sensitive (i'm peeling back my skin)

Отражение Эндрю насмешливо приветствует его, сжав губы в тонкую линию. Глаза следят за ним, жестокие, осуждающие и не обремененные тяжестью жизни. Тонкие, острые волоски покрывают его горло и лицо, и от этого у него сводит живот каждый раз, когда его руки проходят по коже, дрожащей от чего-то такого, от чего Эндрю хочется упасть навзничь. Обычно все никогда не было так плохо, обычно он на пике своей ухоженности, но после их последней победы у него просто не было времени. Это обжигает, острое и неровное, когда тянется по его щеке. Эндрю ругается своему отражению, и бритва с громким стуком падает в раковину. Маленькое алое пятнышко насмехается над ним, напоминая обо всех его неудачах и неадекватности. Эндрю ударяет кулаком по раковине, ослепленный гневом. — Эй, — доносится из кухни гнусавый голос Нила, вырывая Эндрю из его мрачных мыслей. Нил снова зовет, на этот раз мягче. — Эндрю? Эндрю должен держать язык и хранить этот тяжелый груз при себе, пока он опускается ему в желудок. Но он слабый человек, слабее, чем он когда-либо признался бы, когда откликается тем же на зов певчей птицы Нила. Нил всплывает в поле зрения Эндрю, зеркальное отражение его самого, когда Нил наклоняется к дверному проему. Всегда любопытный. Тонкая полоска засохшей крови пересекает щеку Эндрю. — Я могу, — Нил неловко заламывает пальцы, как ребенок под пристальным взглядом благонамеренного взрослого. Он пытается еще раз, на этот раз встречаясь с Эндрю добрыми глазами, благоговейными, когда они смотрят на блондина, стоящего с побелевшими костяшками пальцев на раковине. — Я могу помочь, ты знаешь. — Голос Нила звучит отстраненно, когда он задерживается в дверях, целеустремленно давая Эндрю пространство, стратегию ухода. — Действительно? — Эндрю недоверчиво фыркает, встречаясь взглядом с Нилом в зеркале. Это лишь отражает теплоту в ледяном взгляде Нила. — Ты умеешь бриться? На тебе столько же волос, сколько на одном из тех неудачных научных экспериментов. По горлу Нила поднимается румянец, тонкие сухожилия сжимаются, когда он неловко утыкается подбородком в плечо. — Я видел, как мой отец делал это, — признается он, но для Нила это как гвозди в спину, нож к горлу. Между ними воцаряется тишина, и Нил нервно ковыряет свои ногти. — Ты был ребенком, — бысстыдно напоминает Эндрю Нилу, совершенно не интересуясь тем, что Нил может помнить из того времени, которое он активно пытается забыть. — Я все еще знаю, что делать, — возражает Нил, немного храбрее, чем он чувствовал себя под тяжелым взглядом Эндрю, которым тот одаривает его в зеркале. Глаза Нила добрые, в их глубине горит желание, похожее на маяк, когда он выпрямляется в дверном проеме. — Просто дай мне шанс, Эндрю. Эндрю смотрит в зеркало, его встречает усталый взгляд, и он не может игнорировать боль, которая сковывает его, борясь с острыми иголками волос, оставляющих следы на его лице. У Эндрю сжимается грудь. Нил получает отрывистый кивок. Схватив стул с кухни, Нил умудряется втащить его в и без того тесную ванную. С широкой, цветущей улыбкой Нил протягивает его Эндрю, как будто решение было настолько очевидным. Чтобы подчеркнуть суть, Нил похлопывает по сиденью и жестом приглашает Эндрю сесть. Эндрю отвергает это предложение, размахивая в воздухе перед Нилом своей собственной затупленной бритвой. — Просто воспользуйся моим и покончим с этим, Джостен, — рявкает Эндрю, явно не в восторге от того, к чему стремился Нил. — Если я делаю это, Эндрю, — предупреждает Нил, тонкие пальцы быстро обхватывают запястье Эндрю и возвращают бритву на место. Он снова указывает на стул, и теперь он прислонен спинкой к раковине — навязчивый образ того, каким могло бы быть салонное кресло. — Мы делаем это по-моему, — он с гримасой смотрит на изогнутую бритву, заржавевшую от засохшей крови и воспоминаний, которые Нил не может исправить. — Правильным способом. Эндрю бросает взгляд вбок, между раковиной и стулом, и на Нила, который ждет в дверях. Небольшая кучка волосков уже покрывает раковину, на краю — пятнышко крови от того места, где Эндрю порезался. Сделав глубокий вдох, Эндрю смиряется с этим. Эндрю присаживается на краешек стула. — Да или нет, Миньярд? — В молчаливом вопросе Нила мало места для