Операция «обман»

– Двенадцать раненых, из них трое тяжёлые. Пятеро погибли на месте, ещё трое по дороге в больницу. Примите мои соболезнования. Эти слова как будто безжалостно вонзили в Тигнари специально заточенный поострее заранее нож. На секунду в голове мелькнуло обнадёженное: «подождите, я всё правильно расслышал?», но последние два слова буквально кричали, что всё только что услышанное – правда. Тигнари пробовал себя ущипнуть, но проснуться дома в собственной кровати и под мягким одеялом под тихие шаги Коллеи, которая пыталась его не разбудить, не получилось. Кусайла и Саттар остались помогать медикам, а Тикрити отправился в больницу к раненым. Тигнари же встречал скорые, после чего и услышал сводку одного из медиков. Искренние соболезнования не помогали. В голове крутилось очень много вопросов, начиная от банальных: «что произошло?», «кто это был?», «почему именно тогда, когда Тигнари не было с отрядом?», и самый главный: «как, в конце концов, объяснить это всё Кавеху? – Кхм... хорошо. Спасибо вам. Я пойду, наверное. Мне ещё нужно разбираться тут. Тигнари не стал разбирать, сказали ли ему что-то вслед, и просто направился обратно в уже дважды разгромленный лагерь. Нужно было помочь Тикрити, как никак. Интересно, как бы поступил Сайно в этот момент?...

***

– Что ж, мой дорогой, у меня для тебя две новости. – Кавех сложил руки в замок и загадочно посмотрел на Тигнари. – С какой начинать? Именно так сегодня начался их диалог. Ни «привет» или хотя бы абстрактного «я рад, что ты вернулся», и даже руку Тигнари никто не пожал. В общем то, после того, что произошло, он был не в силах обращать на это внимание. – Давай... с хорошей. – Число мёртвых не увеличилось и уже вряд ли увеличится. На этом хорошая новость закончилась, поздравляю. Довольно позитивно. Очень в стиле Кавеха. Примерно такой ответ Тигнари, а точнее его мозг, который сейчас из-за стресса, казалось, работал отдельно от всего тела, и ожидал услышать. – А плохая..? – Я знаю, почему на вас напали. У нас с Хайтамом было достаточно времени, чтобы это выяснить, и вот, мы откопали всю нужную нам информацию. – Этими словами он заставил Тигнари задуматься, почему новость всё-таки плохая, а потом добавил: – Но для начала, проверь-ка свой телефон и последние переписки. Тигнари не совсем понял, к чему вообще была эта просьба. Неужели они подозревали, что он слил всю информацию на третью сторону, подвергнув опасности не только людей, которыми он дорожил, но и самого себя? Несмотря на это он разблокировал телефон и, о чудо, когда зашёл в мессенджер... – Подождите, вот этого я не писал. Вы меня подставить решили? ...увидел переписки с абсолютно чужими ему людьми, которых он даже не знал. Вчитываться он не стал и не очень то хотел, так как сразу же перевёл удивлённый взгляд на Кавеха. – Если бы. – Он скудно улыбнулся. – Но, стоит признать, мне грустно, что это первая твоя мысль. Я думал, мы с тобой в хороших отношениях. А сейчас я расскажу тебе, что это за переписки. Нет, тебя никто не подставлял, и ты, по сути, тоже не причём. Знаешь ли ты организацию нашей любимой Е Лань, которая очень не дружелюбна к нам? – Конечно знаю. Ты хочешь сказать, что... – Я не знаю, о чём ты подумал, но да, твой телефон взломали. Да, вот так вся информация и оказалась не у тех людей, и вот так вас и нашли. И где-то вот тут Тигнари окончательно запутался. Все мысли смешались в одно, а самая яркая и отчётливая, что там была, это: «что, мать твою, происходит?». Кажется, этот вопрос теперь будет висеть в его голове целую бесконечность, и он так и не получит на него ответ. – Можешь не спрашивать, каким образом это произошло, взломать телефон легче лёгкого. Это я тебе как лучший хакер госпожи Сангема-Бай