Дантовские круги

      Лиза знала, что на шоу участниц встретят проверки. Проверки алкоголем, сигаретами, агрессией... Все их – она была уверена – пережить проще простого человеку, который зеркально чист и не планирует это исправлять.       Это был её главный козырь, но он же сделал Индиго одиночкой на проекте, и это продюсеры активно начнут эксплуатировать хотя бы первое время. Лиза сама часто упоминала о скромном опыте общения с другими людьми – да и проще среди могил.       На проекте личного кладбища не было – пока ещё ни одна участница не успела отправить кого-то на тот свет, несмотря на активные попытки пьяных девушек это изменить. Именно поэтому Лизе оставалось только скрываться в общей комнате, специально не включать свет, чтобы её не заметили. Из освещения был только маленький фонарик, под светом которого девушка читала одну из одолженных им книг.       Сегодняшняя проверка оказалась безумно скучной. Имея опыт развлечения людей различным трешачком, Андрющенко понимала, что в монтаж эта пьяная тусовка не войдёт – не интересно показывать одно и то же из сезона в сезон. Девочки дёргались под кальянный реп, который сами включили, обливались выпивкой и творили всякий стыд. Это всё уже видели зрители, и многие критиковали то, что показывает шоу в первые недели. На то оно и шоу.       Андрющенко никак не могла сосредоточиться на дантовских кругах ада, хотя до этого вечера Комедия ей нравилась. Повезло с книгой – в конце находилось несколько маленьких комментариев от известных критиков, которые объясняли те или иные отсылки, но теперь даже с ними Лиза не могла уловить сути, а перевод казался слишком сложным. Мешала музыка, крики учениц и сонливость.       К полуночи Лиза не выдержала громких одноклассниц и поплелась искать тихое место в других комнатах. Она знала, что в доме есть несколько ванных комнат, в одну из них девочки заходили редко – находилась далеко от комнат. Андрющенко предполагала, что это для рекламных съёмок, но сейчас девушка решила дождаться в ней тишины.       Книга постепенно снова увлекла её, и Андрющенко совсем не заметила, как музыка на заднем дворе стихла, а в спальню повалились пьяные одноклассницы, переругиваясь.       – Лизка, а тебя полдома ищет, – освещённое фонариком лицо Мишель пьяно улыбается.       Большая, кем-то растянутая футболка спадает с плеча. Да и сама девушка чуть ли не заваливается: держится за косяк, словно ребёнок пытаясь на нём повиснуть. Несёт алкоголем, но по мокрым пятнам на одежде Лиза понимает, что Мишель больше обливали спиртным, нежели угощали. Взгляд её пьяный, но соображать девушка не перестала точно.       – Я сейчас, – спокойно отвечает Лиза, думая, что однокласснице этого будет достаточно.       Но Мишель не уходит, сначала глядит задумчиво, потом проходит в комнату, не закрывая за собой дверь и снимает футболку, бросая её в раковину. Лиза фонариком светит на неё, наблюдая, как подруга старательно оттирает одежду мылом.       – Вот сучки, – ругается одноклассница, но будто бы не всерьёз, даже хихикает. – Лиза-а-а, а у тебя футболки такие классные. Дашь одну?       – Чтобы её тоже испортили? – Лиза невольно улыбается, опуская смущённо взгляд, когда тот сам собой начинает опускаться ниже, на чужую спину.       В Мишель влюбились почти все девочки на этом проекте – и Лиза не была исключением, хотя и не понимала, когда это чувство появилось. Девушка казалась лёгкой и нежной, даже когда отправляла Алису в больницу, красивой, когда по волосам стекала кровь, недосягаемой, когда сама тянулась обнять Лизу. Был бы у Андрющенко хоть какой-то талант, она бы посвятила Мишель свою комедию.       У Лизы оказалось больше возможностей завести дружбу с Мишель: та сама подлетела к ней после испытания с ямой, а Индиго окончательно убедилась в том, что назовёт девушку ангелом на синхронах. Потом Андрющенко скажет между делом об этом прозвище, и о том, как она "полетела" к своей спасительнице.       – Ой, ну и не надо! – быстро сдаётся Мишель и усаживается рядом с Лизой на подоконник.       Девушка снова направляет свет фонарика на книгу, надеясь, что Мишель быстро надоест компания в лице Лизы. Андрющенко с излишне сосредоточенным лицом перечитывала одну и ту же строчку, пока у неё вдруг не забрали красный томик Комедии. Мишель собственнически сжала запястье Лизы и осветила обложку книги, посмеиваясь.       – Ну и картинка, – Мишель рассмеялась, перевернула обложку с изображением автора и положила от себя подальше. И ещё дальше от Лизы.       