Звёзды все принадлежат богам

            Очередной поход завершился.       Сара идёт по длинному коридору до заветных тяжёлых дверей. Она знает, что за ними её ждёт электро архонт. Самое прекрасное из божеств этого мира. Сара волнуетсясловно впервые. Она всегда с таким трепетом входит в резиденцию, не поднимая глаз, пропуская вдох. У Кудзё незначительные царапины, несколько мелких ран, и сёгун спросит её об этом, непременно спросит.       Стражник с безмолвным поклоном открывает тяжелую дверь. Здесь всё как и прежде. Как и прежде здесь — она. Архонт восседает за своим письменным столом, разбираясь в документах, но тут же поднимает взгляд, чтобы увидеть её, что опустилась перед госпожой на колени. Сара склоняется, приложив одну руку к груди и устремляет взгляд в пол.       Эи замирает. Она медленно моргает и просто смотрит на свою ворону с долей некого неверия, словно не может убедиться в том, что не спит, и всё это — истина. Сёгун вернулась совсем недавно. Ей всё ещё сложно привыкнуть к реальности, с которой она встретилась. Слишком изменившаяся Инадзума пугает её. Она не хотела бы врать об этом. Пять сотен лет — отрезок времени всё же ощутимый даже для богов, если его провести в полном одиночестве, не интересуясь изменяющимся миром. Все её движения и жесты были весьма медленными, а голос — тихим.       И Сара понимает. Она знает лучше других, что у Эи глубокая травма потери, и она сжирает её до сих пор. Сара знает, что Эи — всё ещё ребёнок глубоко внутри, и она сама хотела бы покровительства над собой, нежели оберегать кого-то другого, но на её хрупкие плечи неожиданно свалился груз правления целой страной. То самое, чему Макото должна была учить её постепенно, пришлось познать слишком быстро и слишком больно.       Сара её не винит. Не смеет. Её госпожа — высшее божество. Девушка не может понять всего до конца, но она преданна до последней капли крови своей прекрасной возлюбленной. Эи невесомо касается её плеча, прося подняться, они смотрят в глаза друг другу, и теперь Сара аккуратно берёт в свою тонкую ладонь госпожи и подносит к губам, оставляя трепетный поцелуй, пока Эи гладит её макушку с такой нежностью, что Сара готова заплакать.       Генерал почти не верит, что имеет честь коснуться её вновь. Очередная победа, очередное возвращение. Она смотрит с восхищением и обожанием, её губы едва дрожат, когда виднеется улыбка Эи, такая прекрасная, почти мимолётная, но искренняя и только для неё.       — Госпожа, позвольте зачитать отчёт о военном походе, я…немного с ним задержалась…раскаиваюсь, — Саре с трудом удаётся придать голосу привычную твердость и сохранять образ могущественного генерала.       Сейчас всё, чего по-настоящему хотелось — это обнять её, прижать к себе крепко-крепко, успокоить. Сказать, что всё завершилось и теперь она снова рядом и никуда не уйдёт, однако Сара была человеком долга, она не изменяла своим принципам. Где-то на середине своего доклада Сара поняла, что Эи совершенно неинтересно и безразлично. «Это скорее всего её утомляет» — пронеслось в голове. Райдэн не сводила глаз с девушки, осматривая на все возможные повреждения, её гораздо больше волновало именно это, чем какие-то цифры в очередном отчёте.       — Госпожа, всё в порядке? — Взволнованно спросила Сара, взглянув на отстранённую возлюбленную, — если Вас это утомляет, то я могу позже….       — А?.. Нет-нет, всё в порядке, Сара, благодарю за столь детальное изложение, — голос Эи звучал практически ровно, и всё же девушка уловила в нём нотки тоски и обиды.       Она аккуратно положила стопку бумаг на стол перед Эи, и та подняла свои фиалковые глаза. Сара ещё раз поклонилась своей госпоже.       — Сара, моя дорогая, нет необходимости в этом официозе, прошу. Ты проделала огромную работу, я горжусь тобой и всегда гордилась, — эти слова проникли в самую глубину чужого сердца, и Кудзё нежно убрала синеватую прядку со лба Эи, а затем нежно обняла свою любимую, трепетно и осторожно.       Сара словно бы старалась всеми силами утешить Райдэн. Она знала о том, насколько Эи волновалась за неё, с какой дрожью отпускала в этот поход, и как внутри противилась, желая пойти самолично, но Сара естественно не допустила этого.       — Извини…те, привычка. Я так скучала, тосковала, моя госпожа…и волновалась о вас, эта смертная подвергла вас такой печали своим отсутствием, я каюсь… но теперь я здесь, я с вами и позвольте искупить свою вину, — Сара поглаживала её по спине тёплыми руками, отчёго Эи зажмурилась в удовольствии.       — Давай вот так…побудем…я скучала по твоим объятиям, — прошептала архонт, прижимаясь ближе, — все эти дела так утомительны…мне пристало сражаться на поле боя бок о бок с тобой.но ты так бережёшь меня, — усмехнулась тихо Эи, заставив Сару покраснеть, — она тоже пыталась всегда… — сдавленно закончила госпожа.       Сару пронзила резкая боль от слов Эи. Макото. Райдэн никогда не забудет, она будет упоминать её всегда, сравнивать. Кудзё приняла это. Быть возлюбленной богини вечности — значит принять её прошлое, настоящее и вместе строить будущее, быть рядом, неотступно следовать.       В порыве нежности и утешения Сара аккуратно подняла Эи на руки, направляясь к кровати. Кудзё прижимала её к себе, как самое главное своё сокровище, и это было истинной, ведь не было никого дороже госпожи для неё. Эи на этот жест ласково рассмеялась в перчатку, и это было так приятно, завораживающе. Бережно опустив богиню на ложе, Сара устроилась рядом. Она была немногословна. Ей просто хотелось полюбоваться любимой и дать понять, что рядом с ней безопасно и тепло.       Получить доверие Эи было крайне тяжело после всего пережитого. Архонт никого не подпускала к себе, стараясь избежать очередных потерь, поэтому поверить в то, что она сейчас лежит совсем рядом, в объятиях и ей действительно спокойно и лёгко — сложно для Сары. Генерал читает молитвы, прося уберечь себя от любой ошибки, от неверного жеста в сторону сёгуна.       — Сара, знаешь, чего я сейчас хочу больше всего?.. — Вдруг раздался голос Эи в приглушенной комнате.       — Всё, что пожелайте, любовь моя, — мигом отозвалась Сара, нежно поглаживая богиню в своих объятиях.       Эи приподнялась в постели, заставляя и любимую последовать её примеру. Их лица оказались в мгновении друг от друга. Тогда богиня решительно забрала инициативу, сминая чужие губы. Сара могла поклясться, что она оказалась благословлена семью архонтами, невероятное блаженство растеклось по её телу, желая большего, ещё и ещё, но не смела.       Сара всегда относилась чутко к желаниям своей госпожи. Если Эи хотела просто поцелуя, то дальше они не зайдут, даже если для этого Саре придётся преодолевать себя и подавить желание.       — Ох, я все ещё не….прости, Сара, я не поинтересовалась твоими ранами…ты ведь в порядке, да?.. — голос Эи снова стал взволнованным и слегка дрожащим, она начала быстро развязывать одежды, бегая глазами по чужому телу.       — Всё хорошо, я… было пару царапин, но это ничто. К тому же на нас, на тэнгу, раны затягиваются предельно быстро, не волнуйся об этом, прошу, — Сара медленно поцеловала чужой висок, стараясь отвлечь Эи от грустных мыслей, — со мной всё в порядке, я ведь воин. Вы лучше всех знаете, что сражение без ран невозможно, — нежно сказала Сара, сжимая чужую ладонь в своей, — да и… каждая моя рана — доказательство моей верности, моей отваги, силы…я хорошо запомнила Ваши слова, — усмехнулась тэнгу, она действительно впитывала всё словно губка.       