Of Heartbreaks and Love

Ливерпуль. Место, где все началось. Судьбоносная встреча. Небо встретилось с землей, а они столкнулись друг с другом. Вызывая клубок чувств, они должны были из него выпутаться. И они танцевали, словно два принца в величественном бальном зале, свет отражался от их великолепных нарядов. Они танцевали, и нити, которые образовывали вокруг них тугой узел, медленно ослабевали по мере того, как они двигались. Они танцевали, стараясь не прикасаться друг к другу, напуганные светом, который ударил в них при первом соприкосновении, и искрами, которые теперь разлетались вокруг них всякий раз, когда они подходили слишком близко. Танцевали до тех пор, пока их столкновение не стало неизбежным еще раз. Их губы дополняли друг друга в поцелуе. Поцелуе настоящей любви. И, словно они были в сказке, они по глупости поверили, что им суждено жить долго и счастливо вместе. Они были наивны. Они думали, что смогут справиться с трудностями, связанными с расстоянием, силой своих сердец. Но свет быстро сменился тьмой. И вскоре Йере оказался в Бесконечной Ночи. В тот момент, когда они покинули убежище объятий друг друга, вместо счастливого конца им была уготована трагедия. Ревность — вот как назывался привкус, который делал их отношения такими горькими. Отсутствие доверия было тем грузом, который давил на их отношения. И неуверенность, кипевшая внутри Йере, была той силой, которая оттолкнула их так далеко друг от друга. Расстояние между Финляндией и Словенией казалось небольшим по сравнению с глубиной той расщелины, длиной той ямы, которая лежала между ними двумя. Пряжа, которую они аккуратно наматывали вокруг своих пальцев, покрытая глазурью из обещаний вечности, теряла упругость и теперь была тончайшей, лишь несколько растрепанных нитей соединяли их. И Йере чувствовал, что в любой момент они могут порваться. Два конца нити беспомощно падали на землю, с течением времени отдаляясь друг от друга все дальше и дальше. Два конца, которые никогда больше не будут соединены. Он был готов к этому. На нервах ожидая, когда наступит этот момент. Когда он придет. Пока Йере больше не смог бежать от неизбежности. Одни взмах, один разрез — все, что потребовалось, чтобы покончить со всем этим. Он все еще помнил тот день, когда все произошло, как будто это случилось всего несколько минут назад. Сцена разыгрывалась перед его глазами снова и снова, навсегда запечатлевшись в своем уникальном мгновении. Как будто его заставили смотреть фильм на повторе, его тело было привязано к стулу, он не мог отвести взгляд, сдвинуться. (Продолжить жить). Это был обычный вторник. Ничто не указывало на то, что ждало и Бояна, и Йере. Йере только что вернулся домой с концерта. Он был измотан, его тело жаждало уюта постели. Он устроился на диване с холодным пивом в руке, чтобы смыть тяжесть дня легким напитком. Первое, что он сделал, — это проверил Instagram, в частности, чтобы узнать, чем занимается его возлюбленный. Выкладывал ли тот что-нибудь, отправлял ли какие-либо сообщения, пока Йере не было, пока он был недоступен. Боян действительно обновил свой личный аккаунт. Там было 10 историй, которые ждали, когда Йере их посмотрит. Так он и сделал. Его глаза сфокусировались на экране, и он погрузился в контент. Первая история была невинной, просто фотография Бояна с другом-парнем. Но чем дальше, тем становилось хуже. Их тела соприкасались таким образом, что Йере усомнился, уместно ли вообще друзьям находиться так близко. Позы и движения, которые балансировали на очень тонкой грани. Йере узнал человека рядом с Бояном. Драго. Друг, с которым словенец недавно познакомился, друг, о котором, он сказал Йере, не стоит беспокоиться. — Мы