Свобода и терпение

      В четвертый раз…       В четвертый раз Лютик в ахуе.       Приключения являются неотъемлемой частью путешествий. Но не всегда ему приходится связывать простыни, наволочки и халаты в длинную веревку, чтобы спуститься на землю из окна башни. Прямо как в сказке. Лютик благодарен себе за начитанность, хорошую память и интерес к народному творчеству — если бы эта идея не пришла ему в голову, чахнуть ему в запертых покоях до скорой и довольно бесславной голодной кончины. Едва его голые ступни касаются земли, Лютик победно мычит, выплевывает голенища сапог, зажатые в зубах, и начинает быстро обуваться. Он скачет на одной ноге, отряхивая ступни, когда замечает тень сбоку. Так шарахается, что чуть не падает.       Прямо перед ним стоит королевский посыльный. Лютик открывает и закрывает рот. Потом опять открывает. Трет глаза.       Гонец — невысокий крепкий мужчина с густыми черными усами. Расправив плечи, он смотрит на Лютика прямо и невозмутимо. Потом уважительно (но будто иронично) тыкает пальцем вверх и говорит, что как раз шел с ключами, но раз маэстро изволил спуститься сам, значит, слухи об исключительно творческой натуре оказались правдой.       Лютик не спрашивает, откуда у гонца оказались ключи. Лютик не спрашивает, как он его нашел. Только таращится, глупо стоя в одном сапоге.       Потом гонец шутит, что он благодарен: видите ли, в его возрасте подниматься по лестнице на седьмой этаж — то ещё испытание.       Лютик наконец отмирает, весело усмехается и прямо говорит:       — А вы мне нравитесь! Дайте угадаю… — Лютик наигранно хмурится и вытягивает губы трубочкой, натягивая второй сапог. — Посылка! Угадал?       Гонец хлопает по крупному предмету, висящему у него на плече. В этот раз посылка настолько большая и тяжелая, что перевязана крест-накрест таким образом, чтобы было удобно нести.       Лютик дергает бровью, цокает, а потом перекидывает чехол от инструмента вперед и достает из бокового кармана маленький бумажный конверт. Молча передает его гонцу и подмигивает.       Гонец интересуется, нужна ли Лютику помощь, чтобы транспортировать подарок — Лютик отрицательно мотает головой, закидывает чехол от лютни на одно плечо, посылку на другое плечо и уходит.       Гонец внимательно глядит ему вслед, пока бард не скрывается за поворотом. Потом осматривает конверт с обеих сторон и прячет в нагрудный карман. ***       “Ещё в студенческие годы я написал поэму про короля и прекрасную даму, которую тот отчаянно желал. Несмотря на богатые подарки и внимание, она не приняла ухаживаний: настолько была честна и неприступна. Король становился все настойчивее, а подарки — всё роскошнее. Но любовь добропорядочной и невинной дамы невозможно купить золотом.       Я пытаюсь понять, каким именно действием, или, быть может, словом, я дал тебе повод решить, что я добропорядочен или невинен.” ***       Лютик не знает, на сколько еще хватит его терпения. Ураган оказался самым строптивым животным из тех, кого бард встречал на своем пути.       Бард предлагает ему сахарок — Ураган отворачивает морду. Бард убирает сахарок, достает яблоко — Ураган недовольно фыркает и чуть ли не бьет Лютика по ноге копытом. Бард разрезает яблоко на четыре ровные дольки, но и это не помогает. Лютик убирает яблоко и достает морковь — Ураган пытается развернуться в стойле хвостом к барду, но не может, потому что стойло для этого узковато. Лютик тяжело вздыхает и предлагает овес. Бесполезно.       Лютик воркует с конем и так, и эдак. Он видит, что новая конная амуниция, которую прислал Радовид, не в пример лучше старой. И она удобнее для Урагана тоже. Лютик не слепой: он понимает, что специальные мягкие подушечки на седле, уздечка с поводом, которые регулировались по длине, и другие особенности новой амуниции делают жизнь проще не только для наездника. Но Ураган не приемлет все новое.       Лютик уверен: только потому, что седлал его он сам. Исключительно поэтому. Уж вряд ли конь недоволен тем, что новая амуниция насыщенного темно-фиолетового цвета, а все ремешки расшиты узорами. Вряд ли Урагану не нравится, что на седельных сумках выдавлены цветы, а тканевые вставки расшиты бисером в цвет.       Лютик предлагает лакомства по второму кругу, сдается, снимает с коня новую амуницию и прямо говорит, что если Ураган не желает быть почищенным новыми королевскими щетками, то он почистит ими сам себя.       Угаран чуть не кусает Лютика за палец, но Лютик вовремя убирает руки.       (Потом Лютик отдает конюху свои последние монеты, чтобы тот уговорил Урагана на новую амуницию. Конюх возвращается и хвалит бардовского коня за добрый нрав и хороший аппетит.) ***       Вечерний лес больше не пугает Лютика так, как пугал в молодости. Когда-то он бы отказался ночевать под открытым небом в полном одиночестве, а сейчас Лютик ведет коня все дальше и дальше от главного тракта. Бард знает, что все самые опасные монстры — на человеческих дорогах, а не на лесных тропах.       Лютик выбирает поляну для лагеря, разводит костер, ужинает вяленым мясом и сухарями. Достает из сумки последнее яблоко, грустно смотрит на него, но без промедлений встает и подходит к Урагану.       Бард так хвалит коня, когда тот принимает лакомство, что аж заливается соловьем — вовсю играет интонациями, улыбается и чуть ли не поёт. Назидательно качает головой и напоминает, насколько новая амуниция удобнее, и что сопротивляться поначалу было совершенно необязательно.       Угаран даже не возмущается.       Лютик распахивает объятия и хочет обвить руками шею коня, но тот недовольно храпит и отворачивается.       Лютик тяжело вздыхает и возводит глаза к небу. А на небе — ярчайшая россыпь звезд. Ясная ночь вдохновляет, и бард тихо перебирает струны лютни, сидя у костра, пока не восходит луна.