говорю. – Кавех улыбнулся сам своим словам. Тигнари готов был поклясться, что в этот момент он представил недовольное лицо аль-Хайтама, который услышал его. – А ещё, логично, из-за этого у них была возможность прослушивать всё с помощью телефона. Вот так они и подобрали момент, когда тебя не будет в лагере, чтобы напасть на отряд без командира. Ты бы доставил им много проблем, поэтому они воспользовались твоей добротой к другим. Звучало так, как будто Тигнари хотели в чём-то обвинить. Возможно, так и было, и если это правда, то он с радостью бы воспользовался тем орденом генерала, который достался ему от Сайно. Но сейчас было не время злиться на тех, кто хотел Тигнари помочь. – И что нам теперь делать? – Скорее всего, смириться, что в этой жизни всё будет против нас. Я не знаю, как на это отреагирует Сангема-Бай, но что-то мне подсказывает, что ей такое не понравится. Конечно, не понравится. Узнать, что человек, друг которого оказался «предателем», которому ты доверил высокую должность и добился твоего доверия, позволил случится такому? Скорее всего, она и разбираться не станет, что было причиной этой ситуации и виновен ли Тигнари на самом деле. Сейчас все факты указывали на его виновность, и это не радовало от слова совсем. – Велика вероятность, что скоро придется инициировать и твою смерть тоже. Я конечно не хочу загадывать на перёд, но тебе нужно быть готовым к такому. Прекрасно. Что ж, Тигнари, ты удивлялся, что всё идёт по плану. Теперь всё послало этот план нахрен и покатилось куда-то в задницу, доволен? Для Тигнари слова Кавеха прозвучали как-то в роде: «тебе придётся оставить Коллеи самой и уехать неизвестно куда вслед за Сайно, просто потому что ты сам выбрал такую жизнь и сам виноват, поздравляю!». Для полной картины не хватало только протянутой с улыбкой руки Кавеха, держащей билет в загадочное куда-нибудь. – Ну, – Он ободряюще потрепал Тигнари за плечи, пытаясь вызвать хоть какую-то эмоцию, – Чего ты сразу так? Мы найдем какой-нибудь способ, у нас всё получится, слышишь? А если и не найдем, гарантирую, что у Коллеи будет лучшая сиделка, она будет в безопасности, а ты будешь спокойно отдыхать вместе с Сайно. На долю секунды Тигнари показалось, что этими словами Кавех скорее успокаивал себя, чем его. Словосочетание «спокойно отдыхать» они все забыли уже давным-давно, потому что с их жизнью ни первому, ни второму, случится не позволено. Ладно, сейчас было не время опускать руки. Пока у Тигнари было время до того, как его позовёт к себе Дори, а значит, можно и расслабиться. Последние спокойные дни (или часы?) его жизни нужно было провести если не с пользой, то хотя бы весело. Конечно, Тигнари не собирался устраивать погромы в магазинах и воровать дорогую технику, он даже сам не до конца понимал, что для него значат слова «спокойно» и «весело». Для него эти слова встречались слишком редко, чтобы он успел понять, что это вообще такое. – Хорошо, – Тигнари прервал утешительную программу Кавеха, намереваясь поскорее отсюда уйти. – Я... пойду наверное. Спасибо. И развернулся, направившись к выходу. Перед тем, как закрыть дверь, уши уловили короткое «удачи», сказанное, кажется, даже без надежды на то, что его услышат. Тигнари бы так и остался стоять спиной к двери, размышляя о том, что ему вообще делать, если бы не услышал вырвавшие его из потока мыслей шаги аль-Хайтама, приближающиеся к нему. Пришлось быстро скрыться где-то в дверях, а уже потом отправится домой в надежде на то, что это не последний его шанс там побывать. Проходя мимо кабинета Сайно от чего-то Тигнари стало как-то не по себе. Вспомнился тот вечер за приставкой, неуместные, как и всегда, шутки, сам Сайно, празднующий ещё одну свою победу. Что-то в груди... потеплело?

