Bad taste

Чёрт возьми. Вульфвуд был в плохом настроении. Сигареты закончились уже как день. Его тяга к никотину параллельно с ужасающими навыками вождения Вэша вызывали у него головную боль. Суровый солнечный свет и палящая жара были вишенкой на торте его постоянного раздражения. Не говоря уже о фокусировании на первичных желаниях. Все, что он хотел сделать, это набить свой желудок вкусной едой, используя деньги, которые он получил ранее, переспать, немного выпить, а затем немного вздремнуть, прежде чем отправиться в следующий город. Неважно, едет он один или с компаньоном. Цикл просто проходит и повторяется. Тут не о чем спрашивать. На самом деле, в удовлетворении основных потребностей не было ничего такого. Но четыре дня. Они ехали четыре дня. Только ближе к вечеру пятого дня они с Вэшем наткнулись на небольшой городок. Они остановились в мастерской, чтобы проверить Анджелину, все время обмениваясь светскими беседами с владельцем магазина, узнавали информацию, на которую им нужно обратить внимание в этом городе. Когда их дела были закончены, Вульфвуд сказал своему попутчику, что не вернется вечером, на что Вэш ответил с беспокойством на лице. — С тобой точно всё будет в порядке? Священник прервал разговор и пошел в противоположном направлении от блондина. Было бы глупо со стороны Гуманоидного Тайфуна тратить мысли своей хорошенькой головы на беспокойство о нем. Николас не был из тех людей, о которых нужно волноваться. Чего нельзя было сказать о Вэше. Проблемы были преданными последователями стрелка, словно тень, усердно следовавшая за ним, куда бы он ни пошёл. Было бы смешно, если бы кто-то вроде него беспокоился о таком взрослом, как Вульфвуд. Салун, который посетил Каратель, был переполнен. Едкий запах пота, еды, духов, пороха и алкоголя, смешанный в неописуемой какофонии вкусов, заполнил его ноздри. Его ожидания разбились к чертям, но отсутствие ликёра в этом месте и качество алкоголя сумели поразить его, учитывая, насколько те были дерьмовыми. Во рту шот оказался слишком сладким из-за смеси этанола и химикатов, что определённо гарантировало похмелье под утро. Тем не менее, Вульфвуд выпил его как воду. Отсутствие денег не давало ему особого выбора, так он говорил себе. В этот момент он с радостью принял бы все, что содержало спирт, неважно, будь то на вкус как диабет, смешанный с сухим мылом для рук. Боковым зрением он заметил, что кто-то приближается к нему. То была женщина с ярко-красной помадой и лицом, покрытым косметикой, которая лишь подчеркивала морщинки в уголках ее глаз, когда она улыбалась. Широкая улыбка тронула его губы, когда она наклонилась и что-то прошептала ему на ухо. Именно то, что ему было нужно. Секс всегда был хорош. Николас наслаждался этим. Никогда не было смысла сдерживаться от этого в течение длительного времени. Несмотря на свою так называемую профессию, Вульфвуд не давал обет целомудрия. Даже если он не был гедонистом, то просто жил верным себе. Точно так же, как люди нуждаются в пище и воде, чтобы просто жить, секс — это средство, чтобы его тело функционировало как хорошо смазанная машина. Как минимум, это эффективно и продуктивно. Глядя на женщину, подпрыгивающую на нем, он крепче сжал ее бедра и закрыл глаза. Как ни странно, он не мог кончить, даже несмотря на то, что его член был тверд, как камень. Внутри нее, бесспорно, было хорошо, хоть и немного свободно, но не ему осуждать. Тем не менее, мокрую и теплую дырочку можно точно использовать как угодно. Этого определённо должно было быть достаточно, но по какой-то причине Вульфвуду это казалось словно неправильным. Где-то через полчаса он лег рядом с женщиной, имя которой он даже не спросил, и уставился на заплесневелый потолок. Рту так и просилось закурить. Ну и, возможно, получить ещё одну дозу того дерьмового алкоголя. Но в конце концов Николас кончил, рука женщины играла с его промежностью, в то время как её рот искусно отсасывал ему. Священник получил то, что хотел, и, вопреки его первоначальным ожиданиям, это никак не повлияло на его отчего-то ухудшившееся настроение. Дав дополнительный счет за ее теперь болевшую челюсть, он оделся и вышел из салуна. Следующим его пунктом назначения на ночь был такой же очередной салун, где он пил, чтобы заполнить дыру в груди. Алкоголь все еще был на вкус как дерьмо, но по крайней мере очищал ощущение от помады во рту. Возможно, он был слишком пьян, когда споткнулся на холодной улице. Ночной воздух холодил вспотевшую кожу, что помогало хоть немного протрезветь. Идти в другой бордель не было никакого желания, учитывая, что он больше не был в настроении для еще одного раунда сегодня вечером. Раздражённо цокнув языком, с тяжестью Карателя на спине он побрел к единственной гостинице в городе. Без какого-либо интереса старик на стойке регистрации фыркнул, увидев священника в такой неурочный час. Короткая стрелка напольных часов указывала на единицу, но священнику было наплевать на число, на которое указывала длинная стрелка. Было поздно. С кратким описанием своего светловолосого спутника его проводили в комнату в дальнем углу на втором этаже. Волоча ноги так легко, как только мог, по скрипучему коридору, он постучал дважды, трижды в дверь, которая, как сообщили, принадлежала его спутнику, после чего его встретила только тишина. Уже поздно, напомнил он себе. Блондин, скорее всего, спал. Вульфвуд глубоко вздохнул, порывшись в карманах костюма в поисках пары английских булавок и скрепки, и поставил около стены тяжёлый Каратель. Быть уличной крысой означало, что нужно уметь множество вещей для обеспечения своего выживания. Взлом замка был чем-то вроде основы основ. С достаточно неплохой ловкостью для полутрезвого человека он возился с замочной скважиной, пока не раздался тихий щелчок. Толкнув дверь так осторожно, как только мог, чтобы не разбудить своего спящего партнёра, черноволосый мужчина шагнул в комнату. На двуспальной кровати спиной к Вульфвуду лежала знакомая фигура. Фирменное красное пальто висело на стуле рядом со столом напротив кровати. Пара морозо- и жаропрочных ботинок аккуратно сложена возле тумбочки. Окно было открыто, позволяя ночному ветерку играть с копной светлых волос. Черноволосый