Успеть до рассвета

Сжимая Димину руку и радостно щебеча что-то о своей замечательной кошке, в которой души не чает, Катя тащит за собой парня в сторону стрелки Васильевского острова, при этом не говоря ни слова о том, зачем они идут именно туда. Уже издалека слышатся лейтмотивы каких-то известных треков и нестройный гул подпевающих им в такт голосов — толпа молодых людей веселится и танцует, подобно школьникам на новогодней дискотеке, они довольно дрыгают конечностями и смеются от вида собственных неловких телодвижений. — Мы пришли танцевать? — недоумевает Дима, ведь таким, по его мнению, бестолковым занятием он занимался, кажется, как раз лишь в последние школьные годы, когда был еще совсем нескладным и немного полным парнишей, в ответ на приглашение на вальс от которого главная красотка школы только брезгливо вздернула свой носик и отказалась. — Конечно мы будем танцевать! — перебивает его тоскливые воспоминания Катя своим до очарования приятным голосом, разворачиваясь к Диме лицом и постепенно отдаляется, растворяясь в толпе. Глазами, укрытыми за стеклами очков в толстой оправе, Дима судорожно разыскивает девушку и находит ее со стаканчиком в руках, уже разгоряченной и с немного порозовевшими скулами. Один трек сменяется другим, и теперь из колонок звучат слишком знакомые душе и сердцу звуки ударных и электрогитары. Молодые люди этому невероятно рады, выкрикивают что-то несвязное и готовятся подпевать. Каждый сантиметр, Каждый край Души и тела, Все, что пожелаешь — выбирай, Все, что ты хотела: Возбужденный народ орет всем известные незатейливые строчки о признании в любви, а Дима несмело протягивает руку, приглашая Катю на танец. У той сначала глаза немного округляются от удивления и неожиданности, а после доли секундного раздумья она уверенно соглашается, ставит свой недопитый сок на асфальт, следуя за своим кавалером в центр импровизированного танцпола, где толпа, затаив дыхание расступилась, уступая место такой красивой паре. Рука невесомо касается тонкой талии, другая же переплетается с нежными пальцами девушки, которая в один шаг сокращает установленное расстояние между ними до предела, позволяя телам практически склеится между собой. Двигаться в такт мелодии, которая вовсе не подходит для медленного танца в общепринятом его понимании слегка непривычно, но это последнее из того, что может волновать сознание, затуманенное невероятным шармом и красотой Добрачевой. Поцелуи под Луной Или в платье белом. Почему же не со мной? Ты так красива Невыносимо Рядом с тобою Быть нелюбимым. Беззвучно шевеля губами, Дима посвящает эти строчки Кате, словно те изначально писались исключительно для нее, на что та еще больше расплывается в улыбке. Подражая наглядному примеру перед глазами, некоторые парни так же приглашают девушек на танец — кто-то своих возлюбленных, а кто-то совсем незнакомым, но все они не смеют им отказать, становятся по разные стороны от Позова и Добрачевой, так же приобнимая своих партнеров. Неожиданно звуки сирены перебивают песню, а переливы мигалки освящают лица присутствующих, окрашивая их в красные и синие тона. Из машины нехотя выходят все те же полицейские, которые уже успели изрядно подустать этой ночью, побегав за двумя слишком уж остроумными парнями и так и не смогли нормально поесть, отчего оба были немного не в духе. — Граждане! Вы участвуете в несанкционированном митинге, просьба сейчас же прекратить балаган и разойтись по домам! — кричит в мегафон Дорохов, своим слегка картавым и хриплым голосом, на который никто даже не подумал обращать внимание. — Дай сюда и смотри как работают профессионалы, — усмехается Игорь, вырывая из рук напарника мегафон и прикладываясь к нему губами. — Своей громкой музыкой вы нарушаете общественный порядок, разойдитесь немедленно, иначе нам придется применить силу! — слова Джабраилова тоже остаются