***

Собственный дом не встретил Тигнари с хлебом и солью, чего, в принципе, и стоило ожидать. Он оставил свою обувь на входе и поспешил в свою комнату, чтобы укрыться от всего мира и просто не думать. – Нари, что с тобой случилось? – Крик Коллеи, с которой он даже не поздоровался, из коридора напомнил Тигнари о том, что он всё ещё не растворился без следа. – Ты совсем со своей работой забыл, что я тут есть? Пару минут назад я орала матом на весь дом, а ты даже не начал читать свои лекции! – Всё в порядке, Коллеи. Просто... тяжёлый день был на работе. Устал. – Я же не просто так живу с тобой всё это время. – Судя по звукам, она уже почти зашла к нему в комнату. – Я вижу, что ты врёшь. Что случилось? Почему ты мне ничего не говоришь? Нари, я волнуюсь за тебя, а ты скрываешь от меня такие вещи. Что-то в груди Тигнари предательски провалилось куда-то в бездну. В голове набатом бил пульс от осознания того, что Коллеи ничего не знает. Не знает, чем он занимается, не знает, какой опасности себя подвергает ради неё, не знает, что скоро, возможно, вообще останется сама по его же, Тигнари, глупости. Кажется, теперь даже не то что дом, – собственная комната не помогала Тигнари укрыться от пугающей реальности, в которую он так отчаянно не хотел возвращаться, и которую сам для себя и выбрал. – Коллеи, всё правда хорошо. Не беспокойся за меня. Пожалуйста, занимайся своими делами, я занят. Ещё один укол в груди, теперь уже от собственных слов. «Коллеи, прости меня. Прости. Прости. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня. Так правда будет лучше для нас двоих. Прости» – отчаянно повторялось в мыслях, как будто Коллеи могла их прочитать. Иногда хотелось, чтобы всё-таки могла. Но, судя по удаляющимся шагам, она послушалась, дав Тигнари ещё один повод погрызть самого себя за свою излишнюю жестокость по отношению к родной, между прочим, сестре. Которая, вместе с этим, ещё и болеет. И, прежде чем так и произойдет, прежде чем на глазах выступят слёзы, он решил просто уткнуться лицом в подушку обняв хвост, как последнюю возможность почувствовать тепло, пока мозг не отключится от скуки, забыв обо всём. Жаль только, что делать так получится не всегда.

***

Снова утро. Снова Тигнари просыпается раньше, чем обычно, потому что снова итак повреждённая убийствами собственными руками психика подкидывает очередные кошмары на любую тему, жадно забирая у Тигнари всё его время и силы на сон (которых итак было не много) до последней капли. А после не самого хорошего утра его ждало такое же продолжение дня, потому что снова Дори. Иногда кажется, что Сайно вместе с ощущением неправильности из-за отсутствия недо-шутника под боком принёс ещё и кучу бед для Тигнари. Коллеи ещё спала, поэтому он позавтракал (хотя какой-то скудный бутерброд слепленный из того, что оказалось под рукой, было сложно назвать полноценным завтраком) один и, заранее продумывая, как будет объяснять столь ранний свой уход Коллеи, ушел на работу. Дори, кричала какая-то часть его сознания, она точно ждёт меня. И даже несмотря на не самое приятное утро, дорога была довольно приятной для Тигнари. Ему повезло попасть на самую первую маршрутку за сегодня, которая совсем не была заполнена людьми, поэтому он мог спокойно рассматривать город и не беспокоится, что кто-то решит потрогать такие манящие и наверняка очень мягкие уши или хвост даже не спросив разрешения. Даже учитывая непривычно ранний час, на свой вежливый стук в двери кабинета Тигнари услышал ласковое: – Лисёнок? Заходи. У нас с тобой теперь появилось столько тем для разговоров... И Тигнари зашёл в душный и неуютный кабинет, который, казалось, в любой момент готов был просто сожрать или задушить его, оставить госпоже Сангема-Бай на завтрак какую-нибудь руку, а ушки и хвост отдать семье, которая состояла из одной Коллеи. – Начнём с начала. Во первых, доброе утро. – Тигнари кивнул в ответ, надеясь, что ему не придется говорить такое Дори, – А во вторых – я уже знаю, что произошло в том лагере. Скажи-ка мне, лисёнок, разве тебе не должно быть стыдно так подло обманывать меня прямо у меня перед носом? В какой момент ты, в ответ на мои прощения, круглые суммы и назначение тебя генералом отвечаешь предательством? Очевидно, на добром утре их обмен любезностями закончился. Что ж, она всё знает. Чего ещё нужно было ожидать. Кавех, как и Тигнари, был прав со своими догадками. Сказать, что Дори не понравилось то, как всё прошло, равно сказать, что у Кавеха и аль-Хайтама хорошие отношения. – Я даю тебе мало денег? – Дори даже не смотрела на Тигнари, предпочитая вместо него сверлить взглядом какую-то из своих полок на стене, – Тебе нужно, чтобы