок Хенджин привязал к себе. Стал хуже зависимости, от которой умирают. Феликс медленно, но верно увядал от побочных эффектов обезболивающего, что не прописывал ни один врач.       Хенджин непоследователен. Ему чуждо постоянство, ведь оно для зануд. Зачем переживать, если можно не переживать? Именно такое отношение к происходящему читается в его пустых глазах. Ночь прошла, вместе с ним и человек. Его проблемы, если он не способен отпустить и забыть. Никто ничего не обещал. И вроде Феликс согласен полностью.       Но следы на теле под толстым слоем одежды жгутся до сих пор.       Напрягает чересчур заботливый Чан, что не отводит взгляда от бледных веснушек. Он словно все знает, но ждет, когда Феликс сам все расскажет. Они же друзья, а друзья доверяют друг другу. Стыдно молчать и игнорировать искреннюю заботу. Стыдно признаться, выложить сердце на блюдечке с прожаркой well done, с которого так и течет сок с кровью. Под тяжелым взором заходили желваки.       — Даже не думай.       — Ты о чем? — Феликс лениво повернул голову, столкнувшись с нечитаемым лицом.       — Я вижу. У тебя что-то с Хенджином.       Внутри все сжалось, затошнило.       — Ликс, Хенджин хорош как друг, но не как… парень, — как можно мягче тянет, присаживаясь поближе.       — Да какой парень? Просто смотрю на эту шпалу, — отпирается до последнего.       — Ты понял меня. Хенджин не тот человек, поверь.       — Почему? — выдыхает обидчиво.       — Он… влюблен уже…       Ком в желудке рассасывается.       — В одного парня… Насколько я знаю, они встречались раньше. Расставались три раза и после сходились… — Чану жутко неудобно говорить о таком. Криво и некрасиво.       — Он бросил?..       — Его. Его три раза бросили, а после он возвращался, когда давали шанс.       Внутри рушится карточный замок. Хрупкий и тяжело возносимый. Игрушечный, как оказалось. И когда Феликс успел его построить?       План не сработал, а схема казалась такой простой. Но чертов Хенджин — неоперабельная опухоль, въевшаяся в органы. Он выиграл, нагнул, поматросил и бросил, называйте, как хотите. На языке кислота разочарования.       — Мы просто друзья, Чан. Не преувеличивай, погнали веселиться, — Феликс быстро скрылся где-то в толпе. Дымовая завеса на танцполе застелила его пустые глаза, на которых скапливались соленые капельки.       В этот вечер он не сталкивался с Хенджином. Разве что в туалете в одной кабинке. Жаждал отыграться по-грязному.

✦ ✦ ✦ ☾ ✦ ✦ ✦

      Зимний ветер насмехается над легкой кофтой, которая ни капли не грела, лишь висела на плечах. Весь мир настроен против Феликса, он в этом уверен. Какие-то пьяные студенты проехали мимо, крича ему что-то о «зачетном бампере». До них не донеслись английские маты, а так хотелось.       И нужно вообще это Феликсу?       Нужно, поэтому он стоит и ждет появления Хенджина, выжигая глазами дырку в экране телефона.