Андрющенко восприняла это как слишком очевидный намёк на то, что пора идти в общую спальню. Лиза собирается спрыгнуть с такого уютного подоконника, но Мишель вдруг кладёт руки на её плечи и надавливает, заставляя одноклассницу вернуться на место. А когда не получает сопротивления от непонимающей Андрющенко, забирает фонарик из её рук и кладёт рядом с книгой. Теперь их не видно почти, только стена напротив белая от света, и в коридоре посветлело.       – Что тебе?       Мишель игнорирует, легко проводит ладонями по Лизиным плечами. На широком подоконнике можно было спать одному человеку; сидя на нём бы уместилось ещё трое – Мишель, даже будучи пьяной, чувствует себя свободно, и взбирается на подоконник с ногами. Прямо в кроссовках, перепачканных грязью.       Лиза решает, что алкоголь ударил в голову, старается снова подняться, но аккуратные пальцы опять сжимают предплечья. Мишель сильная и настырная – Андрющенко знает по сломанной Алисиной ноге, поэтому когда её рывком прижимают к оконному откосу, не удивляется и оказывается готовой. К тому же под спиной лежала мягкая шторка, затрещавшая опасно под Лизиным весом.       Глаза, уже привыкшие к полумраку, встречаются с хитрым взглядом Мишель, и по спине пробегают мурашки. Ангел с растрепавшимися волосами и странной ухмылкой пробежалась взглядом по телу Андрющенко в мешковатой пижаме и снова огладила угловатые плечи. Лиза знала, к чему обычно приводят такие поглаживания, но перед ней ведь не бывший, а Мишель – непредсказуемый человек, который может просто выводить на эмоции и смеяться. Лиза бы и отправила её с подоконника вниз головой, но сил нет, сонливость, жалко ангела. Да и какой же шум тогда поднимается! Ещё выставят так, будто между ними ссора и покажут по телику непонятно что.       – Хочу эту футболку, – с ухмылкой шепчет Мишель, вдруг оказавшись совсем рядом к лицу Лизы.       Её ловкие пальцы опустились на подол футболки и дёрнули вверх, заставляя Андрющенко вздрогнуть. От этого карниз, на который цеплялась шторка, снова опасно затрещала и, кажется, несколько крючков открепились. Лиза случайно сползает ниже.       – Хорошо, завтра отдам, – решает подыграть девушка, словно с ребёнком.       А Мишель это будто бы только злит, глаза недобро блестят и руки, которые аккуратно старается убрать Лиза, вдруг ловко ныряют прямо под футболку одноклассницы. Холодные пальцы касаются талии Андрющенко, и та, вздрогнув, резко пихает Гаджиеву, думая, что это хоть как-то отрезвит одноклассницу. Но Мишель всё же ёбнутая на голову – все так шутят, – и ситуация её лишь веселит, а резкость меняется нежными поглаживаниями в районе рёбер. Мишель жмётся к ней мягкой грудью, и становится жарко от её дыхания на ухо и тела, пахнущего алкоголем.       Лиза упёрлась руками ей в плечи, но теперь было поздно – девушка слабла каждый раз, когда Гаджиева вела вверх по рёбрам, а потом перемещала ладони на напряжённую спину, и гладила вдоль позвоночника. Её глаза жадно впились в Лизино лицо, а та покраснела, как девственница, приоткрыла рот и неровно дышала, негласно проклиная свою чувствительность, которой Мишель сначала удивилась, а потом активно пользовалась.       – Не отдашь сейчас?       Не нужна Мишель эта футболка – по тону понятно. Просто издевается над Андрющенко и, будто в подтверждение, "случайно" касается затвердевшего соска, посмеиваясь над тем, как девушка нервно вздыхает и зажимает себе рот ладонями. Под тихие маты одноклассницы Мишель задирает футболку выше одной рукой, а вторая невесомо касается её бедра и медленно поднимает ногу на подоконник. Сверху обрывается ещё несколько крючков и часть Лизиного лица закрывает плотная ткань.       Лиза предпринимает последнюю попытку избавиться от чужих рук и снова терпит неудачу. Крючки трещат, и сам карниз вдруг опасно скрипит, готовый свалиться прямо на голову и без того ударившейся однажды Мишель. Всё равно ей. Всё равно на то, что зайдут в ванную – об этом Лиза невнятно простонала несколько раз, – всё равно, если с проекта выкинут или кто-то запишет на видео.       Ноги Андрющенко оказываются на подоконнике, Мишель отодвигается назад слегка, но лишь для того, чтобы резко потянуть одноклассницу на себя и заставить её лечь, оказаться меж Лизиных коленок. Карниз в последний раз трещит, и плотная ткань обрушивается на Андрющенко, погружая девушку в полную темноту. По кафелю звенят крючки, у Лизы продолжает звенеть в голове, будто бы правда что-то прилетело, но это всего лишь Мишель опять руками под футболкой хозяйствует и нарочно иногда задевает резинку пижамных штанов.       