на одной волне, — вот что сказал ему Боян. — Я просто рад, что у меня появился друг вне группы, — и Бог знает, что у него на душе, Йере хотел порадоваться за него, тому, что он нашел хорошую компанию, но он не смог. Не тогда, когда их отношения отражали то, что было раньше у Йере и Бояна. Он мог видеть мелочи, которые приводят Бояна и Драго к их любви. Он мог видеть желание в этих темных глазах (в глазах этого дракона), то же самое желание, которое отражалось в его собственных всякий раз, когда он смотрел на Бояна. И, по-видимому, Боян был слеп ко всему происходящему. Шел в бережно расставленную ловушку настоящего хищника, сам того не замечая. Сам факт этого глубоко напугал Йере. Так глубоко, что он был удивлен, что еще не покрылся дрожью от холодных ветров своего сердца. Этот человек был искушением во плоти, таким же, как яблоко для Евы. Находящийся прямо перед глазами, его легко схватить и вонзить в него зубы. Этот человек был яблоком, ярко-красным, спелым, испускающим запах, который заставил бы любого предаться греху. А еще он был змеем, впрыскивающим свой яд в Бояна своими приторно-сладкими словами. Преподнося себя как самое райское предложение. И Йере был уверен, что это только вопрос времени, когда Боян, наконец, прозреет и по-настоящему увидит то, что лежало перед его темными глазами. И он последовал бы по крошкам в самый изысканный ресторан в своей жизни, оставив старую гниющую еду, которой был Йере, позади. У них и раньше были споры по этому поводу, разговоры, в которых Боян пытался убедить его в обратном. Но его слова ни разу не смогли достичь души финна. А слова Йере никогда по-настоящему не доходили до Бояна. И все то, что начиналось с маленькой царапины, теперь превратилось в зияющую рану. Зараженную образами и мыслями о любимом, проводящим время с кем-то еще, с этим другом, вдобавок инфицированную историями о прошлом (случайные поцелуи с друзьями, короткие интрижки). Болезнь распространилась по его телу, вызывая лихорадку. Урон был необратим, и любящих слов Бояна больше не хватало в качестве лекарства. В разгар своей болезни он совершил немыслимое. Он порвал с ним. Пошли гудки, и Йере терпеливо ждал, пока Боян ответит. Прошло несколько минут, прежде чем тот это сделал. — Любовь моя, — по его интонации Йере отчетливо понял, что тот пьян. — Нам нужно поговорить, — голос Йере был серьезным. Темным, как небо в грозовую ночь. — Что-то стряслось? — слова, полные беспокойства. Болезненного любопытства. — Выйди на улицу, это личный разговор, — все, что ответил Йере. И он услышал, как Боян начал выходить. Молча, пока не добрался до места назначения. — Ты пугаешь меня, Йере, — теперь Боян был отрезвлен поведением своего возлюбленного. Дурное предчувствие кружилось вокруг него, как стервятники вокруг мертвого тела. — Скажи мне, в чем дело? — Я хочу расстаться, — простые слова, которые никогда не должны были обладать такой силой, какой они обладали. Простые слова, как смертный приговор. Простые слова, как веревка вокруг их шеи, затягивающаяся, готовая переломать кость. — Почему? – было первым, что Боян спросил. Шесть букв остались без ответа. Но он не сдавался. — Ты меня разлюбил? - продолжил Боян ослабшим голосом, несмотря на то, каким сильным он старался казаться. — Да, — поймал себя говорящим Йере. Как будто им управляла неведомая сила. Переворачивающая истину его бытия. — Ты кого-то встретил? — еще оставалась надежда на ответ «нет». — Да, — но язык Йере распространял ядовитую ложь — Ты… — грядущий вопрос был окутан страхом. — Ты любишь этого человека? — Да, — последнее «да», одна последняя капля — и чаша переполнилась. И Боян был уничтожен потоком своих слез. Как и Йере.