lixbok

не

серьезно

крутой арт

мне правда нравится

13:10

jinnywayy пасиб но смущаешь обычный он 13:11 скоро подойду выходи 23:15       Вышел, а что дальше?       Они общаются который месяц, иногда пропуская переписки во время душа и туалета. Феликс отрицал красноту на щеках, непонятную щекотку между ребер, но всегда бежал сломя голову, когда приходил звук уведомления. Успел разбить пару-тройку вещей. Глупая улыбка до ушей с неуместного стикера натягивалась против воли разума.       Это рано или поздно закончится, итог известен.       Губы Хенджина говорят о чем угодно, кроме любви. Его руки лезут под рубашку, в трусы, но не касаются сердца. Мнимая линия очерчивает границы дозволенного между ними, а Феликс мечтает переступить ее. И понимает, что дурак, раз попал в этот капкан.       — Хей, Филэкс! — и внутри все упало.       Спортивная повязка удерживает черные волосы. Носки кроссовок сталкиваются с носками кед, и Хенджин смотрит на них, усмехаясь. Минутная тишина перед первой фразой, уже привычный ритуал.       — Долго стоял? — Феликс сглатывает от намека на заботу, отворачивает голову.       — Ты написал сообщение двадцать минут назад… Я мог и поиграть в Лигу…       — Знаю, прости, — Хенджин поднимает голову к небу и ловит упавшую снежинку носом, — романтично, не так ли? — разворачивается и устремляется в путь, известный только ему.       Феликс тяжело вздыхает и идет за чужой спиной, накрытой курткой найк. Мозг сам складывает числа, изучая брендовую и, очевидно, дорогую одежду. Стеклянный город небоскребов скрывается за темными макушками деревьев. Глушь, людей нет, что неудивительно.       Только Хенджин мог завести ночью в никому не нужный парк, интрига является частью его организма. Нырять в миры, о которых страшно упоминать. Отдаваться так, чтобы слухи лились ядом зависти. Видеть то, что не дано другим.       Но он шел быстро, не замедляясь, значит, парк не был целью. Высокий забор останавливает его.       Тени сомнения пробегают в карих глазах, брови хмурятся от досады. Из раздумий его выдергивает Феликс, что разбегается и прыгает, цепляясь за металлические прутья. Он ловко перепрыгивает, приземляясь тихо, с грацией кошки.       — Ты скоро? — бросает он, подмигивая застывшему парню.       Хенджин клянется, что видит не привычную отстраненность, а прямую самоуверенность. Будоражащее. Мягкие голубые волосы, цветом с кусок ясного неба, скрыли широкие зрачки. Снежинки красиво прятались между прядями.       Ноздри расширились, вдыхая больше воздуха с привкусом хвои и льда.       — Не знал, что ты такой смелый, — смеется открыто, наклоняя голову в бок.       — Идем уже. Я не фанат разговоров, — Феликс цокает и отдаляется от Хенджина, застывшего на миг на заборе.       Дежавю.