Эи нечего было возразить, но горькое чувство от чужой жертвенности снова разъедало её сердце. Из-за неё близкий человек снова страдает. Сара надеялась, что её слова успокоят любимую, но она, напротив, тихо заплакала, ощущая свою прямую вину за чужие раны. И сколько раз она сдерживалась? Сдерживалась, находясь в эвтюмии. Теперь же всё словно навалилось на неё. Она словно бы ещё не оплакала до предела, по-настоящему смерть своей сестры, вину за то, что оставила свой народ, страну, пожертвовала людьми, Сарой, своей верной и любимой Сарой.       Яэ Мико была во всём права: Эи ребенок, которому досталась такая большая ответственность. И для неё слишком много вины, хоть Райдэн и обижалась иногда на подругу, хоть и не хотела порой слушать, но она понимала, что на самом деле, Мико также переживает и заботится о ней, это её обязанность, её ответственность. Макото буквально вверила им сестренку.       Сердце Сары сжимается от боли и бессилия. Она знает, что практически ничего не может сделать. Траур Эи, не смотря на выход из сознания, продолжается и вряд ли теперь закончится, но Сара рядом, чтобы было легче. Легче верить, что жизнь продолжается, она не говорит «забудь», не имеет права. Кудзё сосредотачивается на настоящим и мыслит лишь о том, как сделать его светлым и безопасным для Эи. Тэнгу придвигается ближе, обнимает бережно, совсем нежно и молчит, прижав Эи к своей груди, позволяя выплакать боль, что веками Эи не разделяла ни с кем, ни одна душа не была посвящена в её боль. Теперь у неё есть Сара. Та, что нежно обнимет, разделит радость, разделит молчание, боль и слёзы. Та, что подобна сестре, но никто не заменит Макото. Они обе слишком хорошо это понимают.       — Сара…. — Эи зовёт её тихо, надломленным голосом.       — Я здесь, моя госпожа, я всегда с вами…я всегда с тобой. Всё хорошо, обещаю, поплачьте, сколько нужно, Вам незачем стыдиться этого и держать лицо при мне, госпожа, — тэнгу нежно целует её в щёку, сцеловывает слёзы, трётся виском мимолётно и утешающее шепчет.       — Прости за то, что видишь это, — хрипло шепчет архонт, её рыдания постепенно стихают, — спасибо тебе, — Сара всё ещё держит Эи за руку, крепко, чтобы хоть как-то поддержать и выразить все свои чувства боли. Она вновь подносит руку в перчатках к своим губам и медленно целует, смакуя этот момент.       Тэнгу не покинула резиденции сёгуна. Сегодняшний день и воспоминания порядком утомили Эи, поэтому она даже не заметила, как сон взял власть над ней. Последнее, что девушка запомнила — это поцелуй на лбу, что оставили ей нежные и горячие губы Сары. Она уснула на её груди, словно убаюканная теплом и собственной памятью.       До самой смерти Макото они часто засыпали именно так. Старшая думала, что, когда Эи вырастит, то перестанет просить об этом, но их слишком крепкая связь сохранила это милое явление. Эи часто мучили кошмары, и она сама забиралась в кровать к сестре, прибежав посреди ночи.       И теперь Сара старается всем сердцем быть и за возлюбленную и за сестру для своей Эи. Одна только мысль о том, что всё это время похода Райдэн, скорее всего, очень плохо спала, печалит до глубины душу генерала. Тэнгу не засыпает этой ночью, она лежит и ощущает как всё её тело сжимается от непонятной тревоги, что-то давит не скинутым грузом на плечи, поэтому девушка решает помолиться своей госпоже. Это всегда делает легче.       Утром Сара всё-таки обнаружила, что заснула. Место в кровати пустовало рядом с ней, хотя генерал всегда поднималась до первых лучей солнца и по привычке шла тренироваться, в этот раз Эи, видимо, опередила девушку. Сара обнаружила Эи на балконе. Та в полной задумчивости любовалась утренней Инадзумой. Она была отстраненна, восстанавливая свои силы, погружена глубоко в себя. В такие моменты Сара не беспокоила её, она могла лишь, молча, встать рядом и с замиранием сердца любоваться богиней.       