обсуждения того, о каком доверии он просит. Что-то теплое пузырится в водянистой глубине глаз Нила. Когда он наблюдает за Эндрю, руки сжимают подлокотники в болезненной неуверенности, как будто ноги вот-вот подкосятся. Нил садится немного прямее, прислонившись к дверному косяку, и повторяется, роскошь, которую Эндрю не часто ему позволяет. — Мне нужен ответ, Эндрю. Эндрю бросает на него свирепый взгляд, но в нем нет его обычного жара, вместо этого он чувствует себя маленьким и печальным, когда откидывается на спинку стула, с едва слышным вздохом на губах. — Да, Нил. Два стука в дверной косяк — это все, что Эндрю получает в ответ, наблюдая, как Нил исчезает в комнате. Эндрю, которому невыразимо неудобно в кресле, но сладкий запах миндального геля для душа Нила приносит небольшое утешение. Эндрю, которому неизмеримо неуютно в тесной ванной, но грязная груда одежды Нила находит пристанище в углу и в усталом сердце Эндрю. Эндрю, бесконечно не раскаивающийся в духоте места, столь незнакомого, но в то же время знакомого, больше всего чувствует себя самим собой, потому что оно так загромождено вещами Нила. Два стука в дверной косяк — это все, что получает Эндрю, прежде чем Нил возвращается в его жизнь так же просто, как и ушел. Нил протягивает Эндрю небольшой сверток ткани, на который он бросает беглый взгляд, прежде чем поднять на Нила затуманенный взгляд. Должно быть, на его лице отражен вопрос, потому что Нил одаривает его яркой улыбкой, излучающей доброту и теплоту, как будто он никогда раньше не сталкивался с негативной реакцией. Нил распутывает сверток и еще раз показывает его Эндрю для осмотра. Тонкое одиночное лезвие аккуратно спрятано под небольшим ремешком. Рядом с ним стоит крошечная деревянная миска, а с другой стороны - небольшой контейнер с чем-то, что может быть мылом. Скудная коллекция нетронутых бритвенных принадлежностей, все они так тщательно хранятся и ухожены. Эндрю приподнимает бровь. — То, что я покрыт волосами, раздражает мои шрамы, — это ох-такой-очевидный ответ Нила и пожатие плечами, как будто это самая очевидная вещь. — Значит, ты действительно знаешь, что делаешь, — невысказанное обвинение Эндрю, его пальцы барабанят по подлокотнику. Маленькая упаковка сильно изношена и явно используется снова и снова с клиническим повторением. Эндрю вспоминает, как его руке было позволено исследовать мягкую плоть груди Нила под защитой его рубашки. — Ты уже давно этим занимаешься. Легкий румянец поднимается по шее Нила, соединяя несколько веснушек, и он коротко кивает. — Я бы никогда не стал подвергать тебя риску, Эндрю, — хладнокровно отвечает Нил, и это действительно так просто, когда он наклоняет голову набок. Каштановый локон целует Нила в висок. У него перехватывает горло, и он избегает зрительного контакта, отворачиваясь, так что розовая плоть его ободранной щеки смотрит на Эндрю сверху вниз. Уязвимость и поверхностный взгляд на мягкость, которая скрывает Нила, когда он говорит так тихо, словно это священное разрешение. — Ты не тот, кого я бы рискнул потерять. Дверь со щелчком закрывается. Звук, который должен был заставить Эндрю занервничать, но когда он замечает Нила, прислонившегося к дереву, это только успокаивает его. Это передышка, возможность развернуться и взять назад свое "да". Эндрю встречает спокойный взгляд Нила с вялой улыбкой и медленным кивком. Нил с удовольствием возвращает его, показывая все зубы и язык, как униженное существо, которым он и является. — Следи за мной, чтобы ты знал, что я делаю, — говорит Нил слишком быстро, когда Эндрю сползает со стула в жалкой попытке облегчить боль в спине. Эндрю с любопытством приподнимает бровь, но отвечает Нилу на его просьбу. Прочистив горло, Нил поправляет себя, сжимая кулаки. — Я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности, понимая, что я знаю, что делаю. Эндрю наблюдает за ним, и это такое пренебрежительное заявление, потому что до неприличия очевидно, что Эндрю на самом деле доверяет Нилу, иначе этого бы не произошло. Но это божественное вмешательство чего-то большего, и Нил хочет, чтобы Эндрю увидел, что это за процесс, стал винтиком в машине, которую Эндрю никогда раньше не видел движущейся. Эндрю прикусывает внутреннюю сторону щеки, погружаясь