✦ ✦ ✦ ☾ ✦ ✦ ✦

      Они сидят на широком диване, повидавшем многое: пепел, алкоголь, следы близости, победы и поражения кровавых драк. Эта мебель старее парней, в чем-то даже опытнее. Но она остается лишь предметом, не способным на что-то, кроме обслуживания. В какой момент жизни Феликс начал сравнивать себя с ней?       В тот, когда дружелюбный Чан привел в компанию Минхо. Вслед за Минхо пришел Хенджин, что руководил вместе с ним танцевальным клубом. С тех пор Феликс прогибается кошечкой, наступая себе на горло. Сложная цепочка случайных обстоятельств, а сколько последствий. Он не жалуется, смотрит на ситуацию со стороны. А с точки зрения объективной реальности, в его руках бесплатный билет на ничего не обязывающий крышесносный секс.       Да, паршиво. Да, хочется стоять под душем часами и стирать грубой мочалкой слои кожи после безумной страсти. Но это все издержки, которые можно перетерпеть ради пары бонусов. Либо он действительно болен.       Хенджин, как-то не было смешно, возвращался. Необоснованно и легкомысленно с его стороны, но он продолжал возвращаться к одному и тому же парню. Как приходил, так его и кидали спустя месяц-два. Пятый раз уже. Излюбленная свобода заканчивалась там, где приходило сообщение от определенного контакта. Даже рингтон другой поставил. Равнодушие исчерпывало себя, когда Феликс хитро жмурил глаза и улыбался какому-нибудь старшекурснику, подмигивая.       Он ревновал. И эту эмоцию скрывать не умел.       Оба все еще сидят на грязном диване, у которого пружины скрипят и не выдерживают вес двух человек. Феликс не уверен, чья это квартира, ведь его пригласил не Чан, а Хенджин. Поэтому он находит крайне странным вопросы от людей, что видел первый раз в жизни. Да и, наверное, в последний раз.       Но от чужого внимания он не отказывается. Как назло кое-кому.       Все скапливаются на кухне, разбирают стаканчики с голубым пойлом. Мармеладные мишки на поверхности совсем не красили. Феликс в который раз проверяет пустой мессенджер — именно сейчас никто не интересовался его жизнью, даже Чан. Он притворяется великим слепым и избегает взгляда Хенджина. Тот никак не уходил к остальным.       Хочется спросить: «Опять расстались?», — но это не самое лучшее начало разговора. Вопрос риторический — не стал бы Хенджин сам звать Феликса просто так. Алгоритм выучен лучше, чем таблица умножения: Феликс — отношения — расставание — снова Феликс, так по кругу. И спустя тишину в чате длиною в месяц они вернулись к началу.       — Хочешь прогуляться? — резко предлагает Хенджин.       — Это лучше, чем здесь тухнуть.       — Это даже не моя квартира, — смеется, толкая в плечо Феликса.       — Почему я не удивлен? — толкает тот в ответ, как ребенок.       Они мигом выходят из помещения и спускаются по лестнице, перепрыгивая ступени. Пешком быстрее, чем на лифте. Мурашки пробежались по оголенным предплечьям, но не от морозного воздуха, а от электричества в нем. Туман в голове рассеялся с глубоким вдохом. Феликс откинул голову, вглядываясь в глубокое черное небо, сливавшееся с цветом окрашенных волос Хенджина. Непроглядная тьма без единой звездочки.       Почему подобные пейзажи только рядом с ним?       — Рядом есть одно место, — длинные пальцы ловко поймали руку Феликса, — погнали.       Широкие и быстрые шаги Хенджина подгоняли, чуть срывая на бег. Пролетев мимо круглосуточных магазинов и фонарей, парни спустились на набережную. Подуло, и Феликс пожалел, что оставил куртку в задымленной квартире. Шумные волны чуть касались носков кед, предупреждая намочить ноги.       Ни души. И слова не идут толком.       — Та пицца с ананасами была неплохой, не знаю, почему Крис так скептичен к ней, — ловит баланс Феликс, забираясь на скользкий булыжник.       — Крис?       — Чан. Чан-хен, точнее. Ты серьезно не знал его австралийского имени?       — Как-то не доводилось слышать, — Хенджин жмет плечами и подхватывает за талию, чтобы непоседливый точно не свалился. — Осторожней!       Они гуляли по берегу, бегали наперегонки по камням, падали и ловили друг друга, позабыв про недоговоренности. Сильные руки Феликса тянули к себе, обхватывали и поднимали к небу — Хенджин точно летал. Он не рассчитывал, что внезапная прогулка разобьет повседневная маску безразличия. Казалось, что она въелась в кожу, но сейчас неловкий юноша смеялся ничуть не наигранно. Такое случалось редко, но каждый раз с Феликсом.       С ним, как за каменной стеной. Глубокий взгляд, низкий голос, яркая улыбка не отталкивали и раньше, но теперь притягивали сильнее обычного. Рядом с ним хотелось открыться — рассказать про бесов в голове, про неудачные отношения, разъясниться, оправдаться. Покаяться. Только Феликс знал, что хобби Хенджина — рисование на графическом планшете.       — Я давно тебе говорил, что ты красивый?       — Месяц назад, — произносит вяло.       Правильнее было бы поставить точку в этих недоотношениях. Что вообще осталось от исходного слова? Тихие разговоры шепотом по ночам, которые казались интимнее любого прикосновения. Быстрые взгляды, что поддерживали в стрессовых ситуациях: перед защитой, например. Несмешные шутки, от которых больнее, чем от тренировок.       Не только секс.       Абсурднее Хенджина был разве что Феликс, который смирился со своим положением и пустым местом в его жизни. Он мог сохранить крупицы гордости, просто уйдя и показав средний палец влюбленности. Трезвый мозг кричал и молил послушаться.       — Слушай, а мы случайно не встречаемся? — и кто вот дергал Хенджина за язык.       Феликс низко смеется, делая вид, что от шутки, а не от обреченности.       Феликс душит удавкой голос в голове.       Феликс был близок.       По возвращении в квартиру, где все еще играла музыка и разливался алкоголь, к нему подошла девушка. Она колебалась, переступая с ноги на ногу.       — Ты… Помнишь меня? — в ней Феликс узнает Ребекку. — Может, выпьем?       И она совсем не раздражает. Хенджин стоит и смотрит издалека, пряча руки в карманах. Губы дует.       — Давай, не чужие же люди, — врёт умело, подмигивая девушке.       Совесть молчит, и Феликс выкидывает вон стыд.