~о~

Прошла неделя с того дня, как они расстались, и с тех пор Йере не мог найти себя. Он был потерян, как будто его поместили в лабиринт без выхода, стены которого постоянно менялись, пока он ходил по ним. Как будто ключом к разгадке головоломки был сам Боян, а без него Йере становился лишь добычей обитателей этого места. Обитатели лабиринта охотились на него, откусывая глубокие куски от его кожи, съедая его заживо, пока он скулил от боли. Обитателями были его собственные мысли. Жестокими по отношению к одному существу, и им был Йере. Его единственным обезболивающим был алкоголь. Опасность, замаскированная под сокровище, как троянский конь. С красивым бантом на шее, таким же, как у него. Нескончаемая жидкость в блестящей бутылке, которая, казалось бы, была благословением, но ее было достаточно, чтобы свести с ума сотни людей. Йере купался в алкоголе, его тело было липким от пролитой жидкости, а внутренности горели от ее воздействия. И, когда в нем набиралось достаточно сил, густой туман опускался вниз, оставляя его в оцепенении. Контроль уплывал из его рук. Оставляя Йере на милость дьявола. И дьявол играл на нем, как на скрипке, его тело издавало прерывистую мелодию. Дьявол посеял опасные мысли в почве его разума. Оплодотворенные темной жидкостью, в которой тонуло все его тело. Мысли покинули его тело, нарисованное созвездием звезд. Пальцами он мог проследить линии по всему своему телу. События его Бесконечной ночи были записаны в них. Эти мысли превратили его квартиру в опасную среду обитания. Зверь, который был тщательно привязан к самой глубокой части его разума, вырвался на свободу. Крепкие цепи разорвались, как тончайшая ткань, и его внутренний монстр, подобно торнадо, вышел на главную сцену. В каждом углу поджидала неизвестная угроза, готовая напасть на Йере. В моменты трезвости он понимал, на какой опасный путь вступил. Он мог видеть опасности, скрывающиеся за кустами, и он мог видеть ничтожного человека, ожидающего его в конце пути. Глаза страхов прожигали его насквозь, готовые поглотить в тот момент, когда он очутится перед ними. Тем не менее, он продолжал идти по скользкой дорожке. Он продолжал идти по ней, открывая очередную бутылку джина. Напиток был окрашен в красный цвет со вкусом вишни. Вызывающая привыкание смесь, и он стал ей злоупотреблять. Еще одну стопку от боли. Еще одну, чтобы забыть. Еще одну, чтобы взлететь. Еще лишь одну. Еще одну. Еще и еще. Ему нужно было еще. Он потянулся за новой, когда звук дверного звонка вернул его к реальности. Он почувствовал, как все закружилось вокруг него, когда он встал со стула. Стены, казалось, были так близко и в то же время так далеко. Его ноги не выдерживали его веса, и он спотыкался, его руки отчаянно искали опору. В дверь снова позвонили, и это вызвало еще одну волну шока по его телу. Внезапный звук был слишком резок для его чувствительных ушей. Тот звонил снова и снова, и Йере поймал себя на том, что изо всех сил старается дотянуться до двери, чтобы прекратить этот звук. Что он и делал. Он чувствовал, что медленно, мало-помалу, трезвеет, пока шел к этому месту. Он открыл дверь и рефлекторно закрыл. К несчастью для Йере, та была остановлена на своем пути чьей-то рукой. Рукой, принадлежащей телу, которое Йере узнал сразу. Боян. Боян был здесь. БОЯН?! — Что ты здесь делаешь? — Йере был уверен, что съедал слова, но в его пьяном состоянии ему было все равно. — Ты умолял меня прийти, — ответ был прост, и, как только Боян его произнес, он вошел, аккуратно отодвинув Йере в сторону, чтобы пройти вглубь квартиры. — Когда это? — он последовал за Бояном внутрь, надеясь, что не упадет по дороге. — Ты уверен, что я не просил тебя держаться от меня подальше? — Хорошая шутка, но нет, — Боян сел на стул. Он все еще был в обуви, и при иных обстоятельствах Йере было бы не пофиг, но сейчас его разум был занят осмыслением того факта, что Боян приехал к нему. Он прилетел сюда и теперь находился в одной комнате с Йере. Дышал одним и тем же воздухом. — Я покажу тебе, просто дай мне минутку. Йере не ответил. Вместо этого он воспользовался этим временем, чтобы получше разглядеть Бояна. Под глазами у того были заметны темные круги, как у человека, у которого давно не было безмятежного сна, щеки ввалились, как будто он плохо питался, глаза покрылись опаловым налетом, лишились блеска, стали пунцовыми от сухости (или от чего-то еще, о чем Йере не хотел думать). Растительность на лице, которая обычно была идеально