в раздумья, в то время как Нил остается у двери. — Я доверяю тебе настолько, насколько могу,— холодно комментирует Эндрю, и в его голосе слышится что-то горькое, но все, что он делает, это вызывает злобную ухмылку Нила. — Я видел твои руки, — Нил ковыряет что-то у себя под ногтями, прежде чем наклониться вперед, вторгаясь в личное пространство Эндрю, с озорной усмешкой, приподнимающей уголки его губ. — Я точно знаю, как далеко ты можешь меня отбросить , Эндрю. — Опасность сияет, как маяк, над океаническими просторами Нила. Глаза, намек на что-то более унизительное. Эндрю сглатывает. Нил делает шаг вперед, направляясь к раковине, чтобы включить воду. Вне поля зрения Эндрю раздается тихое шарканье, и проходит всего секунда, прежде чем Нил снова оказывается в поле зрения Эндрю. На его предплечье накинуто полотенце, в руке маленькая миска. Кисточка вращается в миске, и Эндрю едва может разглядеть пенистую смесь, которая начинает образовываться, когда он слышит спокойные слова Нила. — ...обратно в раковину, — начинает Нил и хмурится, когда Эндрю просто смотрит на него, его просьба, похоже, осталась без внимания. — Эндрю, тебе нужно запрокинуть голову, чтобы я мог тщательно побрить. Мне нужно, чтобы кожа была плотной, чтобы я тебя не порезал. — Объяснения Эндрю не требовались, он знал все шаги, но это своего рода объяснение, смягчающее недовольство, которое Эндрю, сам того не подозревая, испытывал. — Я не собираюсь когда-либо причинять тебе боль. — Продолжает Нил, в основном обращаясь к самому себе, но Эндрю удается расслышать это, когда он наклоняет голову к раковине. Пар от воды теплыми волнами вьется вокруг его шеи. Нил продолжает взбивать. Звук тонкий отрывистый и незнакомый Эндрю, но что-то в том, как Нил продолжает поглядывать на него, оценивая блондина бережливым взглядом, подсказывает Эндрю, что это может быть нечто большее, чем простое бритье. Песня, фальшивая и совершенно не похожая на Нила, медленно заполняет комнату, Эндрю не знает слов - она на другом языке, но в Ниле есть какая-то мягкость, когда он поворачивает голову в такт мелодии, звучащей у него в голове. Протягивая кисть Эндрю, Нил безмолвно подзывает блондина, чтобы он прикоснулся, изучил. Эндрю сжимает челюсть, но это мало что делает, чтобы поколебать грубое чувство сочувствия, которое слишком уютно поселилось в его костях, как будто Нил мог проникнуть в его мозг. Эндрю проводит пальцем по месиву, оно гладкое и взбитое на ощупь - Эндрю постепенно начинает осознавать, что он тоже взбитый, просто никогда не бывает гладким. Эндрю тактично потирает пальцы друг о друга, размазывая его по ладоням. От этого у него покалывает тыльную сторону ладоней, но это также может быть связано с сильным жаром глаз Нила, сверлящих его, беспристрастных и терпеливых. Все, что слышит Нил, - это гортанное ворчание, и Эндрю размазывает это месиво по коленям, вытирая его о джинсы. Нил улыбается ему сверху вниз, как будто Эндрю был одной из немногих вещей в его жизни, ради которых стоило остаться. Эндрю пытается не обращать внимания на то, как это заставляет его сердце подпрыгивать к горлу. На удивление, не холодно, когда Нил наносит пенящийся крем на лицо, нежными прикосновениями, которые не задерживаются слишком долго при каждом нанесении. Нил с каменным лицом продолжает свои манипуляции, но веселый блеск в его глазах выдает то веселье, которое он находит в этом затруднительном положении. Эндрю постукивает костяшками пальцев по стулу и ворчит себе под нос что-то о том, что Нил ни хрена не соображает. Лезвие зловеще сверкает в гибких пальцах Нила, и он протягивает предмет Эндрю с нежной улыбкой на губах, как будто он может знать что-то, чего не знает Эндрю. Эндрю осторожно проводит пальцем по краю, вниз, и этого было бы достаточно, чтобы провести тонкую алую линию на бледной коже Эндрю, если бы он не был так внимателен. Он морщится, подергивая носом, прежде чем кивнуть Нилу. — Оставайся неподвижным для меня, — бормочет Нил, и это больше похоже на просьбу к самому себе, чем к Эндрю. Кладя руку Эндрю на подбородок, мягко уговаривая его отвести взгляд и держать Нила в поле зрения. Нил аккуратно проводит лезвием по горлу Эндрю, снимая тонкий слой крема для бритья и обнажая шелковистую кожу. Нил