у Коллеи было лучшее лечение? В какой момент я сделала что-то не так, раз ты готов вот так просто взять и предать меня? – Послушайте, всё было не так. На самом деле... – Нет, Тигнари, тебе не нужно оправдываться. Или мне показать тебе те переписки, в которых ты сливаешь всю информацию про своё задание, а потом весь отряд привозят в больницу с тяжёлыми ранениями, а тебя магическим образом не трогают люди, которые, между прочим, наши враги? Ну, конечно. Давать сказать что-то в свою пользу Тигнари никто не собирался. Всегда проще обвинить человека, подчинившись чистой и абсолютно необоснованной ненависти, даже не дав ему объяснится. Знакомый почерк. – Вместе со мной не пострадало ещё три человека, – Продолжил Тигнари, даже не пытаясь слушать Дори. До последнего не хотелось, чтобы его всё-таки признали виновным. – Они по вашему тоже предатели? Дори облакотилась об спинку стула; поправила розовые пряди, выбившиеся из такой идеальной прически, которую, похоже, делало сразу десять её подчинённых, и перевела полный настоящего гнева взгляд на Тигнари. Хмыкнула: – Значит, ты теперь ещё и на других вину перекидывать будешь? Тигнари, меня не волнует, кто там ещё с тобой был, меня волнует только тот факт, что ты просто продал меня. В обмен на что? Они нашли тебе клинику получше? Заплатили цифру, где было побольше нулей на конце? За последние пять минут Тигнари услышал слишком много вопросов от неё. Отвечать на них, естественно, он и не собирался. И эту часть её почерка он тоже уже давным давно заметил. – Мне никто не платил. Смысл мне вас так предавать? Использовать собственный телефон? У меня нет никакого повода так делать. Вы знаете, как сложно бывает, если лишиться работы. Мне такое не нужно, уж поверьте. – «Лишиться работы» говоришь... – Дори намотала одну из прядей себе на палец и стала задумчиво ее разглядывать. Остальную часть его слов она, очевидно, брать во внимание не хотела. – Если, предположим, тебе предложили работу в чужой организации, как тебе бы насолило увольнение тут? Что-то в твоей версии не сходиться, не находишь? «Не сходиться то, что ты, Архонты тебя дери, не хочешь обращать внимание на очевидные факты, которые мало того что у тебя перед лицом, которые я тебе своим ртом доносил минуту назад!». Тигнари едва удержал себя на стуле, закрывая глаза на желание вскинуться, яростно всплеснуть руками, сказать Дори прямо в лицо всё, что он о ней думает и, если повезёт, наконец-то в него же и плюнуть, которое в этот момент достигло своего пика. – Не нужно злиться в моём кабинете когда мы говорим на моих условиях. Дорогой мой, – Она продолжала резать и резать своими словами, по кусочкам забирая у Тигнари возможность оправдаться, если она вообще у него была. И для этого ей даже необязательно было на него смотреть. Возможно, она хотела проверить нервы одного слишком самоуверенного валука шуна, возможно, просто издевалась. Так или иначе, у неё получалось всё и сразу, даже если она не планировала ни то и ни другое. – Ты сейчас не в том положении, чтобы так смело показывать мне клыки. Пока что всё указывает на тебя. И хорошая эта новость для тебя или нет – меня не волнует. И Дори была права. Абсолютно всё в её глазах, которые очень упорно не хотели видеть правду и следовали исключительно своим принципам и убеждениям, указывало на виновность Тигнари. И он с этим, как рыба, брошенная неаккуратным рыбаком на береге, ничего не мог поделать, кроме как хватать воздух из последних сил. Если Сангема-Бай посчитала, что ты ей мешаешь – её уже не переубедить. А тут у неё в придачу был целый букет причин для обвинений: начиная от ненависти к Сайно, с которым Тигнари был в хороших отношениях, заканчивая тем, что в этом фенеке она видела только уши и хвост, с помощью которых можно было неплохо заработать, замотав простое «я использую тебя чтобы получать большие деньги благодаря твоим особенностям» в обёртку сладкой лжи и превратив это в «ты особенный, и это твой конёк. Ты сможешь заработать большие деньги для своей сестры и заодно порадовать меня красивой циферкой». – Поэтому, будь паинькой, прошу тебя. – Она улыбнулась своим словам, – Если ты расскажешь, кто и сколько тебе заплатил и что тебе пообещали я, может быть, ещё подумаю над тем, чтобы смягчить твоё наказание. Интересно, на что она надеялась в этот момент. И на долю секунды Тигнари даже задумался о том, чтобы выдумать целую историю про то, как таинственный наниматель платит ему большую сумму за то, что он продаст всеми любимую госпожу Сангема-Бай. Узнал бы, как на чистосердечное (хотя таковым назвать его сложно) признание отреагирует Дори и заодно проверит, действительно ли она согласится если не