выбрита, сейчас была нетронута. Его одежда не сочеталась, как будто он надевал ее в спешке, как будто не обращал никакого внимания на то, как он выглядит. Как будто он просто надел то, что первое попалось под руку. Его волосы были растрепаны, пряди напоминали птичье гнездо. Он был не похож сам на себя. (Но все еще абсолютно прекрасен). — Выглядишь неважно, — «выглядишь болезненно», — вот что хотел сказать Йере. — Чья б корова мычала, — и Йере бросил взгляд на зеркало, висевшее сбоку, чтобы посмотреть на себя. Действительно, это было правдой, что он был еще в худшей форме, чем Боян. Его круги под глазами приобрели более глубокий черный оттенок, глаза налиты кровью, волосы сальные. Покрытые таким слоем жира, что на нем можно было приготовить целое блюдо. Его одежда хранила в своих пятнах воспоминания о прошедших днях. Растительность на его лице была гуще, скрывая под собой его красоту. И, подобно густому облаку, странный запах витал вокруг него. Если бы он не знал, что это он отражается в зеркале, он был бы уверен, что смотрит на бездомного, который был лишен роскоши, которую мог дать дом, и это отразилось на его внешности. — Нашел, — Боян встал со своего места и подошел поближе к Йере, чтобы показать слова, высвечивающиеся на экране. Там было сообщение от Йере: Я соврал. Обо всем. Я люблю тебя. Я скучаю по тебе. Я хочу тебя. Пожалуйста, вернись ко мне. Йере не помнил, как отправлял это сообщение, но стоит отметить, что он не помнил событий большей части прошедших дней. Даже через экран он мог почувствовать отчаяние, которым были наполнены эти слова. Напоминание о том, что он на самом деле чувствовал. — Ты проделал весь этот путь сюда из-за глупого СМС? — слова опережали мысли. Это был просто пьяный бред. Боян должен был заблокировать его, проигнорировать и двигаться дальше. В конце концов, именно Йере порвал с ним. Он не мог понять, почему Боян вместо этого стоит в его квартире. Просто потому, что Йере попросил об этом. Он теперь он был для него никем, ничего не значил. У Бояна был Драго, его новый друг, его райское яблоко. Его потенциальный новый возлюбленный. Драго был подобен вкусному источнику, в то время как Йере был загрязненным стоком. Так почему же Боян решил пить из него? Это было ужасным решением с его стороны. Тогда почему? — Глупого? Так вот оно какое? — Боян явно был вне себя, вены на его шее вздулись. — Так вот что оно значит для тебя? Вот что все это значит для тебя? Йере не ответил, вместо этого он вернулся в свое прежнее положение до прихода бывшего возлюбленного, поднося к губам стопку. Может быть, если бы он выпил достаточно, то у него отказал бы слух. — Потому что для меня это не глупо. Ты знаешь, что я чувствовал, когда увидел твое сообщение? Или когда ты расстался со мной? — Йере молчал, медленно опустошая рюмку. — Я был… Я… Ты не знаешь, как я… Блять. Просто ответь мне на один вопрос. Я не уйду, пока ты этого не сделаешь. Боян придвинулся к нему еще ближе. И Йере почувствовал, что он в опасности. — Ты правда все еще любишь меня? Йере любил. Он любил его больше, чем мать любит своего ребенка; больше, чем ребенок цепляется за свою жизнь. Больше, чем обитатели моря нуждаются в воде, а цветы жаждут дождя. Больше, чем бабочки любят сладкий нектар, а пчелы любят мед. Больше, чем размер вселенной; размер его любви постоянно расширяется. Его любовь была глубже любого океана, шире любой суши. Он любил его… но они расстались не из-за этого. Независимо от того, как сильно он любил его, он не мог соревноваться ни с Драго, ни с другими, кто неизбежно войдет в жизнь Бояна. Его просто будет недостаточно, он обычный неудачник из Финляндии. Просто днище. Боян был Звездой, а он был просто человеком, купающимся в его свечении. — Ты убедил меня, что не любишь, когда мы расставались. И я был готов отпустить тебя, — Боян продолжил после того, как не получил ответов от Йере. Последнее предложение было именно тем, чего ожидал от него Йере, но где-то в глубине души он хотел, чтобы Боян побежал за ним, схватил его за руку и притянул обратно к себе, вместо того чтобы позволить ему уйти. — Потому что как я мог бороться за любовь, которой больше нет? Как я мог навязывать тебе любовь, которую ты больше не хочешь? — одинокая слезинка скатилась по его лицу, пока он говорил. И Йере был близок к тому, чтобы потерять самообладание. — Но после сообщения, — еще одна слеза. И Йере чувствовал, что его собственные скоро побегут. — Ты сказал, что солгал. Ты сказал, что любишь