проводит большим пальцем по участку свежей кожи, любуясь делом своих рук. Эндрю заставляет свой пульс замереть от этого благоговейного прикосновения. Голос Нила становится едва слышным шепотом, он выпрямляется и убирает руку, начисто вытирая лезвие. — Это все еще "да", Эндрю? Горло Эндрю — пустыня, и никакое утопление не решило бы проблему, но непредвзятость, с которой его встречают бурные глубины глаз Нила, — это спасение, которым он мог бы удовлетвориться. Эндрю переводит взгляд с лезвия на лицо Нила, потом снова на лезвие. Его голос далекий, чужой, когда он хрипит: — Да, это… это все еще "да", Нил. Покрытые шрамами кончики пальцев скользят по пенистому месиву, обхватывая подбородок Эндрю с незаслуженной учтивостью, как будто он был ценным, значимым человеком. Нил поднимает лезвие, но есть совершенно другая причина, по которой сердце Эндрю замирает в груди: безжалостное пламя обожания, которое загорается на лице Нила, пока он изучает Эндрю. Нил нежно прижимает большой палец к челюсти Эндрю, отодвигая его лицо от себя. Холодный укус лезвия отрывает Эндрю от желанных мыслей, которые проносятся в его голове, возвращая к текущему моменту — к уязвимости, которую он позволил увидеть Нилу. Уязвимость, которую Нил так бережно хранит, так осторожно, уверенными пальцами, которые отвлекают. Часть алебастровой щеки Эндрю приветствует Нила небольшим шрамом, расположенным высоко на коже. Нил очищает лезвие перед очередным скользким взмахом, наконец-то обнажая всю левую сторону безмятежного лица Эндрю. Твердая рука обхватывает подбородок Эндрю, и блондина заставляют выгнуться дугой в кресле. Никакого давления в прикосновении, просто вновь подтверждающееся тепло, разливающееся по лицу Эндрю. Лезвие скользит по горлу Эндрю, ледяной взгляд Нила пробегает вверх, выискивая неуверенность Эндрю, но ничего не находит. Легкие Эндрю болят от дыхания, с которым он борется, когда Нил отпускает его, расслабляясь ровно настолько, чтобы можно было ласково погладить пальцами по гладкой шее Эндрю. — Спасибо, — ласково говорит Нил, нежно касаясь пальцами подбородка Эндрю и слегка наклоняя голову блондина в сторону. Горло Эндрю напрягается от этого действия, едва заметное напряжение в шее. Пульс учащается, он искоса поглядывает. Нил смягчается, позволяя Эндрю уйти в себя ровно настолько перед тем, как Нил нежно проводит большим пальцем по гладкому, как у младенца, участку кожи, который он вычистил. — За то, что доверил мне это. Эндрю холодно прищуривает глаза, стараясь не обращать внимания на горький блеск лезвия в протянутой руке Нила. Он презрительно кривит губы и от своих усилий получает небольшое количество крема для бритья во рту. Выплевывая это, Эндрю без особого энтузиазма ворчит: — Ты еще не закончил. — Я никогда не закончу с тобой, Эндрю, — ответ Нила обдуманный, быстрый, когда он с обожанием смотрит на блондина сверху вниз. Тонкое лезвие потирается об раковину, легко скользя по полотенцу. Нил проводит большим пальцем по маленькому шраму высоко на щеке Эндрю, поглаживая его так жадно, как можно было бы погладить пожилого питомца. Его губы растягиваются в грустной улыбке, на мгновение он погружается в раздумья, прежде чем до Эндрю доходят его слова. — Ты - светлое начало ужасного конца. Ты - свет в конце моего туннеля. Рот Эндрю дергается, губы обнажают зубы, но он быстро успокаивается. Нил утонченно возвращается к своему занятию, кончиками пальцев скользя по коже Эндрю, словно она предназначена для того, чтобы ее любили, изучали с нежным вниманием. Сдержанное раздражение отражается на лице Эндрю, когда Нил наклоняется над ним, осторожно, как всегда, проводя лезвием по извилистому склону горла Эндрю. Большим пальцем натягивая кожу на адамовом яблоке Эндрю и успокаивающе надавливая. Нил направляет голову Эндрю, мягко надавливая ладонью на подбородок Эндрю, и поворачивает его лицом в другую сторону. Эндрю скучающе смотрит на то, как его рубашка так свободно свисает с худощавого тела Нила. Это старая рубашка с выцветшим со временем логотипом группы, она принадлежит Эндрю. Она держится за длинный торс Нила, как спасательный круг, и Эндрю обнаруживает, что его рука делает то же самое. Эндрю засунул кулак в спортивные штаны Нила - капризный ребенок, ищущий утешительного