проигнорированными. Пожав плечами, Игорь смотрит на лицо Дениса, кислое выражение которого не сулит ничего хорошего. Вдруг несколько парней и девушек подбегают к ним, заговорщически улыбаясь, в пригласительном жесте рук предлагают полицейским присоединиться к их маленькому торжеству без повода. Те, конечно, отмахиваются, намекая, что с ними шутки плохи, но никого это не интересует. — Какие к черту митинги, наслаждайтесь жизнью! — выкрикивает какой-то парень. — Давайте, ребята, покажем им, что мы вовсе не преступники. С этими словами, группа особо отважных и инициативных молодых людей тащит двух абсолютно сбитых с толку блюстителей порядка в центр танцпола, окружают уже танцующие пары, замыкая все выходы своими сцепленными руками, образуя огромный хоровод. Игорь с Денисом смотрят друг на друга совершенно потерянными глазами, видимо не припоминая, чтобы в университете МВД расписывали план действий именно для таких ситуаций. Дорохов уже готовится связаться по рации с коллегами и вызывать подкрепление, а лучше целый наряд спецназа, когда Игорь просто качает головой в немой просьбе не предпринимать ничего. — Да ладно, Дорох, когда еще тебя при исполнении пригласят танцевать медляк по среди ночи? Вроде нормальные же ребята, зачем обламывать молодежи кайф? — С этими словами он немного наклоняется, полностью разгибает руки, кладя их на плечи весьма уступающему в росте другу, сохраняя при этом должную дистанцию. — Игорень, так мы ж не из этих… как их там… у тебя девушка, у меня любимая жена, — все еще теряется Денис. — Так и они тоже не из этих, уж не знаю, кого ты там имел в виду. Правильно пацан сказал, хватит быть серой и бездушной массой, наслаждайся жизнью! В итоге Денис соглашается, размещает свои маленькие ладони на локтях Игоря и начинает неловко шататься из стороны в сторону, а оглянувшись на замершую толпу, внезапно громко и заразительно смеется — видимо, ситуация действительно выбивается из разряда привычных. Те одобрительно гудят, вспоминая, что песня-то продолжается, начинают в припрыжку бегать по кругу, наблюдая за покачивающимися парочками и подпевая. Останови же Это насилие Прямо скажи мне И тему закрыли. Звучат финальные аккорды, и поддаваясь особому романтизму мгновения, Дима тянется к губам Кати, но в последний момент меняет траекторию и аккуратно оставляет целомудренный поцелуй в висок. Немного растерявшись и думая, что его поступок был своевременным и глупым, он спешит отстраниться, но чужие руки притягивают его обратно, заключая в крепких объятиях. Так и стоят неподвижно, слыша как гулко сердца бьются в груди каждого из них, словно готовятся выскочить наружу. Народ свистит и хлопает, кто-то тоже решается обняться или поцеловать любимых. Давно уже играет совершенно другая, более энергичная музыка, все вновь начинают прыгать и шуметь, и лишь Позов с Добрачевой продолжают сминать ткань на телах друг друга, чувствуя, насколько все это правильно именно здесь и сейчас. Осознав, что слегка мешают остальным, они медленно и нехотя отстраняются — на лицах спокойствие, а в головах такая желанная свобода от любых забот и тяжких мыслей. Прямо напротив них так и застыли Дорохов и Джабраилов, не понимающие, что собственно им делать дальше. Но сборище слегка подвыпивших и абсолютно счастливых людей благородно решает эту проблему за них — вновь окружив полицейских, они подхватывают тех за руки и за ноги, начиная качать и слегка подбрасывать. — Ну все, теперь точно каждый окажется за решеткой, это уже ни в какие ворота! Прекратите! — Денис снова пытается оказать сопротивление, но быстро сдувается, когда понимает, что ему даже начинает нравиться это шутливое безобразие, и что вовсе не хочется ему быть грозным и злым дядькой, который вечно всем недоволен и рассыпается пустыми угрозами направо и налево. Ему всего тридцать с небольшим, а в кого он уже успел