Фальшивая статуя — это на удачу

      Прошли долгие годы с того момента, когда Се Лянь сиял в лучах славы. У него были тысячи храмов и десятки тысяч последователей. Сейчас, под проливным ледяным дождём, та жизнь казалась сном, горячечным бредом. Тонкие монашеские одежды, что и так были грязными и старыми, теперь ещё и намокли.       Грязь уже не казалась чем-то страшным, но вот дождь представлял собой большую проблему. Он раздражал своим существованием. Ледяные капли стекали по шее, спускаясь по спине. По коже проходила дрожь. Казалось это была не вода. Ощущение походило на тот момент, когда он лежал на алтаре пронзённый сотней мечей. Тогда кровь, что вытекала из бессчетных ран, так же лилась по коже.       Хотелось быстрее найти укрытие. В мешке у него должен был быть один комплект одежды, не факт, что сухой, после такого дождя, но всё же лучше чем то, что есть сейчас.       Удача вновь подвела Се Ляня. Идя по узкой тропинке в скале он не удержался. Мешок, висящий на его спине зацепился за камень, там и оставшись, в то время как Се Лянь полетел кубарем вниз. Маленькая щель в стене от удара раскрошилась. Следующее, что почувствовал Се Лянь — боль от падения.       Потерев спину, на которую пришлась большая часть удара от падения, Се Лянь осмотрелся. Место, в котором он оказался, было огромным. Потолки поднимались на добрый десяток метров. Будь Се Лянь обычным человеком, он бы точно сломал себе что-то, пока падал оттуда, если бы вообще выжил. Хоть в чём-то были плюсы его бессмертия.       Стоило опустить взгляд, как стало ясно, что помещение не пустовало. По всему периметру и не только, стояли статуи. Тело каждой было накрыто лёгкой струящейся тканью. Она казалась невесомой, но всё равно была совершенно непрозрачной. Се Лянь подошёл ближе к одной из статуй. Руки сами потянулись к вуали, скрывающей её. Стоило провести по ткани, как та спала на пол. Се Лянь смотрел на собственное лицо, выточенное из белоснежного нефрита.       В голове проскочила одна мысль, ведь вдруг здесь просто собраны статуи старых и забытых божеств? Может этой пещере сотни лет. Кто утверждает, что другие сотни статуй не были ещё более старыми богами, которых не знал и сам Се Лянь? Реальность — вот кто утверждала обратное. Вторая статуя вновь имела его лицо. За ней и третья и четвёртая. На десятой стало ясно, что и оставшиеся будут такими же.       Се Лянь не узнавал этих статуй. Некоторые были похожи на те, что стояли у него в храмах, позой или ещё чем. Но это были не они. Местные статуи были из всех возможных материалов, от грубого камня и глины до нефрита любого оттенка. В храмах Его Высочества Наследного Принца Сянлэ, чаще всего, использовали определённый сорт мрамора, что привозили специально ради этого.       Вдалеке раздались тихие шаги. А точнее, пока это было эхо шагов и лёгкий звон. Бежать было некуда. Чтобы сражаться, нужно вначале оценить силы противника. Взгляд Се Ляня упал на лежащую у его ног ткань. Времени на раздумья не было. Се Лянь подхватил ткань и накинул её на себя. Дыхание замедлилось, он постарался не двигаться.       Тишина была звенящей. Слышны были лишь шаги, что становились громче и громче. Се Ляню было тревожно. Чувство страха атрофировалось у него очень и очень давно. Но напряжение от ситуации и нотки тревоги в его состоянии явно были. Помещение озарил мерцающий свет. Теперь Се Лянь был тут не один. Он замер.