прикосновения кого-то, кому можно доверять в незнакомой ситуации. Он собирается освободиться от опоры, которую, как оказалось, искал, но Нил быстро бросает лезвие в раковину с металлическим звоном, прежде чем положить свою руку поверх руки Эндрю, сильнее прижимая ее к своему бедру. Рука Нила теплая, шершавая, с краями шрамов, и мягкая, когда он проводит по тонкому запястью, чуть ниже края рукава Эндрю. — Тебе всегда рады, — обещает Нил, и эта правда настолько проста и откровенна, что цепляется за истерзанные сердечные струны в слабой груди Эндрю. Нил гладит Эндрю по руке, лениво поглаживая пальцами край повязок на запястье. Эндрю сгибает руку, когда Нил отпускает его, но остается вплетенным в него. Нил снова берет лезвие, вытирает его о полотенце и говорит с добротой, в которой есть доля непрошеной честности. — Тебе позволено пользоваться своей страховочной сеткой, Эндрю, и я всегда поймаю тебя, когда тебе это понадобится. Эндрю хмурится, раздраженный, но засовывает пальцы поглубже в карман Нила. Нил придвигает свое бедро ближе к Эндрю, позволяя ему бездумно просовывать толстые пальцы сквозь ткань и мять бедро Нила через спортивные штаны. Это самое желанное повторение. Нил сладко напевает себе под нос, продолжая брить Эндрю. Крем для бритья шлепается в раковину, приземляясь с приятным звуком, когда Нил щелкает запястьем. Это душа, созданная для того, чтобы обнажать себя, выставлять напоказ уязвимость, и Эндрю ненавидит то, насколько слабым он себя чувствует, делая это, но это резко контрастирует с безопасностью, которую он чувствует под осторожными руками Нила. Нил не смотрит на Эндрю с презрением или с чем-то даже отдаленно похожим - вместо этого его руки соприкасаются кончиками пальцев с боготворением, как будто под ними находится шедевр скульптуры, и для него огромная честь вывести Эндрю в свет. Между ними устанавливается ритм, Нил медленно проводит лезвием барбера по лицу Эндрю, нанося тонкий слой крема для бритья, а Эндрю сжимает руку в кармане спортивных штанов Нила. Нил прикасается к Эндрю соперничающими руками, ищущими человеческой связи, которая, как он знает, существует. Лезвие влажно скользит между ними, и Эндрю крепко зажмуривается. Большая часть лица Эндрю теперь обнажена, в прохладном воздухе ванной. Мизинец Нила касается нижней губы Эндрю, не требуя, а просто привлекая внимание. Последняя полоска пены осталась на верхней губе Эндрю. Нил еще раз подносит руку ко рту Эндрю, задерживая прикосновение чуть дольше, чем нужно, словно наслаждаясь тихим доверием. Эндрю снова сжимает кулак, открывая глаза, чтобы встретиться взглядом с Нилом. Океаны обещают поглотить Эндрю, утопить его, как неумолимый зимний шторм. Нил оттягивает уголки рта Эндрю, усиливая вездесущую хмурость, которая, кажется, никогда не замечается Нилом. Лезвие скользит легко, один раз, два раза, Эндрю не отводит взгляда и изучает пристальный взгляд Нила, когда третий взмах заканчивается легким стуком. Горячее полотенце на его лице должно было бы послужить сдерживающим фактором, но для Эндрю это было слишком изнеживающе. Но это заставляет его чувствовать себя маленьким, в безопасности в четырех стенах ванной комнаты. В безопасности, когда руки Нила бережно прижимают полотенце к его лицу, массируя скрытую боль и открывая под кожей неуловимое тепло. Нил бормочет что-то себе под нос, что-то об Эндрю, благодарности и красоте, что никогда не относилось к нему. Нил отходит в сторону и дает Эндрю передышку. Блондин вытирает свое лицо и наслаждается плавным скольжением полотенца. Снимая его, Эндрю откидывает голову назад и моргает, чтобы убрать с глаз пелену затуманенности. В стороне от него Нил молча занимается уборкой места. Горло Нила вздрагивает, румянец поднимается по его тонкой шее, и он воздерживается от встречи с медовым взглядом Эндрю. Эндрю поднимает руку, легко кладя ее на проклятый изгиб бедра Нила. Нил вдыхает глубоко через нос, но сохраняет сосредоточенность на своей задаче в проницательной, нехарактерной для Нила манере. — Тебе понравилось брить меня, наркоман, — это не обвинение, учитывая холодную нотку в голосе Эндрю и то, как он смотрит на Нила. Он наблюдает, как Нил напрягается за стойкой, руки застывают, когда он чистит лезвие, и боевой клич