превратиться… Он ведь тоже обычный человек, личность, со своими желаниями и мнением, даже не лишенный нормального чувства юмора, просто постоянно об этом забывает, строя из себя не весть пойми что. Так может сейчас самое время попробовать что-то менять? Мысленно соглашаясь с собственными умозаключениями, он полностью расслабляется, отдаваясь этому потоку беззаботной радости. А поворачивая голову в сторону Игоря с улыбкой замечает, что тот тоже наслаждается, слегка придерживая съехавшую с головы фуражку. Вдали раздаются салютные залпы, и все взоры тут же обращаются в их сторону. Словно по команде все кричат радостное «ура!», вновь обнимают друг друга и завороженно смотрят на чудеса пиротехники. Салют невероятно красивый — наверняка дорогой — вспышки, будто в замедленной съемке, взрываются одна за одной, собираются в цветные круги, а после рассыпаются мелкими звездочками, оставляя после себя легкую дымку на светлом небе. — Ура-а, — кричит Позов, со спины свесив руки на плечах девушки и переплетая с ней пальцы. — Ура-а! — орет Денис Дорохов, который, не теряя времени успел освободиться от цепких рук, что удерживали его тело, и вскарабкался на плечи рослого Игоря, открывая себе наилучший обзор. — Ура-а! — повторяет за ним Игорь Джабраилов, подбрасывая свою фуражку в воздух и утирая от чего-то выступившие в уголках глаз слезы — наверное, то были слезы самого настоящего счастья. * Задыхаясь от смеха безо всякой причины, напевая различные старые песни и потягивая горячий чай, молодые люди так и не заметили, как снова вернулись на центральный проспект города. Время стремилось к двум часам ночи, а Петербург даже не собирался готовиться ко сну; на каждом шагу играли уличные музыканты, в репертуарах которых обязательным пунктом числилось творчество групп «Кино», «Сплин» и «Градусы», а молодежь устраивала танцы, похожие на те, откуда Катя с Димой уже успели уйти. Возле входов в переполненные бары и рестораны теснились толпы курильщиков — те, выделяя время между многочисленными короткими затяжками, вели бурные обсуждения самых разнообразных тем, начиная неудобным графиком на работе и заканчивая вопросами появления и формирования Вселенной; активно жестикулировали, рискуя прожечь чью-то одежу кончиком собственной сигареты. Водители проезжающих мимо машин открывали окна и сигналили, наигрывая лишь им известные мотивы, свистели и высовывали руки, замечая одобрение толпы, выкручивали на полную громкость динамиков с доносящимися оттуда самыми легендарными — если так вообще можно сказать — строчками из русского репа или попсы. Они подходят к группе людей, где все как один одеты в кожаные куртки с черепами на широких спинах и с банданами на бритых головах. Позов иррационально чувствует себя рядом с этими ребятами не в своей тарелке, а вот Катя выглядит абсолютно спокойной и уверенной. — Постой тут минутку, я быстро, — успевает проговорить девушка, прежде чем потеряться между другими прохожими. Лишь пожав плечами, Дима немного отходит к краю тротуара, освобождая спешащим парочками дорогу. Руки непроизвольно тянутся в карман за пачкой сигарет и зажигалкой, и уже держа никотиновую палочку губами, готовясь прикуривать, Позов замирает. «Что вообще тут происходит?» — неожиданно проносится вопрос в голове, совершенно сбивая с толку. Вот уж действительно. Еще буквально несколько часов назад в его жизнь пришло громадное разочарование, рухнули так долго и кропотливо создававшиеся труды и планы, а на их место пришла неопределенность и удручающая пустота. Любой человек на его месте тут же занялся бы поиском нового места работы, позвонил бы близким и друзьям сообщить о том, что случилась самая настоящая несправедливость и одному тут не справиться, и сделал бы еще много много всего важного. Но нет. За все время, проведенное с очаровательной девушкой, Позов лишь сейчас вспомнил о своем