простить, то хотя бы сжалиться над Тигнари. А может, если ложь вскроется, то вдобавок испытает её гнев на себе ещё раз. – Если не хочешь – пожалуйста. Я не собираюсь из тебя выпытывать информацию, моё время того не стоит. Но в таком случае, мне придётся поговорить с тобой в другой обстановке. Вот они и перешли к полноценным угрозам. Тигнари смешил тот факт, что он даже не мог обратиться в полицию, потому что тогда с вероятностью девяносто девять процентов всплывёт его биография и то, что он работал на Дори. И тогда судить будут уже их обоих, и надежда на тот самый один процент даже не зарождалась. Стоило признать, вот тут он был абсолютно беспомощный, и никакие уши и хвост ему не помогут. И он сам своими руками загнал себя в эту ловушку, ставя подпись возле фразы «я соглашаюсь и подписываю себе приговор» в уголке документа ярко красным, кричащим «не ставь подпись, это будет твоя худшая ошибка» по белому. – Если этот момент мы прояснили, двигаемся дальше. – Дори покрутилась в кресле, отвернулась к окну, стоящему сзади неё. – Тебе придётся воздержаться от заданий на некоторое время, пока мы не выясним, виновен ли ты на самом деле. Но все мы знаем, что ты виновен, поэтому про какие-либо деньги можешь разве что помечтать. Я не хочу тебя увольнять, возможно, я придумаю для тебя наказание получше. Отлично. Замечательно. Прекрасно. И что теперь Тигнари делать? Он пришёл к этой чёртовой Дори только ради денег на операцию для Коллеи, и даже проработав там несколько лет ему всё равно не хватало значительной суммы. А сейчас? Его фактически лишили работы и, по сути, можно было и правда идти в чужую организацию со словами «меня бросили, возьмите с собой пожалуйста. Я буду полезен не только ушами и хвостом, я много всего умею, честно». – И если ты всё ещё не созрел мне признаться... – Продолжила она загадочным тоном и повернулась обратно к Тигнари, – ...то можешь идти. У меня больше нет к тебе вопросов. «А вот у меня есть. Почему ты такая идиотка?». Но Тигнари всё равно встал со своего стула и, в попытках успокоить трясущийся от злости голос и рвущийся наружу крик, направился в тот кабинет, который теперь стал практически его домом. Что ж. Ликуй, та часть Тигнари, которая очень уверенно хотела поставить на него ярлык «бесполезный кусок валука шуна». У тебя получилось.

***

– Тигнари, дорогой, как тебя угораздило в это ввязаться вообще?... Хороший вопрос. Тигнари тоже было очень интересно. Как его угораздило в это ввязаться? Он вспомнил тот вечер, когда довольные Сайно с Кавехом как будто спелись и доказывали ему все прелести работы тут, как к нему пришла Дори со своими чёртовыми деньгами, и ему пришлось прикусить язык чтобы не начать язвить на Кавеха, который прямо сейчас пытался ему помочь. И который теперь, кажется, чувствовал вину перед Тигнари за это, но показывать всё равно не стал, или по крайней мере старался. – Я думаю, нам нужно дождаться аль-Хайтама перед тем, как что-то планировать... конечно, хакер я получше него раз в сто, – Он гордо задрал подбородок, хмыкнул и сложил руки на груди. – Но когда дело заходит про придумывание планов у меня стремительно растёт желание ему врезать. Тигнари не захотел ему отвечать и даже смеяться, потому что это, очевидно, была шутка. Сейчас он был... не в самом хорошем настроении даже чтобы выдавить из себя хотя бы смазанную и самую неискреннюю в его жизни улыбку. Сайно, наверное, что-нибудь придумал бы. Он же генерал, в конце концов. Тигнари до генерала ещё очень далеко, и на этой должности он, по сути, по прихоти Дори, – в груди снова кольнуло на этом имени, – и осознание этого Тигнари до жути не нравилось. Он не был готов к такой высокой должности, его всё устраивало в простом помощнике. А Сайно, который помимо своих шуток мог бы помочь советом, под рукой не оказалось. Опять Сайно, снова Сайно... слишком часто Тигнари в последнее время задумывался на счёт него. Надо что-то с этим делать. И не успел Тигнари подумать, что именно, как услышал быстрые шаги далеко за дверью. В этот раз аль-Хайтам даже не стучал, предпочитая вместо этого просто ввалиться в кабинет дёрнув ручку двери локтём, с какой-то стопкой документов в руках и хмурым «Я всё знаю, не волнуйтесь. Можете не утруждаться мне пересказывать» на губах. Голос его звучал... тише, нервнее, даже, как показалось Тигнари, отдавал нотками грусти. Некогда собранные и ухоженные волосы превратились в полноценное гнездо, возможно, подумал Тигнари, потому что аль-Хайтам рвался сюда из последних ног. От него почему-то веяло табаком, хоть и не сильно, и тогда Тигнари присмотрелся: в кармане у него виднелась пачка сигарет. Видимо, так он справлялся со стрессом, который