снова прислонил свой Каратель к стене, снял блейзер и лениво накинул его поверх пальто Вэша. Он прошел через кровать и взглянул на спящее лицо Гуманоидного Тайфуна. В искусственном свете уличных фонарей, отражавшихся в окнах, блондин выглядел безмятежным в своем сне. Его волосы были распущены, разбросаны по подушке, словно золотые нити. Без пальто и очков он совсем не походил на легендарного стрелка, которого так боялись люди. Не то, чтобы люди могли сказать это с первого взгляда, учитывая его нелепое поведение, Вульфвуд не мог не хмыкнуть. В спортивных штанах и поношенной рубашке с длинными рукавами Вэш выглядел вполне человечно, если бы не многочисленные шрамы, синяки и отметины, усеянные по всему его телу. И, вероятно, если бы не протез руки. Невинный монстр. Эта мысль пришла в голову Вульфвуду, когда он сел на кровать и сбросил обувь. Блондин вздрогнул от грохота кожаных ботинок, ударяющихся о старую половицу. Ледяно-зеленые глаза забегали. Потребовалось мгновение, чтобы рука-протез, ускользнувшая под подушку, расслабилась, когда он узнал знакомый силуэт своего компаньона. Николас чуть не рассмеялся. Значит, этот парень тоже спал с пистолетом под подушкой. — Я думал ты вернёшься только ближе к утру. Вэш оперся на человеческую руку и потер глаза. Тон у него был явно не счастливый, священник осмелился бы сказать, что тот надулся — вполне ожидаемо, когда тебя среди ночи будит полупьяный партнер, не имеющй чувства деликатности. Вульфвуд усмехнулся и закурил сигарету из помятой пачки. Набрав в легкие никотин, он закинул обе ноги на кровать, прислонившись спиной к её изголовью. -Ага. Я тоже так думал. Похоже, я предпочитаю твою компанию больше. Вэш, казалось, кое-что заметил. Он подвинулся поближе и понюхал, после чего с отвращением сморщил лицо, поняв, откуда исходил запах. -Эй, вот только без лести! От тебя несёт. Я не позволю тебе спать на моей кровати с таким запахом! Священник сделал последнюю затяжку и потушил сигарету. Из чистого любопытства он поднял бровь. — Каким таким? К его удивлению, Вэш даже наклонился, чтобы вдохнуть еще раз. — Агх. Табак, алкоголь, духи и что-то ещё. В любом случае, от тебя плохо пахнет, так что, пожалуйста, сделай мне одолжение и иди прими душ. — Что-то ещё? — Вульфвуд был заинтригован. О, точно. Он кивнул сам себе. Блондин, вероятно, говорил об этом запахе. Он поднял рубашку и вдохнул. Пахло сексом. Отчетливый запах человеческого тела и различных видов биологических жидкостей. Даже если это был его собственный запах, священник не мог не поморщиться. — Уф. Вэш был прав. Николасу нужно было срочно принять душ. — Я же говорил. От тебя несёт. Другой вздохнул и встал с кровати. Он несколько минут рылся в своих вещах, прежде чем вернуться к Вулфвуду с найденной одеждой. Это была рубашка с потрепанными краями и шорты. — Вот. Тебе не во что переодеться, верно? По крайней мере, возьми моё. «Как всегда предусмотрителен», — подумав про себя, священник хмыкнул. Не было причин отказываться от предложения Вэша, так что для него было вполне нормально принять это. — Хорошо. Спасибо. Излишне говорить, что это вызвало у блондина легкую улыбку. Он всегда выглядел таким чертовски счастливым, когда упрямый священник слушал его. Вода была едва теплой на его коже, даже при самой высокой температуре. Благодаря душу Вульфвуд больше не был пьян. Это протрезвило его голову и смыло все, что было у него на уме, в сточные каналы. Прозрачная жидкость лилась из душевой лейки на его смуглую кожу, смывая остатки его предыдущего поступка с красными губами женщины. Проведя рукой по скальпу, священник разочарованно застонал. Секс был плохим, но он прекрасно понимал, что женщина в этом не виновата. Она сделала то, за что ей заплатили. Возможно, его мысли просто были слишком рассеяны. Было неприятно кончить в ситуации, когда он не мог сосредоточиться на хорошем самочувствии. Что конкретно пошло не так? Он задумался, интенсивно скребя своё тело. Да уж, это разочаровывало. Повернув кран, Николас выбрался из душа и вытерся полотенцем, аккуратно согнутым на вешалке. Он надел шорты, но решил оставить рубашку на потом. Не хотелось, чтобы мокрые волосы намочили еë. Собрать силы, чтобы высушить волосы, было той ещё мукой. Немного подумав, он вернулся к кровати, где лежал Вэш. — Всё, закончил. Плюхнувшись на кровать, священник потянулся за очередной сигаретой в почти пустой пачке. Полотенце, накинутое на его плечи, впитывало влагу, стекающую с его волос. Когда он уже было собирался зажечь спички, полотенце оказалось накинутым на его волосы. Следующее, что он помнил, это то, что его голова была небрежно опущена вниз, а Гуманоидный Тайфун массировал его кожу головы, впитывая воду в кусок ткани в его руке. Вульфвуд чуть не выронил сигарету изо рта. У него не было возможности цыкнуть и спросить, что, черт возьми, это было. — Ты сейчас подушку намочишь, понимаешь? Так что сиди спокойно, я делаю тебе одолжение и помогаю высушить твои волосы, беспринципный священник, чёрт возьми. Блондин фыркнул. Выглядело так, будто он жаловался, но его руки были нежными. Не слишком сильно и не слишком мягко. Несмотря на то, что одна рука у него металлическая, сила, которую он вкладывал в свои пальцы, была намного мягче, чем прикосновение некоторых людей. — Знаешь… А ты изменился. Если подумать, Гуманоидный Тайфун, которого он встретил два года назад, не шёл на физический контакт. — О, правда? И каким же образом? Он правда не знал? Или же только делал вид, что не имел понятия? Определённо, он боялся прикосновений к людям, боялся их прикосновений. Раньше этот человек был таким неловким в заботе о других, потому что так долго был один. Вернёмся же к настоящему: вот он, небрежно сушит волосы Вульфвуда, как будто это самое привычное дело в его жизни. Время меняет людей, или со стороны черноволосого мужчины было бы слишком самонадеянно сказать, что он в какой-то степени приложил к этому свою руку? — Ты раньше избегал чего-то подобного. Наступила минутная пауза, и он почти буквально мог слышать, как шестерёнки крутятся в голове Вэша, пытаясь понять, что его предположительно нетрезвый товарищ пытался передать своими размытыми словами. Под «чем-то подобным» он