довольно печальном положении дел. Самое кошмарное — его это более не волновало так сильно, как прежде, что, конечно же, было поведение, не достойное кандидата медицинских наук. Нынче в голове осталась только одна мысль, и та была о загадочной Добрачевой, которая появилась в его жизни буквально из ниоткуда, но, кажется, была именно той, которую он так долго искал, даже не вполне сознавая это. Привыкший с детства всегда стремиться быть самым лучшим во всем, в чем только можно, бесконечно саморазвиваваясь и проводя времени с книгами раз в десять больше, чем со сверстниками, Дима совсем не заметил, как пролетели, наверное, лучшие годы его жизни. Конечно, у него оставалась пара друзей, вроде Антона, с которым они прошли и огонь, и воду, и юношеские любовные разочарования, и горечь от несоответствия ожиданий с реальностью, и грусть расставания из-за переездов, а после радость от долгожданного воссоединения на новом месте жительства, и многое другое, но ведь и этот «двухметровый разгильдяй» по ласковому определению Позова однажды окончательно определится с выбором профессиональной деятельности, найдет любовь всей своей жизни, а после, Дима имел все шансы остаться один на один со своей медициной. Не в том смысле, что они непременно прекратят общение, нет, просто Позов может стать тем самым третьим лишним, а этого не хотелось уж точно. Странно вообще, с чего он взял, что стоит Шастуну попрощаться со статусом холостяка, как в их прекрасной дружбе тут же пойдет трещина, но то было глубокое, неизвестно откуда взявшееся убеждение, об истинном происхождении которого думать не хотелось. И вот, уверенный в том, что противное тотальное одиночество совсем скоро может настигнуть его размеренную и в целом неплохую жизнь, Дима отчаянно пытался это предотвратить. Стоит ли говорить о том, что все его старания ограничивались лишь многочасовыми и почти регулярными размышлениями о том, что же он делает не так, а после сеанса самоедства наступал недолгий период затишья и равнодушия, в котором проявлялось смиренное принятие неизбежного. И все же, голову не покидало с концами потаенное желание превратиться из одинокого стоматолога, не лишенного своего природного занудства и доли сарказма, а также обожавшего проводить долгие вечера за изучением научной литературы в счастливого человека. Который все так же будет продолжать пропадать на своей работе — та если и не была его настоящим призванием, то хотя бы вызывала живой интерес и не претила, который по-прежнему не будет гнаться за постоянным экшеном и невероятными новыми эмоциями, но у которого рядом будет кто-то, способный иногда привносить в осточертевшую рутину смысл, причины торопиться домой, а также немного свежего и позитивного взгляда на эту странную и совершенно непонятную штуку, под названием жизнь. И Катя была именно такой. Шквалом неиссякаемой радости и энергии, она взяла и обрушилась на подавленного и потерянного Позова и показала, как сильно излишне чувствительное восприятие всего окружающего может негативно сказываться на общем самоощущении. От следующих мыслей захотелось вписать себе профилактических ментальных люлей потому, что Дима неожиданно для себя осознал, что начинает понимать значение, а точнее метафоричность выражения «любовь с первого взгляда». Это было слишком глупо, слишком по-детски, но, кажется, являлось самой настоящей правдой. Конечно, ни о какой любви или же влюбленности и речи не шло, но к Кате тянуло; хотелось узнавать о ней больше и больше, иметь возможность видеть ее счастливую лучезарную улыбку, веселить ее своими шутками или смешными историями, а еще, хотелось снова оказаться в ее объятьях, поцеловать… — Дима! — прервала его размышления пресловутая Добрачева, размахивая рукой, держа в ней что-то черное и лаковое — как Позов понял позже, то был защитный шлем. Оказалось, что девушка из любительниц