✦ ✦ ✦ ☾ ✦ ✦ ✦

      Он кивает Джисону, обещая обязательно переписать с его тетради пропущенную лекцию по менеджменту. Привык наступать на горло своей совести и врать тем, кому не все равно. Улыбается, пока внутри кричит. Не выдерживает и дрожит, когда Чан на него так смотрит. Как на поконченного.       Хенджин опять не пишет. Хуже того, отвечает на сообщения спустя день. Отговорки разные, каждая фальшивее предыдущей. Лента тиктока состоит только из коротких видео про абьюзивные отношения, и вроде Джисон начинает что-то подозревать, когда видит в закрепленных чатах знакомый ник.       Феликс выходит в туалет, как только вибрирует телефон. Он заходит в четвертую кабинку, закрывается и вытягивает из кармана джинсов потерянный под. От долгой затяжки кашель рвется наружу, покалывает в пальцах. Облако аромата клубники со сливками вылетает в открытую форточку.       Три стука в пластиковую дверь, и он открывает защелку.       — Не помешал? — голос прямо над ухом.       — Когда ты мешал? — Феликс смотрит затравленно.       Хенджин перехватывает под, прокручивая умело между пальцами. Пухлые малиновые губы обхватывают электронную сигарету. Выдыхает прямо в лицо, наклоняясь ближе.       — У нас полчаса, — предупреждает, кладя руки на плечи.       — Мне столько хватит, — не успевает осознать, как его подхватывают. — Как же ты заебал.       И если бы была это шутка, то Хенджин обворожительно, в своей манере, улыбнулся бы. Но он не способен понять каменное выражение лица, мертвый взгляд сквозь серые линзы.       Он не видит прежних звёзд в глазах.       Сильные руки Феликса крепко держат его заднюю поверхность бедра. Кожа горит от грубых движений, что отвлекают и погружают быстро, рывками, в пучину томной боли, граничащей с удовольствием. Спущенные джинсы впитали в себя влагу недавно промытого пола туалета.       Хенджин не контролирует процесс абсолютно, даже не издевается и не подначивает. Его берут и используют. Впервые он ощущает липкую грязь в душе.       — М-медленнее… — умоляет он, держа руку на тускло-голубом загривке.       Но Феликс неприклонен.       — Интересно, Джун знает, какая ты шлюха? — рычит тот в шею, впиваясь клыками в плоть, засасывая кожу до фиолетового пятна.       Это было лишним, да.       До этого имя бывшего-нынешнего Хенджина никогда не произносилось.       Но ему плевать. Задетое эго Хенджина не заботит как месяц, тем более когда тот извивается змеей от глубоких фрикций.       Феликс видит, как карие глаза расширяются в удивлении, когда он отвлекается на сообщение в телефоне от какой-то девушки из другой группы. Они виделись буквально два раза.       И опять молчаливая пустота в омутах.       Все закончилось быстрее, чем они предполагали.       Хватило двадцати минут, чтобы Феликс расслабился, в очередной раз заглушив боль. Чтобы Хенджин разбился о возведенную стену безразличия, которую сам строил.       Чтобы поставить жирную точку в этом спектакле.