меня. Ты любишь? Или все это было очередным обманом? — Боян вытер уже просочившиеся капли, но не мог сдержать новых. — Скажи мне правду, Йере. Освободи меня от моих страданий, — его полные слез глаза молили о пощаде. И Йере хотел сдаться. — Если то, что ты сказал, было правдой. Если ты любишь другого человека, — он был близко, его рука потянулась к руке Йере, прижимая ее к своему сердцу, и теперь Йере чувствовал, как быстро оно бьется. — Я с радостью дам тебе кинжал, чтобы ты мог пронзить им мое сердце и оставить меня истекать кровью, — он медленно опустился на колени, словно готовясь молиться всем богам. Его рука ни на мгновение не отпускала руку Йере. — Но если это была ложь, скажи мне, что ты любишь меня. Он поднес руку Йере к своим губам и запечатлел на ней нежный поцелуй. — Пожалуйста, — прошептал он в кожу, прежде чем снова посмотреть на Йере. Их глаза встретились, и Боян смотрел на него так, словно он был самой драгоценной вещью в мире. Его глаза искрились любовью, зрачки были почти в форме сердечек. Все это было так сюрреалистично. Он был в самом ужасном состоянии, такой неприглядный на вид, от его запаха любой мог упасть в обморок. И все же Боян стоял на коленях, умоляя о его любви. Йере знал, что не заслужил этого. Он знал, что не заслуживает его. Но как он мог сказать «нет», когда все, чего хотел Йере, было заключено в Бояне. Как он мог отвергнуть его, когда Боян был такой до одурения красивый? Как он мог отказать ему в чем-либо, когда все, чего он хотел, — это подарить ему весь мир? Как он мог? Когда он так сильно любил Бояна, когда его сердце разрывалось от полноты чувств? Мудрым решением было бы отпустить его и позволить Бояну найти свою истинную идеальную пару. Того, кто был бы его поля ягодкой. Но… Йере не был мудрым человеком. — Я люблю тебя, — и они оба разрыдались. Слезы падали, словно проливной летний дождь. Боян поднялся и крепко обнял его. — Я грязный, — начал Йере, но Боян цыкнул на него и обнял еще крепче. — Я так счастлив, — прошептал он между всхлипываниями, — я люблю тебя, Йере, больше всего на свете. Прошло несколько мгновений. Несколько блаженных минут в объятиях друг друга. Несколько мгновений без мыслей о том, почему Йере сделал то, что он сделал, без беспокойства о том, что с ними будет после их признаний. Без груза их неразрешенных дел. Несколько радостных мгновений, пока слезы счастья не превратились в настоящие. — Но тогда почему? — отодвинулся Боян. — Почему ты бросил меня? — его голос дрогнул в конце вопроса. Боль из-за расставания снова всплыла на поверхность. Одного «я люблю тебя» было недостаточно, чтобы избавиться от недели страданий. — Драго, — Йере хотел рассказать ему все, но ему было трудно выразить свои мысли словами. — Драго? — Боян минуту был в замешательстве, а потом разозлился: — Он тебе что-то сказал? Я убью его, — он схватил свой телефон, казалось, готовый убить чувака через экран. — Ничего он не говорил, — начал Йере, даже если он получил бы удовлетворение, наблюдая, как Боян навсегда избавляется от его соперника. — Но я знаю, что ты ему нравишься. Он подкатывал к тебе, — Йере больше не мог смотреть на Бояна, уткнувшись взглядом в пол, он продолжил. — А я не… Он лучше меня. И даже если не он, то появится кто-нибудь еще, и ты… Слова душили его. — …Ты выберешь их, — прошептал он. Эта мысль пугала его даже сейчас. — Неужели ты так плохо обо мне думаешь? Этот вопрос шокировал Йере. Плохо? Да как он мог вообще? — Что? — Думаешь, что я увлекся бы кем-то, когда у меня есть ты. Что я изменил бы тебе, — воздух наполнился горечью Бояна, и они оба возненавидели этот вкус. — Я не это имел в виду. Но мы не выбираем, в кого влюбляемся. И когда такое искушение стоит перед тобой. Стоит лишь взглянуть на мир шире, и… — попытался объяснить Йере, но был немедленно перебит. Его тело теперь было зажато между столом и Бояном. — Я смотрю только на тебя, Йере. Неужели ты не понимаешь? — Йере попытался отвести взгляд, чувствуя, что ему становится жарко под обжигающим взглядом Бояна, но его лицо было силой возвращено в исходное положение. Рука Бояна крепко держала его за подбородок. — Ни на Драго, ни на кого-то еще. На тебя. Он наклонился ближе. — Пошли все к хуям собачьим, единственный, кто мне нужен, — это ты, — слова были произнесены рот в рот. — Только ты, Moja Ljubezen, — и их губы встретились. Им еще много над чем нужно будет поработать. Им нужно будет еще многое обсудить. Но пока они просто потеряются друг в друге.