подразумевал физический контакт, Вульфвуд даже был готов уточнить, объяснение едва не слетало с языка. Вэш решил воспользоваться возможностью, беззаботно посмеиваясь. Полотенце еще немного пошуршало у брюнета на голове, а потом шлепнулось на колени. — Ммм… Значит ли это, что теперь я немного лучше в этом разбираюсь? Значит, он прекрасно понимал. Священник обернулся и посмотрел на своего партнера. Блондин улыбался, как всегда. Трепет — то было его сердце, когда он смотрел в эти глаза. Сигарета упала на простыню. Сейчас ему было наплевать на свою тягу к никотину. Что это было за чувство? Почему у него пульсировало в груди, когда он смотрел на Вэша? Таинственный трепет пробежал по всему его телу, как будто кто-то зажег спичку и кинул еë в облитое бензином сердце. Каковы шансы, что искренняя улыбка спровоцирует пожар? Он понятия не имел. Всё, что он знал, это то, что он хотел… — Может быть…хочешь проверить? Блондин наклонил голову, вопросительно моргая, взмахивая ресницами над бледной кожей щëк. Вульфвуд облизнул губы и сглотнул. Он решил взять на себя инициативу, заняв позицию хищника, преследующего свою добычу, взобравшись на кровать и заставив Вэша отступить. Когда блондин ударился головой о спинку кровати, священник прижал к себе стрелка, выглядевшего беззащитным и взволнованным, как олень, пойманный в свете фар. — Что ты делаешь? Было легко сказать, что блондин был в слегка затруднительном положении. Ясное замешательство было написано в холодной зелени глаз, на которые, по мнению Вульфвуда, было чертовски приятно смотреть. — Позволишь прикоснуться к тебе? Вэш, казалось, снова провалился внутрь себя. Нерешительность исходила от языка его тела, но Вульфвуда это уж точно не устраивало. Он будет давить и давить до тех пор, пока не получит того, что хочет. К счастью для него, Гуманоидный Тайфун был вполне уступчивым, особенно если то была прямая просьба. Он не умел отказывать. Просто не мог. Вульфвуд подумал, что было бы просто замечательно, если бы такая привилегия была позволена только ему, но речь идёт о Вэше Урагане, человеке, который беззастенчиво заявил бы, что любит первое попавшееся дерево так же сильно, как любит Вульфвуда, поэтому он стиснул зубы и сглотнул. Блондин сидел бесшумно. Его взгляд был где-то в другом месте, внезапно проявив интерес к пятну облупившейся краски на стене. Вульфвуд решил играть грязно. Он опустил голову, слегка касаясь губами мочки левого уха Вэша, щекоча плоть, украшенную серебряной серьгой, горячее дыхание вырывалось грязным шепотом. — Ну же, могу я?. У Вэша сбилось дыхание, когда он закрыл глаза и отвернулся от голодного взгляда Вульфвуда. Он спрятал лицо за живую руку, но покрасневшие кончики ушей выдавали его. — Я не знаю… Мы правда не-. Он понимал, к чему клонит Вэш. Существует множество причин, по которым не следует связываться с Гуманоидным Тайфуном. Человек, который был провозглашён как первое человеческое Стихийное бедствие. Буквально ходячая катастрофа. Его протезированная левая рука представляла из себя пушку, а его правая, человеческая рука, являлась оружием, способным уничтожить всю эту планету. Он уже уничтожил Июль и проделал дыру в пятой Луне. По сути, Вэш был совершенно другим существом, отличным от Николаса. Тем не менее, Вульфвуд отмёл все его причины и сузился до единственной из них, по которой он хотел прикоснуться к этому человеку. Каждая клеточка его существа жаждала Вэша. Прикоснуться к нему, попробовать его на вкус, обладать им, доминировать над ним, владеть им… — Пожалуйста. Ему хотелось бы верить, что это отчаяние симулировано, что угодно, только бы блондин разрешил ему быть эгоистичным и своевольным. Его рука дрожала от предвкушения, когда он переплел свои пальцы с покрытыми шрамами пальцами Вэша. Медленно, застенчиво Вэш положил руку на грубую сухую простыню. Уголки его глаз были красными. Он был готов расплакаться, хотя Вульфвуд пока что почти ничего не сделал. Ах, наблюдение за разваливающейся решимостью блондина разжигало огонь в его внутренностях. Священник подумал, что пришло время применить другой подход, чтобы заставить Вэша сдаться. В конце концов, действия говорят громче слов. Губы задели горящую кожу, осыпая поцелуями щеку стрелка. Вэш отшатнулся от прикосновения, словно обжигаясь. С его губ сорвался беспокойный вздох, когда он пытался отстраниться от священника, делая притворную попытку сопротивления, его руки были прижаты к обнаженной груди в протестующем жесте, не давая Вульфвуду приблизиться. Но он не оттолкнул черноволосого назад. Он мог бы сделать это, если бы захотел, и это была возможность, в которой он мог бы нуждаться. Его губы застыли над пойманным в ловушку человеком, дыхание вырывалось горячо и нетерпеливо. — Вэш, я так сильно хочу тебя. Позволь мне позаботиться о тебе. Задыхающийся шепот ласкал губы Вэша, прося, умоляя. Их губы были в нескольких дюймах друг от друга. Темные похотливые глаза остановились на ледяной зелени. Время словно остановилось. Бешенный пульс сердца стучал в ушах. Было приятно слышать их сердцебиение в резонансе. Еще немного, еще чуть-чуть до тех пор, пока Вэш не рухнет. Николас мог сказать, что почувствовал это, его триумф в пределах досягаемости… То было одностороннее действие, когда блондин сдался, наконец поддавшись хитрости священника. Дрожащее «хорошо» прозвенело в колоколе победы Вульфвуда. Одновременно с этим, на следующее утро это был билет Вэша в один конец в бездонную пропасть сожалений. Вульфвуд мог быть прислугой Бога, но он не был верующим. Он не следовал учениям Бога; если бы он это сделал, то был бы другим человеком, и у него никогда не было бы такого, как Вэш. Ад — то место, где он определённо точно окажется когда-нибудь. Он знал свое место. Поэтому, прежде чем этот день наступит, он хотел хотя бы вкусить этот запретный плод. Вэш на вкус был таким же сладким, каким он его и представлял. Он уговорил красивый рот блондина открыться, предоставляя черноволосому мужчине возможность полностью исследовать его. Мгновенно Вульфвуд нашёл для себя новый тип наркотика, который подсадил его на крючок. Он никогда не знал, что невинность может быть такой вкусной. Уговаривая, подбадривая стрелка своим языком, он