проехаться с ветерком и даже обладала правами категории «A», чем конечно же решила непременно поделиться с новым знакомым. Те парни, с которыми Катя успела разговориться были заядлыми байкерами, за небольшую плату предоставлявшими возможность всем желающим арендовать выбранный мотоцикл, прокат на котором осуществлялся в составе небольшой группы с инструкторами. Молодым людям повезло — одна из таких групп уже готовилась выезжать, но байкеры согласились принять еще двоих. — Что думаешь? — поинтересовалась Катя, подходя ближе к парню. — Это безумно круто, но я же не умею водить… — досадливо начал было Дима. — Мы поедем вдвоем, я поведу, а ты будешь сзади. Или боишься? — могло показаться, что девушка берет Позова на слабо, но она действительно в случае чего была готова отказаться от данной затеи. Дима ни грамма не сомневался ни в Катиной компетентности как водителя, ни в собственной уверенности, так что просто сказал: — Все нормально, я очень хочу поехать с тобой. Добрачева одобрительно кивнула, и оба стали натягивать выданную им экипировку. Когда от надетой защитки стало немного жарче, а заведенные моторы уже во всю ревели, Катя неожиданно буквально подлетела к Диме, обнимая немного растерявшегося молодого человека. — Это будет просто незабываемо, спасибо тебе, спасибо, — проговорила Катя. От ее слов и прикосновений позовское сердце заходилось в бешеном темпе, билось часто и настолько громко, что казалось вот-вот все в округе услышат его настойчивые удары о грудную клетку. Как врач, тот усмехнулся собственным абсурдным и сентиментальным сравнениям, но ничего не смог поделать с откровенно поплывшим сознанием. Дальнейшие события происходили слишком быстро, да и Дима не старался концентрировать на них особого внимания до тех пор, пока не оказался за спиной Кати, сидя на мотоцикле, готовым в любой момент сорваться с места. — Все готовы? — уточнил инструктор, возглавляющий их процессию, на что получил нестройный хор голосов с утвердительными ответами. — Готов? — уже тише переспросила Катя перед тем как надеть на голову шлем и опустить защитное стекло. В ответ Позов лишь сильнее прижался к девушке и утвердительно кивнул. Выбирая маршруты с минимальной загруженностью, колонна мотоциклистов двигалась в пределах разрешенной скорости, но Диме все равно с непривычки казалось, что они несутся настолько быстро, что его вот-вот сдует потоками воздуха, от чего захотелось по-удобнее обхватить талию девушки. Странное, но тем не менее совершенно неописуемое чувство тех самых бабочек в животе приятно щекотало и разливалось мелкими импульсами по телу. Оглядываясь по сторонам, Дима начинал считать пролетающие мимо зачем-то зажженные оранжевые фонари, но постоянно сбивался и вскоре оставил это занятие, цеплялся взглядом за самых разных прохожих и улыбался их странному и несколько уставшему, но однозначно довольному виду, вглядывался в еще только зарождающиеся мягкие рассветные полосы, которые выделялись тонкими светло-розовыми мазками на бледном небе. И вдруг он понял, что счастлив. Всего за одну ночь все то, что не удавалось осознать и принять в себе годами, вот так просто перестало быть хаотичным бардаком в голове и само разложилось по местам. Удивительно, но случилось это не после многочисленных сеансов у психолога и работы над собой, а от появления рядом не знакомой ранее сотрудницы одного бара, в который Диме посчастливилось попасть. И Катя тоже не сделала ничего, что могло бы поспособствовать такому внезапному самопознанию, просто открыла новый взгляд на мир; оказывается, нужно было лишь посмотреть под другим углом. Что бы ни случилось дальше, как бы ни завершилась эта волшебная ночь, Позов уверен, что до рассвета успеет сделать первый шаг навстречу чему-то важному и это необыкновенное чувство он постарается сохранить и сделает все возможное, чтобы то никогда не покидало его.