***

      Хуа Чэн топил собственное горе. Сегодняшний день был очередной годовщиной падения Сянлэ. Хуа Чэн не жалел себя, он просто не мог уже держать всё в себе. А тут так удачно подвернулся тот заклинатель, что предложил в качестве ставки несколько бутылей вина, что славилось своим ярким вкусом и непревзойдённой крепостью. Хуа Чэну было так скучно, что он и согласился. Конечно, он выиграл. Вино действительно оказалось вкусным и крепким. Возможно, даже слишком крепким.       Момент был прерван звоном серебряных крыльев. Система защиты на пещере «Десяти тысяч божеств». Хотя странно, что система сработала не на входе, а на том, что кто-то снял со статуй вуаль. Это могла быть ошибка, но нужно было в этом убедиться.       Хуа Чэн поднялся и пошатнулся, алкоголь действительно был ядрёным. Бросок кубиков — как всегда две шестёрки. Он вошёл в ближайшую дверь и оказался у входа в пещеру. Путей внутри было несколько, но вот войти в саму гору можно было лишь в одном месте. Хуа Чэн проверял и не раз.       До статуй нужно было ещё дойти. Сил контролировать что-нибудь не было. Поэтому звук его шагов и звон цепочек раздавался громко. Выпитый алкоголь сильно ударил по сознанию. От этого Хуа Чэну казалось, словно он вновь слышал голос Его Высочества. В один момент ему даже показалось, что на стене мелькнула его тень. Хорошо хоть ему хватало понимания, что это лишь расшалившееся сознание, под действием того странного вина.       Хуа Чэн вошёл в пещеру и осмотрелся. Тишина. Всё казалось таким, каким он видел в последнее посещение. Взгляд зацепился за несколько кусков ткани на полу. —Всё же кто-то тут был. Или всё же нет. Вроде все статуи на месте, ничего не разбито и не украдено. Но лучше пересчитать. Вдруг я что-то не учёл.       Алкоголь говорил в нём. Хуа Чэн принялся считать, но постоянно сбивался. В первый раз это случилось на третьей, потом на сорок четвёртой, а затем на сто пятой статуе. После этого он выругался. Посетовав вслух, он поменял тактику. Он помнил все статуи наизусть, а как иначе. Поэтому он лучше будет их считать снимая с каждой вуаль. Чтобы точно не пропустить ни одну.       Тишину пещеры ломал звук шагов и шуршание ткани. Хуа Чэн планомерно двигался к цели. Чувства страха перед пробравшимся не было в нём ни грамма. С каждой минутой, он всё больше склонялся к тому, что тревога была ложной. Но начатое дело он хотел закончить.       Посчитав четыреста сорок третью он подошёл к следующей. Хуа Чэн обратил внимание на слегка влажный пол вокруг этой статуи. Он посмотрел внимательнее на вуаль. Большая часть тканей, что прикрывали статуи были светлыми или же черными. Потому что так было проще всего. Но несколько были как эта, специально окрашены в красный. Зачем? Момент слабости. Хуа Чэн сорвался и хотел хоть на миг создать иллюзию запретного. Словно он имел право снять с Его Высочества свадебную вуаль, а после прикоснуться к тому. После их создания, Хуа Чэн потратил целые дни на то, как он поднимал вуаль и приникал губами к холодным статуям. Это были плохие дни. Каждый раз напоминал о том, насколько он, Собиратель Цветов под Кровавым Дождём, бессилен перед судьбой, что забрала Его Высочество.       Таких тканей сейчас осталось всего штук пять. Остальные Хуа Чэн сжёг, как напоминание о собственной слабости. Но избавиться от оставшихся он не смог. Эта вуаль была первой красной среди сотен черных и белых. Хуа Чэн вновь решил сделать всё медленно.       Его руки на ткани. Плавное движение вверх. Руки дрогнули и скинули красную вуаль. Перед глазами Хуа Чэна плыло. Показалось словно статуя вздрогнула. Пальцы прошлись по щеке. Хуа Чэн касался той с трепетом, чуть задевая. Обычно холодный нефрит сегодня казался тёплым и чуть шершавым.       Свободной рукой он пошарил на поясе, взяв сосуд с вином. Хуа Чэн не знал, зачем прихватил тот с собой. Но сейчас вино было в самый раз. Хуа Чэн поднял сосуд и одним длинным глотком опустошил тот. Вино было терпким и сильно отдавало в голову.       Пустой сосуд от вина летит на пол, разбиваясь на осколки. Хуа Чэн даже не вздрогнул, а вот статуя перед ним еле заметно дёрнулась. —Простите, Ваше Высочество.       Хуа Чэн наклоняется ближе. Его нос почти касается носа статуи. В этот же момент князь демонов касается губ, что должны быть жесткими и гладкими. Вместо этого, те мягкие и тут же поддаются его напору.

