love the past (cause i hate suspense)

Первое, что видит Фред, когда открывает глаза, — длинный нос Рона в нескольких дюймах от его лица. — Какого хрена! — кричит Фред, вскарабкиваясь обратно на кровать и при этом сбрасывая одеяла на пол. — Рон, что ты делаешь? Рон даже не выглядит смущенным. — Фред, ты должен помочь мне с моим галстуком, хорошо? Потому что я попросил Перси, и он каким-то образом ухитрился сделать черный галстук вычурным, а Чарли не будет этого делать из принципа, что ему не нравятся галстуки, а Джордж не будет, потому что он придурок. Рон произносит слова так быстро, что это просто беспорядочный шум, и Фреду требуется несколько долгих мгновений, чтобы развеять туман в голове и понять, о чем спрашивает Рон. — Подожди, помедленнее. Твой галстук? Он достаточно проснулся, чтобы понять, что Рон в своем полном костюме, с расстегнутым галстуком на плечах. — Рон, тебе двадцать пять. Наверняка, ты уже можешь сделать это сам. Рон смотрит на него с выражением боли. Он кажется более напряженным и растрепанным, чем Фред когда-либо видел, включая день битвы за Хогвартс, когда Рон был почти освобожден после нескольких недель в бегах и недавно сбежал из особняка Пожирателя Смерти. — Фред, пожалуйста. Да ладно, это день моей свадьбы, — Брови Рона нахмурены, в ярко-голубых глазах — отчаяние и мольба. Он выглядит по-настоящему испуганным из-за галстука. Это было бы почти жалко, если бы не было так эффективно использовать мягкую сторону Фреда против него самого. Несмотря на то, что Фред все еще в полусне и его любимый способ проснуться — выпить крепкий кофе, а не лицо Рона в нескольких дюймах от его собственного — сегодня день свадьбы Рона. А Фред всегда будет считать Рона своим младшим братом. Фред вздыхает, спускаясь в кровать. Он закрывает глаза на минуту, позволяет затянувшимся щупальцам сна схватить его и пытается не поддаваться искушению, как легко было бы просто перевернуться на бок и вернуться в постель. — Хорошо, — говорит он, все еще с закрытыми глазами. — Я завяжу тебе галстук. — Для этого тебе нужно открыть глаза, — разочарованно говорит Рон. Он плюхается на кровать, вес его шести футов вдавливает кровать настолько, что Фред скользит ближе к нему. — Фред, давай. Я бы не просил, если бы не был в отчаянии. Фред медленно открывает один глаз, глядя на Рона. — Ты знаешь, что ты жалок, верно? — Я знаю, — говорит Рон, ни секунды не колеблясь. — И ты знаешь, что я все еще убежден, что ты тайно подсовывал Грейнджер любовные зелья в течение последнего десятилетия? — Нет, — упрямо говорит Рон, скрестив руки на груди. — Несмотря на то, что ты… что все могут подумать, Гермиона на самом деле любит меня. Фред выдыхает хохот. — Я бы на это надеялся, учитывая, что ты сегодня женишься, приятель. Он ерзает на кровати, садится и внимательно смотрит на галстук Рона. — Хорошо, иди сюда. Я принесу тебе твой галстук. Кстати, почему ты пошел к Перси? Ты должен был догадаться, Рон. Рон вздыхает, раздраженно проводя рукой по лицу. —Мне казалось, что он меньше всего будет смеяться надо мной. Я не учел, что он не будет смеяться надо мной, вместо этого он просто превратит меня в точную копию Перси из эпохи его золотого префекта. Фред смеется и берется за то, чтобы Рон выглядел наполовину презентабельно. Это вызов, учитывая, в конце концов, что это Рон, но он не слишком недоволен результатами в конце.

***

Джордж ловит его за локоть, когда Фред наконец спускается вниз, в Норе вокруг него суета. Флер и Джинни превратили кухню в штаб-квартиру свадебной мании, и люди выскакивают туда-сюда, неся в руках или над головой различные декоративные предметы. Щеки Молли уже покрыты пятнами красного румянца, волосы спутаны и взлохмачены из-за бремени наблюдения за всей операцией. — Ой, — говорит Джордж, оттаскивая Фреда от того места, где он пытался сбить круассан с соблазнительно выставленного стеллажа. Его близнец держит по пирожному в каждой руке и машет одним перед лицом Фреда. — Съешь это в саду вместе со мной, ладно? Они находят тихое место на заднем дворе, достаточно удаленное, чтобы их не заметили из палатки, которая была волшебным образом построена для проведения свадьбы Уизли и Грейнджер позже в тот же день. Джордж протягивает еду, и Фред с благодарностью принимает ее, откусывая кусок слоеного теста. — Спасибо, — говорит он, бормоча с набитым круассаном ртом. — Мерлин, они все проиграли заговор, не так ли? — Ага, — говорит Джордж, закатывая глаза. — Ты знаешь, какая мама. Они переглядываются с сочувствием, к сожалению, прекрасно понимая, какую манию вызывают слова «свадьба» и «Молли Уизли» в одном предложении. Джордж толкает Фреда локтем, мягко толкая его. — Ты в порядке? — Помимо того, что сегодня утром я первым делом увидел Рона — кстати, спасибо, что оставил его мне, — я в порядке, — говорит Фред. Он с любопытством поднимает бровь, глядя на Джорджа. — А что? Его близнец с набитым рот жует круассан, храня странное молчание. Он избегает взгляда Фреда, вместо этого глядя на расплывчатую фигуру вдалеке, раскладывающую цветочную композицию. Фред подозревает, что это может быть Флер, если судить по показному дизайну. — Нет причин, — говорит Джордж, пожимая плечами. Он по-прежнему не смотрит Фреду в глаза. — Давайте просто покончим с этим сегодня. Желательно невредимыми, если это возможно. — Выпьем за это, брат, — соглашается Фред, наклоняя свой недоеденный круассан в сторону Джорджа в насмешливом тосте. Джордж встречает его на полпути, от стука их пирожных крошки отламываются и, кружась, падают на землю.