научил Вэша взаимодействовать в этой новой форме физического контакта. Было смехотворно легко, как Гуманоидный Тайфун увлекся, несмотря на его возражения против всего этого несколько минут назад. Вульфвуд сосал, лизал и пожирал рот блондина, чтобы утолить жажду. И чем больше получал, тем более зависимым становился. Его рука наклонила голову Вэша, чтобы их рты сомкнулись под лучшим углом. Он с жадностью глотал все звуки, которые издавал Вэш, с величайшей преданностью. Вкусные вибрации возбуждали его жадность. — Ах-В-вульф-…вуд. Они отстранились лишь потому, что стрелок вдруг с удвоенной силой толкнул его руками. Тонкая нить слюны, соединяющая их, порвалась, когда священник отстранился, его рука все еще была погружена в эти светлые пряди. Тихие отрывистые вздохи сорвались с разбитых губ Вэша, и взгляд Вульфвуда скользнул по обнаженной, покрытой шрамами, поврежденной коже на животе к его лицу. Священник затаил дыхание. Рубашка на блондине была сдвинута до ключиц, помята до складок над грудью, обнажая кожу и кости. Он уже видел его голым раньше. Он знал, чего ожидать под слоем яркой кожи и ремешков. Бледная, белая кожа, изуродованная руками человечества, усеянная участками швов и поврежденной кожи, торчащими болтами, следами ожогов, постоянными круговыми ссадинами от огнестрельных ранений; старые и новые раны пересекаются на полотне его тела. На его груди, прямо над сердцем, вмонтирована металлическая пластина размером с ладонь взрослого человека для защиты одного жизненно важного органа, бьющегося под ней. Что это было за чувство, которое булькало в его грудной клетке? Жалость? Он не имел права проявлять жалость к Вэшу. Сострадание? Потому что этот человек решил оставить эти «сувениры» себе на память? Гнев? На кого? На людей, которые сделали это с ним? На Вэша? Или всё же на себя- Священник покачал головой, словно отгоняя неприятные мысли. Он не мог позволить этому хоть как-то отвлечь его. Зная, каким был блондин, он предположил, что мужчина, вероятно, неправильно понял бы его внезапное отсутствие энтузиазма. Судя по всему, так и произошло. Рука-протез поспешно прикрыла рот. Рубашка, которую он носил, была натянута на прежнее место, закрывая туловище и колени, согнутые в попытке столкнуть Вульфвуда. Лицо стрелка горело от стыда, непролитые слезы грозили перелиться через край, колючие светлые волосы растрепались. Священник замер от восхищения великолепным зрелищем Гуманоидного Тайфуна с явным изумлением. Перед ним была идеальная картина уязвимости, которую, Николас с уверенностью мог предположить, Вэш Ураган когда-либо имел смелость показывать. Впервые в жизни Вульфвуд понял, что он разрывается между желанием «защищать и дорожить» и желанием «осквернять и владеть». Он хотел дразнить его, хотел, чтобы он плакал, хотел испортить его и хотел крепко его обнять. С нежностью, удивившей даже его самого, он спросил блондина. — Хей, у тебя уже было это с кем-нибудь? Вэш замер и старался избегать испытующего взгляда священника. Он покачал головой, светлые волосы слегка качнулись. Вульфвуд подождал, потому что решил, что Вэш хочет что-то добавить, судя по тому, как дрожал протез руки. — … нет… я сомневаюсь, что кому-то… интересно такое изуродованное тело. Едва слышимый голос, без малейшего намерения скрыть свою меланхолию. Гуманоидный Тайфун, естественно, не комплексовал по поводу собственного тела, скорее, он принимал шрамы и отметины как часть себя, фрагмент своего существования. Людям, однако, может быть достаточно неприятно смотреть на его изуродованное тело, насколько он это знал. Это тронуло сердце Вульфвуда. Конечно, на повреждения, нанесенные его телу, было ужасно смотреть. Не говоря уже о том, как бы он на это ни смотрел, Вэш все ещё оставался мужчиной с высоким телосложением, длинными конечностями, накачанными мышцами и широкими плечами. В стрелке не было ничего женственного; ни мягкой груди, ни элегантных изгибов, ни сладкого цветочного запаха. Даже прищурившись изо всех сил, Вульфвуд никогда не находил сходства между женщинами, с которыми имел дело, и Гуманоидным Тайфуном. Вульфвуд спросил, какой больной человек захочет предаваться плотским желаниям с телом, выглядящим так, будто оно пережило самый страшный кошмар за всю историю? Иронично. Судя по всему, как раз он и захотел. При нормальных обстоятельствах для любого было бы естественным шарахаться от вида ран и шрамов на теле Вэша. То есть при «нормальных обстоятельствах» и для «нормальных людей», само собой. — Изуродовано, ха… Это доказательство того, что ты все это время придерживался своих моральных убеждений. Тело у тебя не безобразное, скорее наоборот. Мозг Вульфвуда работал на автопилоте. Он выпалил все, что было у него на уме, вместо того, чтобы тщательно подбирать слова, как в своей проповеди. Удовлетворение собственных потребностей перестало быть его главным приоритетом. Ему нужно было сказать Вэшу- — Ты хоть представляешь, как сильно ты меня сейчас заводишь? — сказал черноволосый мужчина, указывая на свою нижнюю половину, которая всё это время была твердой как камень. Вэш ошеломленно посмотрел на него. Было почти комично, учитывая время и место, чтобы сказать своему партнеру, что у него из-за него стояк. Полностью «спокойный» Николас выругался над собой и откашлялся. — А?. Но почему?. Вэш не смеялся, так что, должно быть, сказанное произвело какое-то впечатление на блондина. Ледяные зеленые глаза недоверчиво уставились на священника. Казалось, он не доверял ни своим ушам, ни зрению. Вытирая случайную слезу, смуглый мужчина прижал щеку напарника рукой. Когда зрительный контакт был установлен, Вульфвуд наклонился, чтобы украсть поцелуй у ничего не подозревающего блондина. — Не спрашивай. Кстати говоря, значит ли это, что я буду твоим первым? —Агх!. Приятный оттенок красного окрасил его кожу, когда он услышал вопрос священника, вернее, его самонадеянное предположение. Хватка мужчины за щеку не позволила ему отвернуться. Николас задался вопросом, не переборщил ли со своими поддразниваниями, потому что Вэш отказывался открывать рот. Вместо этого блондин собрал все силы, чтобы посмотреть на черноволосого мужчину. Это было неэффективно против Николаса, учитывая