навалился тяжёлой глыбой льда и на него за компанию, не собираясь жалеть никого в этой скудной компании самоубийц. А Кавех тут же улыбнулся: – Эх, Хайтам-Хайтам. Ай-я-яй. – Цокнул, перевел хитрый взгляд прямо в чужие глаза и улыбнулся ещё шире. – Курить вредно для здоровья, ты знал? – Значит, теперь помимо моего лица ты рассматриваешь и карманы, и вместе с этим беспокоишься о моём здоровье? – Фыркнул аль-Хайтам, даже не собираясь смотреть на Кавеха и уж тем более отрываться от рассматривания документов, которые только что принёс. – Извините, я знаю другого Кавеха. Вы, кажется, другой человек. Тот что-то недовольно помычал: его подкол, которым он, кажется, старался уличить аль-Хайтама ещё в одном смертном грехе, обыграли против него самого. И он явно не был этому рад. Тигнари поспешил сменить тему, чтобы не выслушивать ещё десяток бессмысленных ссор: – Мы... будем придумывать план? Снова? Что нам вообще делать с... текущим положением дел? Под «текущим положением дел» Тигнари подразумевал удвоившуюся, если не утроившуюся ненависть Дори к нему, то, что дома его ждёт Коллеи и то, что нужно было что-то делать с Сайно. Не оставлять же его до конца дней в пятизвёздочном отеле... – Этим мы бы могли сейчас заняться, но давай я побольше расскажу тебе о том, как твой телефон взломали. – Аль-Хайтам схватился за свои папки. Кажется, у него с ними особые отношения, раз он так бережно их за собой таскает. – Это – вся информация про Скарамуччу, которую я смог достать. Кавех поперхнулся: – Погоди-погоди, Я не ослышался? Скарамуччу? – Его самого. – То есть... – Тигнари уткнулся локтями в колени, пустым взглядом куда-то в пол; зарылся в волосы руками, – Все настолько плохо? Никому из них не нужна была его биография: все отлично знали, что это за Скарамучча. Известный хакер, нагоняющий на всех (кроме великого Кавеха, поправлял он каждый раз) страх одним только своим хмурым взглядом. Один из самых лучших во всём Тейвате, работающий на знаменитую на уровне с Сангема-Бай и, скорее всего, на не менее ужасную – Е Лань. Об этом знал каждый четвёртый, если не второй в Тейвате. Но аль-Хайтам был прав. Перед тем, как придумывать план, нужно было получше понять, с кем они вообще имеют дело. Как раз такой шанс у них сейчас и предоставился. – Ещё один забавный факт, – Аль-Хайтам подвинул стопку документов в центр стола и сложил руки на груди, – Наш Линн, как оказалось, тоже работал на неё. По моему, мы им чем-то сильно насолили. Тигнари вздохнул: помнится ему, в тех документах, в которых было целое досье на Линна, были слова про «деньги на фокусы». Тогда он, объясняя это суровыми законами жизни, и правда в это поверил, хотя идея всё ещё казалась странной. Но сейчас – они знали, на кого он работает. И теперь они знали, что тут их блестяще обманули. – Может, – Тигнари задумчиво свёл брови, – Как раз из-за смерти Линна это всё и началось? Аль-Хайтам уже, видимо, по привычке закинул ногу на ногу. Скептически посмотрел на стол, где все ещё лежали плоды его работы, хмыкнул: – Вполне вероятно. Е Лань... – Он вдруг нахмурился, – Что ж, если мы имеем дело с ней то стоит понимать, что она сильный соперник. И если она узнает, что мы обо всём догадались, нам будет не очень хорошо. Вы будете раскрывать эту папку или мне самому? – Нет уж! – Вскинулся Кавех, подбирая документы под себя и аккуратно посмотрел на первые страницы. – Обойдёмся без твоих скучных лекций, пожалуй. Да, Тигнари? Тигнари оторвался от разглядывания своих коленей и дёрнул ухом: услышал, что его зовут. Посмотрел мутным взглядом сначала на аль-Хайтама, как на единственного, кто мог бы придумать что-то действительно стоящее (он не обесценивал Кавеха, но всё же в этом плане аль-Хайтам был в сто раз лучше), потом на Кавеха, который смотрит на него давай-скажи-что-я-прав взглядом. И Тигнари нашел силы сказать единственное, что пришло сейчас в голову: – Не смотри на меня так, Кавех. Тот возмущённо фыркнул и отвёл взгляд куда-то в стену когда понял, что Тигнари его поддерживать, – возможно потому, что даже не слышал их разговора, погрязнув в собственных мыслях, – не собирался. Папка всё ещё была у него в руках, и Тигнари уловил едва слышимое «За что мне на голову свалился этот ребёнок» голосом неожиданно доброго аль-Хайтама, который впервые за всё время их долгого знакомства потёр виски. Ну неужели помирились спустя столько лет? – Если Кавех не собирается читать сам и давать читать другим, я сделаю его работу сам. Он на одну долгую секунду перевёл взгляд на Кавеха и улыбнулся, принявшись рассказывать всё, что было в тех документах лекторским тоном. Что ж, следующая пара часов обещала быть долгой и мучительной.