***

Девять из них используют стулья, втиснутые в импровизированный извилистый ряд, с намерением, чтобы вся семья Уизли — и Гарри, конечно — были впереди и в центре. Рон выглядит немного жутковато, его черты лица совершенно белые на фоне копны рыжих волос. Он даже не смотрит на них, просто держит взгляд прикованным к какой-то смутной точке на полпути вверх по палатке. — Пять галеонов, Рона стошнит, — бормочет Билл Фреду на ухо. — Я не могу принять это пари, — усмехается Фред. — Бедный парень. — Гермиона может проклясть его, если он отвернется, чтобы блевануть, — добавляет Чарли. Рон должно быть каким-то образом почувствовал, что все его братья и сестра смотрят на него, потому что кончики его ушей потемнели и приобрели неестественный багровый оттенок. Затем внимание семьи переключается, когда светящиеся лампочки над ними волшебным образом тускнеют, и включается проигрыватель. Нежная музыка наполняет палатку, гости поворачиваются как одно целое, когда Гермиона начинает идти по проходу. Фред резко вдыхает воздух при виде ее. У алтаря Рон делает шаг вперед и слегка спотыкается о свою парадную мантию, что вызывает приглушенный смех в толпе. Гермиона сияет, одета просто и элегантно в маггловское свадебное платье, которое затягивает ее талию, а затем расширяется до пышной юбки, которая тянется в нескольких футах позади нее. Она улыбается, маленькая и застенчивая, и Рон теперь выглядит ярко-розовым при виде ее. Джордж сжимает плечо Фреда. — Вау, — коротко говорит он. Это прекрасно описывает Гермиону — потому что, да, это всё, о чём может думать и Фред.

***

Свадьба каким-то образом проходит, и Рона ни разу не стошнило. Он выпил немало шампанского, и его глаза остекленели, когда он, наконец, загнал Фреда в угол на приеме. — Приятель, — говорит Рон, кладя руку Фреду на плечо и притягивая его к себе. — Спасибо за галстук. — О, перестань, — ласково говорит Фред. Рука скользит между его предплечьями, соединяя их локти вместе, и миниатюрное тело Гермионы приподнимается рядом с ним. — Серьезно, Фред, — говорит Гермиона, улыбаясь ему. Часть ее макияжа размазалась из-за танцев, и Фреду кажется, что она выглядит красивее, чем когда-либо, свободная и расслабленная рядом с ним. — Я думаю, что без тебя Рон мог перейти в режим самовозгорания. — Я бы так и сделал, — подтверждает Рон, кивая так сочувственно, что часть его шампанского выплескивается из бокала. Фред понимает, что он может быть более чем слегка навеселе, но Гермиона в ответ лишь весело смотрит на него. Фред поднимает руку и сжимает плечо Гермионы, если он втайне наслаждается тем, как ее тело прижимается к нему — что ж, никто об этом не узнает. — Тебе повезло, Рон, — говорит он, склоняя голову к Гермионе. Рон смеется и тянется, чтобы запечатлеть поцелуй на щеке Гермионы, и это нежно и трепетно, то, что Фред видел миллион раз до этого. Но он все равно отводит взгляд, его взгляд задерживается на руке Гермионы, на изящном обручальном кольце, которое теперь надежно надето на ее палец. При виде этого у него сводит желудок, и он делает большой глоток огневиски, наслаждаясь тем, как алкоголь обжигает при глотании. Гермиона ухмыляется Рону и проводит рукой по его волосам. — Да, говорил, — говорит она, и ее медово-карие глаза на мгновение встречаются с глазами Фреда. По спине Фреда пробегает покалывание, воздух перехватывает легкие, когда он смотрит на Гермиону. Дело в том, что Гермиона великолепна. Более того, она вдумчивая и добрая, такая же верная своему сердцу, как Годрик Гриффиндор. Она протащила себя через ужасы войны, вооруженная только своей решимостью и острым умом, и она все еще может улыбаться, все еще может видеть лучшее в других, несмотря ни на что. Фреду она совершенно не нравится. Потому что было бы очень, очень плохо, если бы оказалось наоборот. Особенно учитывая, что теперь она миссис Гермиона Грейнджер-Уизли, а ее фамилия — результат почти десятилетних отношений с его братом, а не с ним. Он определенно ей не симпатизирует. И нелепое количество алкоголя, которое он выпивает всю оставшуюся ночь, тоже не имеет к ней никакого отношения.