состояние, в котором он находился. Со слезящимися глазами и покрасневшей кожей. Легендарный стрелок выглядел достаточно хорошо, чтобы- — …не нужно говорить об очевидном… идиот. Слава Господу, спасибо за пищу. Вульфвуд не стал тратить время на то, чтобы раздеть Вэша. Протест другого мужчины был проглочен голодным священником. Проведя языком по распухшим от поцелуев губам, он ощутил вкус железа, когда острые клыки прорезали нежные ткани. Этого было недостаточно. Жадность не знает границ. Всё, о чем просил Вульфвуд, — почувствовать вкус блондина, и следующее, что он осознал, это то, что он поглощал рот своего спутника, как полностью высушенный человек, наконец-то нашедший оазис. В этом стечении обстоятельств Вэш тоже не мог быть бесхитростным. Он был существом, обладавшим как неопытностью девственника, так и зрелой распутностью. Если бы он захотел остановиться, Гуманоидный Тайфун мог бы легко оттолкнуть его; но решил не делать этого. Сладкие стоны наполняли комнату, время от времени приукрашиваясь всхлипами и подавленными вздохами, когда любопытные руки исследовали неизведанную территорию из кожи и металла. Вульфвуд приловчился, благослови его хитрый ум и ловкие пальцы, как заставить Вэша петь для него, играть на нем, как на скрипке, находить все его слабые места и ласкать его, злоупотреблять и играть с ним. Если ему суждена дорога в ад за свои грехи, включая грех осквернения невинности, то полные похоти крики Вэша сделали ад лучшим местом для священника. Поцелуи сыпались на его шею, ключицу, грудную клетку, шрамы, раны, следы от швов и везде, куда только могли прикоснуться его губы. Любвеобильно, нежно, как и подобает возлюбленному, Вульфвуд, довольно щедро отметив тело блондина, опустился вниз, наконец, обратив внимание на болезненно возбужденное мужское достоинство между его длинных ног. — Ах…только не здесь!. Его испуганный протест, естественно, не был услышан. Николас уперся рукой в бедро стрелка в качестве рычага, а другой рукой сжал основание возбуждённого члена Вэша. То, что он не мог прикрыть рукой, он компенсировал ртом. Блондин издал сдавленный крик, когда его бедра дернулись ближе к ладони священника. Пальцы перебирали темные пряди, стягивая его скальп. Если бы Вульфвуд не подготовился к его безумной реакции и не приложил руку, чтобы удержать Вэша, он бы заткнул рот его членом. — Вульф…вуд…остановись.я… С чувствительностью человека, не знакомого с удовольствиями, реакция Вэша подстегнула Вулфвуда. Ловкие пальцы скользнули ниже, чтобы погладить его яйца, грешный язык дразнил щëлку, а затем кружил вокруг головки его члена, оставляя длинную, влажную полосу, которая была чем угодно, но не пыткой для неопытного парня. Блондину не потребовалось много времени, чтобы кончить. Напряжение в яичках, приглушенный крик — все признаки того, что Вульфвуду нужно было приготовиться. Густая, теплая и соленая жидкость заполнила его ротовую полость, и он с удовольствием принял еë всю. Сглотнув остатки спермы, вытекающей из размякшего члена стрелка, священник ослабил хватку и выпрямил спину. Хрустнув усталой шеей, он взглянул на ослабевшего мужчину, лежащего с ошеломленными глазами, все еще пропитанным послеоргазменным состоянием. Это был всего лишь один простой минет без каких-либо дополнений или изощрений, а Гуманоидный Тайфун уже выглядел полностью разбитым. Вульфвуду не терпелось увидеть больше его развратной стороны. — Хех, я был настолько хорош? Это принесло ему еще один обидчивый взгляд уже десятый раз за ночь. Трясясь, Вэш приподнялся на локтях и натянул одеяло на голое тело. Как обиженный ребенок, он сердито посмотрел на своего напарника. — Не спрашивай меня об этом! И зачем ты проглотил?! Ты даже не остановился, когда я ясно попросил тебя. Для священника ты слишком развратен! Вульфвуд хмыкнул. — Как неблагодарно. Я сделал все возможное, чтобы удовлетворить тебя, и вот, что я получаю? Если тебе это так не понравилось, то как насчет того, чтобы устроить настоящее состязание? Нервный ледово-зеленый дëрнулся, чтобы посмотреть на Вульфвуда. — Что- Священник хлопнул ладонями по обеим сторонам головы Вэша, и хмурое выражение его лица усилилось. — Я серьезно. Если ты хочешь убежать, сделай это сейчас. Если ты хочешь закончить, тогда оттолкни меня. Иначе я продолжу. Даже если ты заплачешь, я не остановлюсь. Это было его последнее предупреждение. Возможно, он был тем, кто начал это из-за своего эгоистичного порыва, но принуждать кого-то против воли не было желания. В брюках его член был таким твердым, что это было почти невыносимо. Тем не менее, он позволит Вэшу эту небольшую передышку в качестве последнего акта милосердия сегодня вечером. Блондин снова был на грани слëз, но Вульфвуд не попытался его утешить. Он наблюдал, как Вэш шмыгал носом, время от времени сдерживал сдавленный звук и выдыхал между короткими, быстрыми вдохами. Время шло, священнику казалось, что это целая вечность. Пока Вэш не нарушил молчание. — Ты всегда… такой несправедливый. Черноволосый мужчина вздохнул с облегчением и слегка улыбнулся своему партнëру. — О, я знаю. Вэш, должно быть, видел все насквозь. Он знал, каким хитрым может быть Вульфвуд, и насколько он был готов играть грязно, чтобы получить то, что хотел. Он знал, что не может заставить себя отказать ему. Это был заведомый проигрыш. Стрелок закрыл глаза в знак согласия и ослабил хватку на одеяле. Черноволосый мужчина осторожно высвободил руки из мягкой ткани и положил их себе на плечи. Поцелуи посыпались на шею, щеки, нос, веки и, наконец, на губы. Целомудренные, легкие прикосновения, оставленные грешными губами Вульфвуда, тронули его встревоженное сердце. Вэш чувствовал, как пальцы скользят по его ягодицам и проверяют мышцы входа. Блондин не мог не напрячься. Вульфвуд, казалось, заметил этот дискомфорт. — Расслабься и дыши. Ты слишком тугой. Он прошептал и прикусил проколотую мочку уха Вэша. К его удивлению, его напарник впервые за эту ночь выдвинул просьбу. — Поцелуй меня. Кто он такой, чтобы отказаться? Всё, о чем просил блондин, священник был более чем счастлив выполнить. Их языки переплелись, обмениваясь слюной и горячим дыханием. Не забывая о своей главной задаче, Вульфвуд скинул одолженные