***

Наслушавшись лекций аль-Хайтама, Тигнари с раскалывающейся головой сидел за своим столом, положив голову на локти. Окинул смутным взглядом растения на подоконнике, которым с таким ритмом жизни их хозяина предстояло завянуть в ближайшие дни, лениво махнул хвостом, за которым он теперь постоянно забывал ухаживать. Когда-то тут было комфортно. Когда-то эти растения действительно радовали глаз и были первым, на что Тигнари обращал внимание, оказываясь в кабинете. Сейчас... Сейчас тут было напряжённо, душно, и даже немного места осталось на страх. Сейчас у Тигнари пропало желание возвращаться сюда даже ради любимых растений. Из всего, что он узнал от аль-Хайтама за последние два часа он понял только одно – они крепко влипли, и скорее всего на одном Тигнари Скарамучча не остановится, а значит нужно торопиться. Экран телефона всё ещё время от времени загорался уведомлениями от Сайно с его очередными приключениями, но Тигнари уже давно перестал обращать на него внимание. В голове пригрела себе местечко и засела явно надолго мысль «Как мне объясниться Коллеи?», которая и без того стала посещать его слишком часто, но сил уже ни на что не оставалось. И самое ужасное – в этих скудных пяти квадратных метрах нет ни одной упаковки таблеток от головной боли или хотя бы обезболивающего. Рабочий день ещё не был окончен, поэтому всё, что оставалось Тигнари – это упорно изображать продуктивность, за которую он всё равно теперь не получит абсолютно ничего (хотя, в прошлую их встречу Дори довольно громко заявила, что Тигнари для неё теперь тоже враг, поэтому хотят ли его вообще тут видеть тоже было хорошим вопросом). Собственные мысли вели в тупик, громко кричащий «Ну, всё. Теперь ты не соберёшь денег на операцию Коллеи, и вся твоя жизнь полетит обратно в задницу, из которой она, в общем-то, и не вылезала». Даже сейчас Тигнари продолжал думать о Коллеи. Правда не мог сказать, хорошо это или плохо. Тогда, перед тем, как он вышел из кабинета, аль-Хайтам его предупредил: – Тигнари, послушай. Очень вероятно, что тебя придётся отправить к Сайно, а потом, возможно, даже за пределы Сумеру. Я не обещаю, что будет именно так, но и не обещаю, что такой вариант можно исключить. Просто чтобы в случае чего ты был готов. В тот момент он кивнул и молча ушёл, даже не задумываясь над смыслом его слов. Сейчас он прокручивал их в голове снова и снова и понимал, что вот теперь его жизнь превращается в голодные игры. Новость, что он увидится с Сайно, несомненно, радовала. Новость, что ради этого ему придётся бросить Коллеи и аль-Хайтама с Кавехом (а это всё равно что подлить бензина прямо в огонь), несомненно, ужасала. Но Тигнари был оптимистом, поэтому предпочёл зациклиться на Сайно, о котором итак не может перестать думать последние дни. Сейчас им нужно было просто ждать нужного момента, чтобы снова обмануть Дори прям у неё перед носом. И надеятся, что их очередная ложь не всплывёт, и что никого из них не убьют по настоящему. Насколько долго это будет – неизвестно. Что будет потом – тем более. Почему-то мозг Тигнари решил отвлечь его фантомными прикосновениями к ушам, заставляя те дёргаться от ощущения чужих рук на себе, и к хвосту, который Тигнари лениво свесил со стула, задумчиво помахивая самым кончиком. Холодный взгляд нашёл часы на стене, которые показывали шесть часов тридцать пять минут. До конца рабочего дня осталось немного, можно было собираться домой, и уже там переварить всё, что Тигнари натворил за последнюю неделю. Как раз так он и сделал.