жаром обжигает его веснушки. Нил облизывает губы, но не вступает в бой, слишком рано и слишком остро испытывая желание при мысли о добровольной уязвимости Эндрю перед ним. Раковина холодит шею Эндрю, но он продолжает, сузив глаза, когда поворачивает голову ровно настолько, чтобы заметить выпуклость, намеренно скрываемую под спортивными штанами Нила. Эндрю невозмутимо переводит взгляд на Нила. — Тебе действительно нравится прикасаться ко мне вот так? Нил открывает рот, в уголках которого уже выступает пена от его неутомимой тирады, но затем он закрывает его, передумав, к какому бы монологу он ни собирался прибегнуть. Нил возвращается к напряженной работе по полировке лезвия барбера, Эндрю практически видит блеск зубов в нем. Нетрудно ошибиться в том, какой эффект это произвело на Нила, выступающая выпуклость спереди спортивных штанов Нила говорит Эндрю о многом - хотя и не объясняет ему почему, и, как всегда, "почему" — самая интригующая часть Нила. То, как дьявольски Эндрю выпрямляется в кресле, когда он встречается с отягощенным взглядом Нила. Нил улыбается так, словно сияние - это все, что он когда-либо мог, пока Эндрю кладет остывшее полотенце на край раковины. Эндрю улыбается, обнажая все зубы, как будто намереваясь поглотить. — Да или нет, Джостен? — У тебя есть все мои "да", всегда. — Нил отвечает с видом уверенного пострадавшего, давшего уверенное обещания, в которое Эндрю так отчаянно хочет верить. Ужасное скручивание в его душе говорит Эндрю, что он действительно верит во что-то на этот раз, во что-то настолько неоспоримое, как мальчик, который был однажды сломлен. Нил нежно проводит пальцами по подбородку Эндрю, с благоговением поглаживая мягкую кожу, его голос тягучий и густой. — Ты - все мои да, Эндрю. Из уст Эндрю вырывается рычание, мрачное и звериное. Его кулаки находят рубашку Нила, крепко сжимаются в ней и подтягивают его тело вверх, чтобы оказаться на одном уровне с телом Нила. Нил сладко стонет в рот Эндрю, размахивая руками в воздухе, словно в насмешку над птицей. На самом деле Нил - канарейка в угольной шахте. Его легкие наполнены Эндрю, и он всегда в восторге от того, как бьется его сердце в груди прямо под руками Эндрю. Эндрю прижимает Нила к закрытой двери, проводя руками по едва заметной выпуклости бедер Нила. Эндрю завладевает ртом Нила, как присяга истиной, пробуя на вкус каждый тихий звук, издаваемый Нилом, когда он согревает его язык и целует зубы. Жалкие подергивания бедер Нила заставляют рыжеволосого божественно хныкать в рот Эндрю. Его руки блуждают под краем спортивных штанов Нила. Отстраняясь, Эндрю ненавидит то, как болит его рот от потери, и ему нравится, как сильно он ценит свою память. Голова Нила просовывается обратно в дверь, искусанные рубиновые губы приоткрыты и блестят от слюны. Тонкая струйка пота блестит у него на лбу, прилипая темно-рыжими прядями к коже. Его глаза - грозовое небо, потемневшие и потрескивающее от желания, недоступного человеческому пониманию, затененные похотью и широко распахнутые. Его бедра жалобно толкаются в открытое пространство между ними, ища знакомую твердость тела Эндрю, прижатого к его собственному. Темные треники натянуты, дразнящим давлением полной эрекции Нила, когда она прижимается к его бедру. Как прекрасно звучит имя Эндрю в устах Нила, как будто оно должно было жить там, должно было застрять у него в горле. Колени Нила практически подгибаются, когда Эндрю без усилий проплывает между маняще раздвинутых ног Нила, единственного собора, в котором Эндрю когда-либо мог находиться. Нежные поцелуи порхают по бедру Нила, жаркий рот влажно очерчивает длину пульсирующего возбуждения Нила. Толстые пальцы вцепляются в спортивные штаны Нила и стягивают их вниз ровно настолько, чтобы обнажить редкие волоски, украшающие нижнюю часть живота Нила, одно из немногих мест, не усеянных шрамами. Нил сжимает кулаки и колотит ими в дверь у себя за спиной, задыхаясь от скулежа. Нежная кожа прижимается к нижней части живота Нила, свежая и незапятнанная на фоне пушистых лобковых волосков Нила. — Скажи мне, что тебе понравилось, наркоман, — Эндрю проводит губами по выпуклости бедра Нила, пальцы теребят подол спортивных штанов Нила. — Скажи мне, что тебе понравилось в том, что ты меня