Андрющенко чувствует вдруг облегчение, что смогла закрыться от мира в темноте и запахе цветочного ополаскивателя, но это пока Мишель не лезет прямо в штаны и не касается Лизы совсем слегка, дразня. Не ожидавшая этого, вся разгорячённая и вспотевшая Андрющенко сдавленно стонет и сжимает пальцы на ногах, всем телом дрожит и пытается выпутаться из шторы. А она ужасно липнет к телу, руки путаются в ткани, так ещё и Мишель, развеселившись с такой беспомощности, хватает кусочек шторы и старается спутать сильнее свободной рукой. А холодные пальцы второй то гладят бедро, стягивая штаны всё ниже, то снова якобы проникнуть пытаются, и Лиза дрожит от всего этого и задыхается под когда-то спасительной темнотой.       Мишель медленно и с удивительной нежностью проталкивает палец, а обессиленную Лизу от этого в приятную дрожь бросает. Хриплые стоны со слюной и потом впитываются в шторку. Как это объяснять завтра – проблема исключительно Лизы, ведь Мишель только пожмёт плечами, беззаботно улыбнётся и точно не вылетит с проекта. А Лизе прямо сейчас хотелось вылететь отсюда прямо из окна, чтобы потом стыда не чувствовать.       Стыда за то, что пьяная Мишель её на подоконнике разложила и сейчас заставляет трястись от холодных пальцев. И за то, что она вдруг сбрасывает шторку на пол, позволяя Андрющенко полной грудью вдохнуть, а себе рассмотреть выражение её лица и поцеловать в горячую щёчку. Да так невинно, будто бы Мишель сейчас не пытается довести Лизу до оргазма и не шепчет ей с восхищением, какая она горячая.       Мишель готова была поспорить, что ещё немного, и Индиго энергия переполнит – она взорвётся и Гаджиеву в этот взрыв утянет. Только девушке нравился такой исход, не даром же она по высоткам без подстраховки гуляет и с крыши на крышу прыгает, – пусть Лиза даст ей очередной выброс адреналина. И Мишель проникает глубоко-глубоко в мокрую Лизу, которая сдержаться не может. Стонет себе в ладошку, содрогается, кончает, смыкая ноги на спине одноклассницы.       Мишель это не останавливает – сама себе она дрочит прямо через ткань шорт и белья, но это не приносит такого удовольствия, как созерцание трясущейся девушки под собой. Гаджиева упрямо продолжает, а Лиза снова бессильно дёргается, но не сопротивляется – не хочется почти. Кажется, Мишель заразила её безрассудством – глядишь, и на крышу тоже пойдёт.       А Гаджиева теперь опускается к чужому телу, снова прижимается своим, и оно Лизе ощущается таким холодным. Губы её тоже холодные, касаются шеи и острых ключиц, потом ими же Мишель задирает футболку как можно выше и целует одноклассницу в живот, а Андрющенко совсем тает от собственного жара, поддаваясь бёдрами вперёд.       – Мишель, ты где, блять?       Девушки вздрагивают от голоса Крис, Лиза макушкой впечатывается в откос, а Мишель почти заваливается на подругу, потеряв равновесие.       – Я футболку отмываю из-за вас, идиотки, – отвечает Мишель, выдавливая из себя будничный тон. – Не заходи, я голая.       Лиза подозрительно мычит под Мишель, снова содрогается, как ненормальная, и Гаджиева понимает, к чему это. Удивлённо смотрит на девушку, а та почти плачет от стыда и неловкости, вздрагивая всем телом, сжимается внутри и ноги скрещивает на пояснице у Мишель. А та уже и Кристину не слышит, потому что только и может завороженно смотреть на Андрющенко. Захарова только просит не уснуть в ванне и не разбить о что-то голову, напоминает, что от Лаурки достанется, а потом уходит – не хочет мешать. А мешать уже и не чему, только шуточкам самой Мишель, которые тут же она сбрасывает на бедную Лизу. Теперь Андрющенко и извращенка, и секс публичный любит, и чертёнок из тихого омута. Мишель даже предлагает растерянной Индиго помочь свести её с Кристиной, с чего-то решив, будто Лиза в неё по уши влюблена.       Тогда девушка не выдерживает и грубо спихивает одноклассницу с подоконника, но та, к сожалению, вниз головой не летит, а удачно приземляется на задницу и хохочет. Лиза встаёт, неловко шатается, но штаны надевает и поправляет футболку.       – Нахуя столько пить? – Лиза злиться не может – сил нет.       Мишель сначала лишь посмеивается, но потом всё же находит совесть ответить Лизе расслабленно:       – Да не пила я почти. Я же леди будущая и всё такое.       Лиза долго смотрит на Мишель с подозрением и даже злиться пытается, а у самой на сердце неспокойно – значит, Гаджиева может запомнить Лизу и такой: жалостливой, слабой и смущённой донельзя, кончающей на подоконнике от холодных пальцев.