***

Ещё одно не доброе утро, в которое Тигнари просыпается от назойливого будильника, который теперь, по хорошему, стоило отключить. Всё равно больше никакой от него пользы. Коллеи снова спала, а значит у него было время приготовить для них завтрак и в кои-то веки провести утро вместе, а не обойтись обычным «Буду вечером, не скучай!». Тигнари наспех расчесал хвост и нанёс на него масло, придал себе хоть насколько-то лучший вид и отправился на кухню. Из продуктов... что ж, в холодильнике было почти пусто. Раз уж сегодня он решил устроить самому себе выходной, значит выдастся минутка и на поход в магазин. А пока что Тигнари принялся готовить скудный омлет на них двоих. Телефон снова загорелся уведомлением, и когда он посмотрел на него мельком то увидел ещё одно сообщение Сайно. Хоть у кого-то этот день проходит хорошо... Через пол часа, когда их завтрак уже почти был готов, из комнаты Коллеи послышались шорохи. Она осторожно вышла на кухню, в своей любимой пижаме и гнездом вместо волос. Позвала: – Тигнари? Тебе разве не нужно на работу? Казалось бы, такой простой вопрос, а почему-то в груди что-то снова как-будто провалилось. И Тигнари в очередной рад принялся выдумывать какую-нибудь убедительную ложь на ходу: – Я подумал, что для родного брата мало провожу с тобой времени, поэтому считай сегодня у меня выходной. «А может, и завтра. И послезавтра тоже. А может, я вообще больше не работаю, но об этом я бы предпочёл не думать». Коллеи аккуратно зашла на кухню, рассматривая, что Тигнари готовит. – В холодильнике у нас пусто, – Предупредил он, опережая все возможные вопросы, – Так что придётся пока что обойтись этим. Я схожу в магазин днём, на ужин будет что-нибудь получше, обещаю. На это Коллеи только улыбнулась, аккуратно погладила Тигнари за ухом несколько секунд и села за стол, когда добилась и его улыбки. – У тебя выходной, а ты выглядишь таким потерянным. Разве ты не должен веселиться? Или хотя бы отдыхать? Я уже не маленькая, Нари. Я могла бы себе что-нибудь приготовить и сама... Если бы она знала, как у Тигнари начинает дёргаться глаз на слове «работа» или «отдых», скорее всего, никогда в жизни больше бы не говорила так. «Разве ты не должен веселиться?». Хороший вопрос, Коллеи. Знал бы Тигнари ответ, в этом доме было бы на одного не растерянного фенека больше. – Сегодня особенный день. Отдохни пока, я уже почти закончил. Ещё через пару минут он выложил омлет в две тарелки, и они принялись завтракать, разговария ни о чём. Что купить в магазине, чем Коллеи планировала заниматься, как там дела у Сайно, – в груди ещё раз кольнуло, – о чём теперь ссорятся аль-Хайтам и Кавех... Тигнари нравилось просто говорить. Ни о чём не думать, только говорить. Коллеи хоть и была младше его, но они всё равно нашли, что обсудить. В частности за это он её и любил: она всегда искренняя, открытая, найдёт общий язык с каждым. Но от всех разговоров их отвлекла вибрация в телефоне Тигнари, про который он вообще забыл в ходе разговора. Присмотревшись, на дисплее он разглядел имя «Кавех», и почему-то спокойнее не стало. По спине пробежался лёгкий холодок, и он едва вздрогнул от этого. Стало только хуже. – Я отойду на минутку, хорошо? Сейчас вернусь. Коллеи что-то промычала в ответ, пока Тигнари чуть ли не выпрыгнул из комнаты куда-нибудь подальше, где Коллеи не услышит, о чём они будут говорить. Когда Тигнари принял вызов, из телефона послышался не такой радостный, как обычно, голос Кавеха: – Тигнари, ты... – Он осёкся. Кажется, что-то действительно важное. – Как бы так сказать... В общем, ситуация немного хуже, чем мы с Хайтамом себе представляли, тебе придётся покинуть Сумеру. И в одно мгновение всё стало хуже в тысячу раз.