брил, — это необычная просьба из необычных уст, и, что ж, Нил такой же неортодоксальный человек, поскольку он скулит в тыльную сторону ладони, когда Эндрю покусывает внешнюю сторону его бедра. Глаза Нила влажные, блестящие от осознанной потребности. Его голос скрипучий, похоть непрошеным образом выползает из самых темных уголков его сердца, когда он осторожно прижимает пальцы к двери в попытке отвлечься от своей отчаянной потребности прикоснуться. — Мне нравится, что ты мне позволяешь, — это простая истина, за которую Нил получает благоговейное касание губ к его бедрам, пока Эндрю медленно стягивает с него спортивные штаны. Эндрю пристально смотрит на Нила, небрежно обхватив его рукой, как будто он понятия не имеет, что делает с Нилом, когда он смотрит на блондина таким заинтересованным взглядом, каким он и является прямо сейчас. Медленный взмах вверх предшествует быстрому взмаху вниз, и Нил издает стон, глубокий и бесстыдный в его груди, в то время как Эндрю осыпает шквалом жарких поцелуев внутреннюю сторону дрожащих бедер Нила. Впиваясь зубами в кожу, Эндрю рычит простую просьбу: — Еще. Нил разевает рот, как рыба, вытащенная из воды. Воздух в легких обжигает его изнутри, когда его рука оцепенело скользит по двери. Теплый и влажный, рот Эндрю скользит по его эрекции, прежде чем она окажется в мягком уголке его губ. Он с нетерпением ожидает, когда Нил рухнет, чтобы Эндрю мог подхватить его. — Мне нравится, что ты позволяешь мне заботиться о тебе, — выдыхает Нил, охотно оставляя бедра прижатыми к двери, когда Эндрю обхватывает головку его члена, облизывая чувствительную плоть и заставляя Нила издавать сладкие, покусывающие звуки в ответ. Бархатистое урчание исходит из уст Эндрю, и влажное скольжение губ вырывает у Нила дурацкую молитву с именем Эндрю. Рука Эндрю забирается под тонкую рубашку Нила, оставляя неровные линии на плохо зажившей коже, которые Эндрю прослеживает ищущими прикосновениями. Эндрю обхватывает другой рукой скульптурные бедра Нила, поглаживая едва заметную выпуклость мышц. Нил пульсирует на языке Эндрю от благодарных, исследующих прикосновений. Прижавшись носом к тазу Нила, Эндрю выжидающе смотрит на него остекленевшими глазами - всегда спрашивая, никогда не предполагая. — Мне нравится, что ты позволяешь себе быть уязвимым и мягким со мной, — выдыхает Нил, облизывая пересохшие губы, прежде чем поперхнуться, когда Эндрю скользким движением отрывается от него, осторожно обхватывая рукой основание возбуждения Нила. Медленные повороты запястья Эндрю приводят к тому, что колени Нила слабеют, низкий стон отдается в кулаке Нила. Мокрый и неряшливый. Эндрю ласкает набухший кончик члена Нила, прикусывая нижнюю часть, словно ощущая вкус опасности, который вряд ли может отпугнуть Нила. Глаза Нила закрываются, но тут же распахиваются, когда накрашенные ногти Эндрю впиваются в его бедро, требуя внимания. Струйка слюны стекает по горлу Нила, и он изо всех сил пытается подобрать слова, которые не были бы извращением имени Эндрю и мягкими мольбами о большем. Проглотив Нила, Эндрю зарывается носом в мягкие волоски внизу живота Нила, позволяя своим рукам оценить то, как Нил прижимается к рукам Эндрю, когда они тянутся к бледно-белым шрамам, которые никогда по-настоящему не знали, что значит "нежный", обводя их кончиками пальцев. Из Нила вырываются хриплые стоны, отстраненные от происходящего, как будто он погружен в воспоминания об Эндрю, сидящем в кресле и держащем руку в кармане Нила. — Мне нравится, как ты выглядел со мной, — признается Нил, как будто это грязнее, чем есть на самом деле, как будто только его слова могут испортить любой образ в его голове. — Мне понравилось, что ты позволил себе быть в безопасности со мной. — Нил выдыхает, бурлящий и влажный, когда горло Эндрю сжимается вокруг него в конвульсиях, тугое и бархатистое, так идеально облегающее его по всей длине. Выпутав руку из-под рубашки Нила, он обхватывает одну из его ладоней и без особых усилий подносит ее к своей голове. Негласное разрешение, барьер доверия, который нужно разрушить. Нил перебирает пальцами шелковистые пряди, прерывисто постанывая, когда Эндрю облизывает бархатным языком его сочащийся кончик. — Я... Мне нравится, — начинает Нил, но пытка в руках