Сара все ещё не верит, что Эи так близко. Боги они недосягаемы для простых смертных, однако электро архонт убедила её в обратном: боги куда больше похожи на людей, чем смертные думают. Тогда-то Сара и узнала о тяге сегуна к сладостям, ведь это обычная человеческая слабость. С того момента Сара баловала её постоянно, принося новые и новые десерты.       — Ах, Сара, прости, я так задумалась, что и не услышала, что ты встала, — Эи, наконец, обращает свой взор на неё, такую смущенную и милую, всё же рядом с Эи Сара была просто Сарой, просто девушкой, которая любит, которая влюблена и любима.       — Доброе утро, Эи, там… подали твой любимый десерт, — богиня тянет к ней руки, чтобы обняли. Эи на самом деле тактильная, очень. Для Сары это становится открытием. Она нуждается в касаниях, объятиях, в любви и заботе, как любое живое существо.       От этого понимая у Сары внутри цвёт бесконечный сад. Её госпожа, ошибочно названная жестокой и хладнокровной — это милое и трепетное создание небес. Из-за поддельной куклы, которую они обе помнят, как страшный сон из прошлого. Когда вся правда открылась, Сара не могла найти себе места. Она полюбила уже тогда. Полюбила ту, что не позволяла к себе приближаться, касаться, ту, что ничего не чувствовала. В тот день, когда Сара всё узнала и поняла она безмолвно стояла на коленях перед сёгуном, глотая слёзы от неверия и облегчения. Теперь можно было подойти ближе, прикоснуться, теперь сама Эи нуждалась в ней, но Сара этого боялась. Она столько лет бесприкословно служила механизму, что теперь не знала как вести себя с настоящим и очень чувствительным божеством. Сара поняла, что оберегать придётся в сто крат сильнее, что истина, настигшая её, такая прекрасная и хрупкая.       Они обе помнят, что после рассказа Эи о сестре впервые, о войне архонтов, Сара не сдержалась, ей так захотелось обнять её, что, повинуясь внутреннему порыву она бережно, чтобы не спугнуть слегка лишь коснулась руки архонта, ожидая после своего смертного приговора, но…в ответ руку тэнгу лишь сжали ещё крепче, а после сама Эи поняла, что… хотела бы объятий, слов утешения, она так устала быть сильной. Сара касалась её трепетно, пугливо, словно самого хрупкого, что есть в этом мире. Они обе помнят их первое искренне «люблю», когда, уходя от очередной опасности, думая, что это конец их пути, Сара спускалась к земле, неся свою госпожу на руках мимо пепла и крови. Они обе сказали себе, что, если выйдут победителями, то друг друга уже никогда не отпустят.       Не отпустили.       Сара обнимает её долго, бесконечно, но десерт всё-таки вызывает в Эи не меньше волнения, и тэнгу ведёт госпожу к столу, чтобы удовлетворить её желание и любопытство. Глаза Эи блестят от восторга, она жмурится от удовольствия, отправляя ложечку в рот, и Сара, сидя напротив, любуется ею. Она такая милая, совсем домашняя, такая по-детски счастливая. Её такой видели единицы, самые близкие, но это настолько и есть она самая настоящая, это так комфортно. Кто бы мог сказать, что её призвание — война, оружие, что она жертвовала людьми, похоронила на своих руках близких. Сара расскажет об этом лучше любого теперь. В её госпоже совершенным чудом уживаются две личности, и тэнгу любит каждую. Не больше и не меньше. Она любит свою госпожу, своего сёгуна, свою девочку любой. От и до.       — Прогуляемся сегодня в городе? — нарушает тишину голос архонта, — хочу посмотреть: как живёт народ, — глаза Сары наполнились радостью ещё больше. Эи с недавнего времени постепенно стала интересоваться насущными делами, и это делало ей лучше, помогало.       — Всё, что желаешь, — с обожанием произнесла Сара.