***

      Се Лянь совершенно не понимал, что вообще тут происходит. Секунду назад с него сняли кусок ткани, за которым он пытался скрыться. Он уже думал, как бы ему оправдаться, чтобы не влезть в передрягу. Но видно демона перед ним это мало волновало. Тот начал трогать его лицо, а после, извинившись, полез целоваться. Хотя и это продлилось недолго. — Простите этого ничтожного, Ваше Высочество. Этот так виноват. Он не имеет никакого права осквернять Ваш облик своими мерзкими мыслями! Ох простите меня, простите. Хотя мне нет прощения.       Самый красивый «человек», которого Се Лянь когда либо видел, резко упал на колени и стал молить о прощении. Этот странный демон вёл себя совершенно непонятно. Хотя Се Лянь не был глупцом и понимал, что тот испытывает какие-то чувства к нему. Но его поведение казалось таким абсурдным, что он не мог быть уверенным в этом.       Зато он точно был уверен в том, что демон сейчас вусмерть пьян. Се Лянь чувствовал вкус вина при поцелуе. От этого воспоминания его щёки слегка покраснели. Но нет времени на раздумья. Се Лянь садится на корточки и кладёт руку на плечо мужчины, что бездумно кланяется и просит прощения. От прикосновения демон вздрагивает.

***

      Допился. Он допился до галлюцинаций. Допился до полного бреда. Иначе Хуа Чэн не знал как описать то, что над ним склонился его бог и мягко успокаивал его. Тот успокаивал ЕГО, после того как Хуа Чэн полез к тому со своими порочными желаниями. Это действительно было полным бредом. —Ха-ха…пожалуйста, пусть этот сон не кончается никогда.       Смех Хуа Чэна был хриплым, надрывным. Голова начала кружиться. Мысли становились вязкими, в глазах потемнело. Хуа Чэн потерял сознание. Последнее, кого он увидел — своего бога. Тот в десятках обликов смотрел на него.       Открыл глаза Хуа Чэн в доме блаженств. Видно, весь вчерашний вечер оказался бредовым сном. Он жалел, что проснулся. Он был в собственной спальне, раскинувшись на кровати. Тусклые лучи утреннего солнца слабо пробивались в алое месиво, которым была комната. Взгляд скользнул по мебели, в поисках верхних одежд и Эмина, что сейчас были не с ним. Взгляд упал на кресло. На том лежало аккуратно сложенное верхнее ханьфу. А рядом примостилось белое пятно. Стоп. Белое?       У него не было ничего белого в этой комнате, особенно чего-то, что могло так располагаться. Чёрт его дери. Стоило ему окончательно проснуться, как зрение прояснилось. Это было не странное пятно, а человек. Одетый в, хоть и грязные, но белые одежды. Отметив это, Хуа Чэн подозвал одну из бабочек, чтобы та передала, что ему необходим новый комплект одежды. Нельзя было позволять его богу ходить в обносках. Тот вообще примостился, опершись о кресло, и спал. Значит ли это, что «вчера» не было просто бредом пьяного демона? Се Лянь зашевелился и открыл глаза. —Ох… Вы уже встали. Я тут вчера…эм…кости, дверь, оно само… извините. Я рад, что с Вами уже всё хорошо. Я пойду. —Стойте. Ваше Высочество… Вам-то за что просить прощения? Этот ничтожный верующий сам должен молить о прощении. Хоть и совершенно не заслуживает его. Я-я повёл себя совершенно недостойно по отношению к Вам. Вы… Вы имеете право сделать всё что пожелаете с этим ничтожным и его владением. Прошу, не молчите. Я понимаю, я настолько Вам противен после того, что было. Но позвольте мне хоть немного загладить вину за этот отвратительный поступок.       Хуа Чэн выжидающе, даже скорее умоляюще, воззрился на Се Ляня. Непревзойдённый знал, ему нет прощения. Но может, если он сможет загладить вину, то его принц согласится остаться ненадолго в городе? А может и вовсе, разрешит иногда встречаться с собой, чтобы Хуа Чэн мог ему помогать? Самый страшный сон небес, непревзойдённый демон был бы нескончаемо рад остаться рядом со своей находкой подольше. Се Лянь заговорил и сердце Хуа Чэна треснуло. —Н-нет. Нет.       Хуа Чэн начал опускаться на колени, собираясь молить, нет, не о втором шансе, а просто о возможности прощения. Но Се Лянь продолжил, поняв, какой эффект произвели его слова. —Я не это имел в виду! Мне не было противно. Это было даже приятно. Хе-хе.       Смех Се Ляня был натянутым, было ясно, что он чувствовал себя очень неловко. Однако он всё же не выглядел разъяренным или испытывающим отвращение. Значит, для Хуа Чэна не всё потеряно? —Ваше Высочество, Вы станете моей погибелью.