шорты и достал из кармана маленькую бутылочку со смазкой, при этом не прерывая поцелуя. Его левая рука играла с единственным обнаженным соском Вэша, щипая и вытягивая его. Блондин хорошо отреагировал на раздражитель, его спина выгнулась, бессознательно ища большего. «Как развратно», — пробормотал священник и отстранился, чтобы выдавить смазку на пальцы. Вэш заскулил от внезапного отсутствия контакта, его глаза уже затуманились от физиологических слез. Черноволосый мужчина не заставил себя долго ждать. Когда его губы вернулись, чтобы перевести дыхание Вэш, его средний палец, который был должным образом смазан, прошел сквозь его узкий проход. Прежде чем блондин успел понять, что произошло, Вульфвуд сильно стиснул его сосок и сжал между пальцами. По позвоночнику Вэша пробежал электрический ток. Он жалобно хныкал под священником, почти ватные руки вцепились в его спину, словно единственный спасательный круг. В его уши лились пустые слова и сладкая похвала, пока Вульфвуд пытался его расслабить, но всë, что он услышал, было тихое гудение, когда зрение стрелка едва не отключилось. Это было странно, но не совсем неприятно. Мозг был слишком занят, чтобы заботиться о дискомфорте, который он мог почувствовать где-то внизу, когда священник вставил второй палец. Он был слишком сосредоточен на Вульфвуде, чтобы заботиться об этом. Его запах, знакомый запах пороха, смешанный с дымным ароматом табака. Его грубый, низкий голос из-за чрезмерной привычки курить. Его искусные пальцы, потрескавшиеся губы, крепкое тело, его теплота. Это было ошеломляюще и загадочно головокружительно. — Спайки, держись за меня. Ваш всхлипнул и слепо последовал инструкции. Сильная рука обхватила его спину, помогая оседлать колени Вулфвуда. -Хорошо. А теперь приподнимись. Вульфвуд улыбнулся ему, почти извиняясь. Если бы Вэш не так хорошо знал его, то точно был бы обманут, заставив себя же поверить, что священник на самом деле испытывает малейшее раскаяние по поводу сложившейся ситуации. Такое же лицо было у Вульфвуда, когда тот раздавал конфеты детям, которых встретил во время их первой встречи. Нежное лицо, голос, полный сострадания и сочувствия. По каким-то причинам в таких обстоятельствах его грудь всегда наполнялось чувством облегчения всякий раз, когда он видел улыбку священника. С каких это пор Вульфвуд обладает такой властью над разумом Гуманоидного Тайфуна? Он не хотел вдумываться. Даже если бы захотел, у него не было бы возможности здраво мыслить сейчас, когда они были заняты такими делами. Вульфвуд взял его руку из плоти и крови в свою свободную ладонь. С упругой настойчивостью его губы касались бледной, испещренной ранами кожи на тыльной стороне его покрытой шрамами руки, чёрные глаза закрыты, темные ресницы трепетали. Стрелок никогда не видел, чтобы Вульфвуд молился, этот человек редко показывал другим людям свою натуру священника, но у него было подозрение, что его напарник будет держать четки так же, как он держал его руку, вознося хвалу Господу. Идеальная имитация. — О, не будь сентиментальным. Ты плачешь из-за каждой чертовой вещи. Все святые образы разлетелись вдребезги, когда Вульфвуд ухмыльнулся Вэшу, его глаза озорно сверкнули. Почти заботливо он вытер еще одну каплю слезы с щеки блондина. — Хей, не порть настроение. Ты же не думаешь, что я сейчас действительно ударю тебя и положу конец твоим капризам? — покачав головой, спросил стрелок. Протез руки, перекинутой через спину Вульфвуда, переместился вместо этого на его плечо. Жар, поступающий от ладони жреца к его человеческой, был тем теплом, к которому Вэш совсем не привык. — О, ты не сможешь. Даже если ты ударишь меня, я не отпущу тебя. Я сказал тебе, идиот, я хочу тебя. Ну, разве что- Дерзкая ухмылка Вулфвуда обнажила его ровные белые зубы. — Ты ведь не хочешь, чтобы я остановился, мм? Блондин подумал о своем ответе, но ни один из них не казался правильным. Ледяно-зелëные глаза опустились. Что он должен сказать, чтобы избавиться от сомнений? — Агх, опять выглядишь одиноко. Ты действительно испытываешь мое терпение, Спайки. С каких это пор Вульфвуд смотрит сквозь пальцы? — Терпение — это сила. Учитывая твой род деятельности, я думаю, ты знаком с таким понятием, «мистер священник». Вэш улыбнулся, когда черноволосый мужчина фыркнул. — А, ну да. Что ж, тогда спрошу тебя в последний раз… Он затаил дыхание. Ладонь была потной. Его сердцебиение начало звучать слишком громко в барабанных перепонках. — Скажи мне, что ты хочешь, Вэш? Грязный ход. Не то, чтобы ожидалось, что Вульфвуд с самого начала будет играть честно. В конце концов, священник был хитрым человеком. Из всех ситуаций и мест, ему просто необходимо было сейчас обращаться к Гуманоидному Тайфуну по имени. Опустив плечи, Вэш смиренно выдохнул. — …тебя…если ты хочешь меня… Священнику не нужно было повторять дважды. — Хороший мальчик. Это было именно то, чего Николас так ждал. Как бы ему ни хотелось не торопиться, мысленная нить самоограничения Вульфвуда оборвалась и улетела вместе с его рассуждениями в тот момент, когда Вэш застенчиво прижался к его набухшим застывшим губам, издав сладкие вздохи и тихо простонав имя священника, восхитительно звучавшее на кончике его языка. Ледяно-зеленые глаза пылали похотью, больше не в силах сдерживать свое возбуждение. Священник облизнул губы и положил руки по обе стороны бедер Вэша. Блондин мог взять три его пальца, он должен быть готов. Тихие шорохи и нуждающиеся звуки, которые он издавал, подтверждали его готовность. Пальцы Вэша запутались в его волосах, чтобы вовлечь священника в новый поцелуй. — …не заставляй меня… нн, подожди. — Твой энтузиазм высоко ценится, — прошептал священник. Его член проскользнул внутрь почти слишком легко. Медленно он толкнулся сквозь кольцо мускулов. Вэш взвыл, и Вульфвуд почувствовал, как металл царапает его спину. — Аах… прекрасно себя чувствую. Аах, Спайки. Внутренности Вэша дрожали и пульсировали, словно бьющееся сердце, когда Николаса втягивало внутрь, сжимая, как тиски. Вульфвуд хмыкнул и заставил Вэша оставаться неподвижным, его хватка на талии другого мужчины окрепла, когда он, наконец, полностью вошёл внутрь. Это было так приятно, что черноволосый закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он мысленно поблагодарил женщину в баре от всего сердца, понимая, что без своего предыдущего акта с ней он сконфузился бы прямо на месте, просто находясь внутри Вэша. Его партнëр, казалось, разделял это чувство, когда хватал ртом воздух, бедра извивались в объятиях Вульфвуда, его твердый, как камень, член терся о живот. Для человека, не привыкшего к интимности, Вэш был отзывчив на всë и чувствителен ко всему, что делал священник. Зажатый между их животами, черноволосый мужчина чувствовал, как член блондина едва ли не плачет с новым интересом. Липкий преэякулят, размазанный по их коже, был достаточным доказательством того, что Гуманоидный Тайфун наслаждался этим так же сильно, как и он. Спина выгнулась дугой, пот струился по его телу, а лицо на этот раз исказилось чем-то другим, кроме печали и одиночества. Неважно, каким бы несовершенным он ни был, от этого человека напротив него у Вульфвуда перехватило дыхание. — Вульф…вуд?.. Почувствовав встревоженный взгляд Вэша, священник поднял голову и ободряюще улыбнулся. — Ага, просто… дай мне минутку. Ты в порядке? Светловолосый стрелок слегка кивнул. — Так странно… внутри… я полон тобой… Ах, он действительно сделал это. Как-будто бы прекрасно знал, что сказать, чтобы вывести из себя Николаса. Без предупреждения Вульфвуд резко толкнулся бедрами в бархатистую жару. Пятки Вэша впились ему в поясницу, когда тот громко всхлипнул. Его дырочка сочно сжалась вокруг пульсирующего члена. Легкая икота и тихое хныканье слегка тревожили его совесть, совсем немного, потому что он знал, каков Вэш. Вульфвуду потребовалась сила воли, сравнимая со святой, чтобы удержаться от того, чтобы просто выйти и снова глубоко толкнуться, потому что блондин имел для него большое значение. Он хотел сделать это хорошо для Вэша, хотел, чтобы он наслаждался этим так же сильно, как и он. — Чертовски туго. Стрелок у него на коленях заерзал. Он прикусил плечо другого мужчины, его глаза были влажными и затуманенными, когда его дырка слегка растянулась, чтобы приспособиться к проникновению, и яростно втянула мужское достоинство. Было ощущение, что его полностью поглотили. Постепенно он двигался, поначалу неглубоко и бестактно, затем установил ритм, лишив Вэша способности связно говорить и удерживая его полностью наполненным Вульфвудом. Несмотря на свою неопытность, белокурый стрелок излучал соблазнительное обаяние в постели. Не было нужды учить Вэша, как качать бедрами, как тереться, как заставлять чувствовать себя хорошо, блондин был естественным. Он положил руки на пресс священника и повторил его движения с движений Вульфвуда. Облизывая губы, как голодное животное, Вульфвуд отпустил свою талию и потянулся к члену Вэша. Он был вознагражден испуганным криком. — Ч-что-…? — Просто продолжай двигаться. Чёрт, ты так хорошо выглядишь, скача на моем члене вот так. Он мог слышать судороги в дыхании Вэш, когда водил кругами по щели его члена, размазывая полупрозрачную жидкость по выпуклой головке. Он замер, но Вульфвуда это не устроило. Они только что добрались до лучшей части. Стрелок задрожал и рухнул на грудь Николаса от натиска ощущений, пока священник продолжал ему надрачивать. -Вульфвуд… Если ты сделаешь это… ааа… я… — Ты собираешься кончить? Вэш мог только кивнуть в качестве единственной формы подтверждения, на которую он был вообще сейчас способен. Разум был затуманен, мозг замкнуло от безжалостных волн эйфории, атакующих его чувства. Он уже некоторое время чувствовал головокружение после того, как обнаружил определенный угол, чтобы тереться о член Вульфвуда, который посылал электрический ток по его позвоночнику. Это было чертовски хорошо, умопомрачительно даже потому, что половина словарного запаса Вэша сократилась до тарабарщины с тех пор, как он обнаружил это место. Губы черноволосого мужчины шептали обещания, но его уши не могли уловить того, что он говорил. Жар не спал, а только усилился. Стрелок выкрикнул имя священника словно единственный спасательный круг, потому что знал, что его не оставят без внимания. — Вульфвуд, пожалуйста… ааа… В один момент блондин оказался под священником, прижавшись спиной к скрипящему матрацу, положив голову на подушку, запыхавшись и согнувшись пополам, положив ноги на плечи партнёра. Снова грубо войдя во всю длину, Вульфвуд сдержал свое обещание. Он хорошо его трахнул. Грубые толчки толкнули его на кровать с криком, который мог бы сломить любого другого человека послабее. Его тело свело судорогой, нервы прошибло удовольствием от того, что делал Вульфвуд. — Бля, нгхх, ты меня так хорошо принимаешь. Хочу наполнить тебя. Позволишь, Спайки? Непристойность вырвалась из уст, что, возможно, не подобало священнику, но чертовски заводило. Грубая мозолистая рука играла с членом стрелка, неторопливо поглаживая, изредка надавливая по сочащейся щели. Другая рука крепко сжала его бедро, и Вэш почувствовал, как эти тупые ногти вонзаются в его кожу, достаточно сильно, чтобы утром остались синяки. Его мысли были прерваны, когда Вульфвуд попал в точку, заставившую его запрокинуть голову и закричать. —Вау, тебе было так хорошо? Хе-хе, ты пускаешь слюни. Если бы блондин сейчас не собирал осколки своего разбитого сознания, то уж точно сердито смотрел бы на Вульфвуда. У него даже не было времени, чтобы составить правильное предложение, когда другой мужчина ускорил темп и трахнул Вэша с полной энергией. Из него выдавливались струны запутанных согласных, челюсть открывалась, из уголка рта вытекала струйка слюны. Он позволил разбить себя, утонуть в экстазе и позволить себе задохнуться. Его дырка сжалась вокруг Вульфвуда, втягивая его внутрь, когда его собственный член дернулся, яйца напряглись, готовые снова кончить. Звук, который Вэш издал из сломленных голосовых связок, был безумным, когда он наконец-то кончил в ладонь священника. Черноволосый мужчина все еще двигался, выругавшись себе под нос на прерывистом дыхании, когда он толкнулся вперед и попытался получить как можно больше себя в теле Вэша. Все его тело покрылось мурашками от того, как хорошо он себя чувствовал, когда он позволил себе войти внутрь блондина. Гортанные стоны, которые он издавал, сигнализируя