***

      Вечерняя Инадзума была прекрасна. Сначала Эи с самой высокой горы любовалась на свои владения, но позже пожелала спуститься в сам город, где кипела жизнь. Люди замирали и расступались в поклонах, смотря с восхищением. Сара шла на шаг впереди, оберегая сёгуна от любой возможной опасности, держа на готове свой лук и смотря в оба.       — Госпожа, держитесь ближе, прошу, в такой час довольно опасно. На улицы выползают самосброды и пьяницы из местных таверн, — на эти слова послышался лишь искренней смех со стороны Эи.       — Не думаю, что они способны мне навредить, не волнуйся так, — утешающее сказала сёгун, — к тому же… за время эвтюмии я не разучилась держать в руках оружие.       — Прошу, простите, госпожа, я сказала непозволительное. я не.я просто беспокоюсь о Вашей безопасности, мне очень стыдно, я.это тэнгу не…       — Сара, — тон был не иначе как ласковый и мягкий, — я знаю, что ты не хотела меня оскорбить, знаю, что ты переживаешь, это нормально, я не злюсь и понимаю тебя. Не волнуйся. Думаю, что молоко с данго поможет тебе расслабиться. Идём, — Эи потянула её в сторону прилавка.       Они устроились на уличных местах, во дворике, отпив немного напитка, Эи вдруг сказала:       — Я уверена, что Барбатос сейчас также выпивает в каком-нибудь закоулке Мондштата, может быть, даже вместе с Мораксом…мы давно не виделись. Они писали мне за это время.надеюсь, что мы непременно встретимся…       — Непременно, госпожа, — беря её за руку, ответила тэнгу, приходя в себя.       — А что это за прекрасные дамы в столь поздний час собрались здесь?.. — мужской голос раздался совсем близко, так, что Сара вскочила на ноги, доставая лук.       На вид парень был сильно пьян, по облику нездешний.       — Оу, ты потише, я всего лишь пришёл за твоей подружкой, — подобная речь была недопустима для слуха Эи, выставив перед собой и парнем меч, она не позволила к себе прикоснуться.       — Жизнь не дорога, отродье?! — прогремел голос Сары, — ты хоть понимаешь: кто перед тобой?       — Сара, отпусти его, всё в порядке…он слишком пьян…       По приказу Сара бросила несчастного к ногам своей госпожи. Эи же присела на колени и подняла взор безумца на себя:       — Не каждый посмеет дотронуться до электро архонта, особенно таким…образом.       — Госпожа?! — Мужчина буквально вскрикнул, — всемогущее божество…воплощение электро. госпожа, да будет милость Ваша, я не знал…я…       — Моя госпожа, прошу. встаньте за мной…неизвестно, что у него на уме.       — Почему нет ни одного стража из Комиссии на улицах, особенно в такой час…?..       — Я непременно этим займусь, госпожа, а сейчас давайте вернемся во дворец, умоляю, я раскаиваюсь за весь этот позор, Ваше Превосходительство.       Райдэн позволила себя постепенно увести во дворец, Сара же всю дорогу молчала, сгорая от стыда.       Как только они оказались в спальне, Сара сдавлено и умоляюще произнесла:       — Госпожа, Вы не пострадали, позвольте этой тэнгу осмотреть?..       — Ничуть, всё в порядке, Сара, не вини себя. Поведение людей иногда даже Боги предсказать не могут. Это мне урок, что стоит чаще показывать себя миру и быть ближе к народу. С завтрашнего дня пусть Комиссия начинает работу в полную силу, об этом инциденте, как бы я не хотела, всё равно узнают… Мико во все газеты отправит.какой же позор.       — Эи…я.должна тебя беречь, что бы ни случилось, я поклялась и мне так…       — И ты бережёшь, — отрезала архонт, — спасибо, Сара, за всё… Ты помогаешь мне постепенно узнавать сегодняшний мир, узнавать о том, что я так нужна своим поданным, о том, что меня любят, и о том, что люблю я, — Эи улыбнулась так искренне и честно, — я люблю тебя, Сара.       Сара не могла более сдержать своих чувств, потому лишь забрала любимую в поцелуй, такой полный благодарности и трепета, почтения и нежности.       Они находились на балконе, откуда открывался вид на всю Инадзуму, это всё принадлежит Эи, как и сердце этой дорогой тэнгу, и звёзды на ночном небе здесь принадлежат богине вечности.