Эндрю - единственная пытка, которая может сломить его. Грудь вздымается, маленькие струйки пота прилипают к его волосам на лбу. Эндрю усыпает поцелуями возбужденную головку Нила, губы растягиваются в призрачной ехидной ухмылке, прежде чем снова поглотить его божественным жаром, который стирает все границы между ними. Нил стонет, и это жалкий звук, исходящий от кого-то вроде Нила, и от этого дрожь восторга пробегает по выгибающейся спине Эндрю. Длинные пальцы царапают затылок Эндрю, неуклюже хватаясь за волосы там. — Люблю, что ты мне позволяешь, — выдыхает он, подергивая бедрами, непрошеными во всепоглощающем тепле рта Эндрю. — Позволь мне увидеть тебя с этой стороны, — хнычет Нил, торжественно, как клятва. Отчаяние, как вторая кожа, и это плотина, прорванная принимающими ладонями, — Позволь мне помочь тебе. Эндрю больше не нуждается в предупреждениях, он слишком привязан к телу под его руками, как к своему собственному, но относится к нему с гораздо большей добротой. Это не значит, что Эндрю не нравится, как невнятно Нил произносит его имя, тупо давясь словами, как будто на самом деле не Эндрю давится своим членом. Оно горячее, густое и отвратительное на вкус, но Эндрю не хотел бы, чтобы было по-другому. Он массирует руками пантеон дрожащих бедер Нила, наслаждаясь медленной пульсацией на его языке. Член Нила выскальзывает изо рта Эндрю, влажно шлепая по костяшкам пальцев Эндрю, в то время как руки блондина продолжают лениво поглаживать бедра Нила. Эндрю, почти скучая, смотрит на размягчающийся член Нила, на теплую сперму Нила, стекающую по его рту. Эндрю поднимает взгляд и видит, что Нил смотрит на него блестящими глазами и с открытым ртом, как будто он снова не уверен в этом. Открыв рот, Эндрю безмолвно впускает Нила внутрь. Рука Нила немедленно находит пристанище на гладкой поверхности свежевыбритой челюсти Эндрю, позволяя пальцам скользнуть по разбитым губам Эндрю, прежде чем они осторожно скользнут мимо зубов Эндрю. Пальцы Нила скользят по густой луже своей спермы, раздвигая пальцами это месиво с тихим стоном имени Эндрю. Его член воинственно подергивается на бедре, когда он встречается взглядом с Эндрю. — Мне нравится, что ты мне доверяешь. Эндрю высвобождается из сада бедер Нила, запутываясь в лианах его затяжных прикосновений, когда липкие пальцы Нила быстро выскальзывают из его рта. Эндрю морщится, он чувствует, как сперма, просочившаяся сквозь пальцы Нила, стекает по его подбородку. Он пинком отбрасывает стул в сторону и выплевывает сперму Нила в раковину, быстро открывая кран. Нил мгновенно оказывается рядом с ним, поспешно натягивая обратно спортивные штаны. Рука замирает, едва решаясь погладить широкое плечо Эндрю, прежде чем опуститься по бокам Нила. Громкий хлюпающий звук, и у Эндрю во рту болтается зубная щетка, он пытается избавиться от грызущего чувства, которое скребет его горло и дьявольски облизывает заднюю поверхность зубов. Нил остается неизменным, непоколебимым рядом с ним. Эндрю наблюдает за ним в зеркале опасными глазами. — Да или нет, Миньярд? — Дыхание Нила овевает шею Эндрю, и он понимает, что не обязательно упускает из виду определенную опасность лезвия, когда альтернативным вариантом является неуверенность в кривой улыбке Нила. Эндрю немного волнуется, прищелкивая языком, возможно, слишком сильно, когда кивает. В зеркале Нил одаривает его зубастой улыбкой, прежде чем его руки обхватывают скульптурную талию Эндрю, а большие пальцы находят нежные впадинки на бедрах. Эндрю выплевывает зубную пасту, уверенный вес Нила следует за ним, как тень, когда он наклоняется вперед. Рука на лице Эндрю, мягко направляя его лицом к Нилу. Он нежно проводит по бархатистой коже, фокусируясь на маленьком шраме на щеке Эндрю, как будто это могло бы идеально передать все, что набухает в груди Нила от того, как Эндрю прижимается к его ладони с трепещущими глазами. — Я мог бы привыкнуть брить тебя, если тебе это нравится, — небрежно комментирует Нил, проводя большим пальцем по приоткрытым губам Эндрю, вдавливаясь ровно настолько, чтобы провести по его языку. Зубы задевают большой палец Нила - это вызов. Жестокая усмешка Эндрю встречена злобным рычанием, когда он наклоняет голову к Нилу. — Тебе это понравилось не меньше, наркоман.