о собственном освобождении, звучали как звериные. Им обоим понадобился момент, чтобы восстановить эффективную работу дыхательной системы и наполнить легкие воздухом. Через минуту, которая тянулась как десять, Вульфвуд вздрогнул и сделал несколько неглубоких толчков, прежде чем медленно вытащить свой член. След мутной жидкости вытек из использованной дырки Вэша и пролился на простыню. Блондин был липким от пота. Струи его собственной спермы, попавшие ему на живот, уже начинали постепенно высыхать. Его торчащие светлые волосы были в спутанном состоянии, прилипли к виску, а несколько прядей спутались на лбу. Вульфвуд выглядел не лучше. Шея помечена приличного размера укусом. Область на его плечах была красной от трения, а в нижней части спины появилась тупая боль из-за того, что пятки Вэша вонзались в неё. Вэш первым сделал ход, подперев верхнюю часть туловища локтями. Его остановило чуждое ощущение сырости в пояснице, когда остатки их «любовных утех» начали вытекать наружу. Кровь резко прилила в лицо, очищая его блаженное послеоргазменное состояние, когда он осознал весь масштаб ситуации. Они сделали это. Они действительно сделали это, и Вульфвуд даже проник внутрь. Николас, видимо, принял хмурый взгляд своего спутника за дискомфорт. —Хей, с тобой всё хорошо? Где-нибудь болит? Вэш покачал головой и издал тихий гортанный звук. — можно немного салфеток? Оно…сейчас вытечет на кровать. — О-о. Да, сейчас. К счастью, Вульфвуд не стал делать колких комментариев. Он ненадолго встал с кровати, затем вернулся с мокрым полотенцем и бутылкой воды в руке. Вэш с благодарностью принял полотенце и вытерся им. Закончив, Вульфвуд забрал полотенце, вручил ему открытую бутылку с водой и вальсировал обратно в ванную. Оставшись один, блондин услышал шум текущей воды. Итак, с каким выражением лица теперь он должен смотреть на Вульфвуда? Он точно не мог притвориться, что они были пьяными, и отшутиться, как будто ничего не произошло. Память спокойно могла воспроизвести горячий шепот Вульфвуда, и этого было достаточно, чтобы лицо Вэша вспыхнуло разными оттенками красного. Зарывшись лицом в подушку, Гуманоидный Тайфун тихо разбивался слезами от осознания их моментных желаний, повисших в воздухе, словно Дамоклов меч. В душе он был счастлив, когда Вульфвуд нежно обнял его. Всё его существование наполнилось радостью, когда черноволосый мужчина прикоснулся к нему и сказал, что его желают. Он не знал, как сильно нуждался в его присутствии, как физически, так и морально, пока Вульфвуд не вдалбливал это в него своими словами и действиями. Сотни лет скитаний по миру в одиночестве в качестве верного спутника привели его к этому. Вульфвуд разорвал круг, пересек черту и впервые за сто лет показал Вэшу то, чего он так жаждал. —Перестань погружаться так глубоко в себя. Твои мысли куда громче, чем ты думаешь. Большая и нежная рука провела по его волосам и вернула к реальности. Вэш обернулся, чтобы посмотреть на мужчину с подушки. Во рту у Вульфвуда была редкая, целая сигарета, и он уже прикуривал ее. Изначально Вэшу не нравился едкий запах дыма, он напоминал порох, конфликты и навязчивый кошмар, когда SEEDS рухнул на эту планету. Но тут в его жизнь внезапно ворвался черноволосый священник, насильно переписав свою обонятельную память о неприятном запахе образом неуправляемого, импульсивного человека, готового ради него на многое. Это вызвало на лице блондина легкую искреннюю улыбку. С каких это пор Вульфвуд стал для него особенным для существа, одинаково любящего всех и всякое живое существо на этой планете? Он впустил его в свою жизнь и поприветствовал его с распростёртыми объятиями. Его чувства к Николасу были ожидаемы с момента его первого появления в жизни Вэша. Рем поведала ему о любви и мире. Но она никогда не упоминала ему об «желаниях, чтобы что-то происходило» и «боязни потерять то, что у него есть». — Не будь таким грубым. Все моё тело болит из-за тебя. Он жаловался, но его тон был легким. Вульфвуд докурил сигарету и затушил ее об пепельницу, стоявшей на прикроватном столике. Он заполз под одеяло вместе с Вэшем, приблизив лицо, но сохраняя приличное расстояние, чтобы вглядеться в лицо легендарного стрелка. — А, прости, моя вина. Тогда тебе лучше привыкнуть к этому, — сказал он небрежно, не заботясь о беспокойстве, которое начало проявляться на лице Вэша. Блондин замаскировал это нервным смехом. Он продлил звук, заставив себя замолчать, но пока не смог. Темные глаза, настолько темные, что в их глубине ничего не отражалось, всё ещё смотрели на него, глядя, изучая, уголки его глаз слегка прищурились, намекая на веселье. — Эта твоя шутка не смешная. Он посмотрел в сторону, на обнаженную грудь мужчины, подтянутый пресс, шрам сбоку на животе и легкую прореху на раздвинутых шортах. — Кто сказал, что я шучу, мм? Вульфвуд имел наглость хихикнуть, как будто это было совершенно не его рук дело. Немного нервировало, что Вэш был единственным, кого затронул весь этот сценарий. —Плохой вкус. Он пробормотал, когда его голова была прижата к груди, на которую он смотрел последние несколько секунд. — Точно такой же, как и твой. Давай спать, Спайки. Под смуглой, обласканной солнцем кожей Вульфвуда Вэш мог чётко слышать, как бьется сердце, стучащее в темпе, слишком быстром для нормального человеческого сердца, и до него дошло осознание. Так вот что чувствовал Вульфвуд всё это время, сохраняя свою хладнокровную маску. Как хитро, но он не мог заставить себя ненавидеть эту нечестную часть священника, не то, чтобы мог, даже если бы попытался. — Спокойной ночи, Николас. Глаза священника расширились не более чем на несколько секунд, когда он впервые за эту ночь услышал своё имя. Это приносило больше удовольствия, чем всё, чем он занимался в последние годы, после того как стал взрослым и странствующим слугой Божьим. Закрыв глаза, Вульфвуд отбросил давнишние мысли на задворки сознания. Их время было ограничено, и он хотел бы отсрочить обозримое окончание в меру своих возможностей. Со своей глупостью, с их глупостью он разберётся утром, за чашкой кофе и пончиками, или, если посчастливится, чуть позже. На данный момент Николас может с гордостью заявить, что ни о чем не жалеет.