За закрытой дверью

Люций в нерешительности замер перед неплотно прикрытой дверью. Сердце колотилось, а во рту скопилась вязкая слюна. Ему было ужасно стыдно за то, что он сейчас делает. Он буквально себя ненавидел за этот внутренний огонь, который притащил его сюда. Больше он ненавидел только Даниэля, который поступил с ним насколько мерзко, что это хотелось повторить. Он зажмурился и зачем-то постучал. Не дожидаясь ответа, он отворил дверь и шагнул в залитую теплым светом свечей комнату. — А, так это ты, — Даниэль убрал руку от эфеса своего меча и расслабился, признавая сопартийца. Сам чародей полураздетый лежал на кровати. Когда взгляд скользнул по его паху и неприкрытой груди, Люций почувствовал, что румянец выплескивается с его щек и разливается дальше по лицу и шее. Он тряхнул волосами, стараясь спрятать пылающее лицо за ними. — Да, я, — зачем-то констатировал Люций. Он чувствовал себя глупо. — Так, и с чем ты пожаловал? — Даниэль привстал, лукаво глядя на Люция. Язык прирос к небу. Он не мог издать ни звука, таращась на Даниэля шальными глазами. Он силился вымолвить хоть слово, но в голове стояла звенящая пустота. Даниэль встал и подошел к нему. Все ближе и ближе. Он скользящим движением руки прошелся по бедрам Люция, задевая тазовые косточки. Обошел вокруг него, как бы осматривая, и снова оказался спереди. Указательным пальцем, слегка касаясь щеки, Даниэль отодвинул светлую прядку с чужого лица. — По-моему, ты здесь, потому что влажные фантазии не дают тебе спать. И потому что надеешься напроситься в мою постель. Снова, — видя то, как вспыхивает Люций на его слова, Даниэль был до противного самодоволен. Еще бы, ведь он был кругом прав. Люцию стало невыносимо от того, что это облекли в слова. Он почувствовал себя голым. — Да что ты, — зло проговорил он, глядя упор на холодное лицо чародея, — не поверишь, я здесь как раз за другим. — Ну-ка? — Пришел сказать, что ты омерзителен. И все что было, — он неопределенно повел головой, — только показывает твое чародейское вероломство! И твою низость. Даниэль рассмеялся в ответ. Люций прервался, потому что пытался отдышаться. Он не знал, зачем несет это все, но смех разозлил его только больше. — Ты насильник, — выплюнул Люций, — грёбаный насильник, понимаешь ты?! Ты должен благодарить богов, что никто из наших не знает об этом. Ты просто воспользовался мной! Даниэль фыркнул в ответ и на это. Но все же ответил: — Я не насиловал тебя, малыш. Мне это было ни к чему, ты же сам попросил меня. Говорил: «Пожалуйста, Даниэль», или ты не помнишь, м? Даже не знаю, кто из нас больше этого хотел. Прекращай строить из себя оскорбленную невинность. Люция как будто окатили кипятком. — Ах ты, ты. Ублюдок! Ты отвратителен. Ты хоть знал, что мне 17, когда делал все это? — Люций, лапочка, ты при мне убивал людей и нелюдей пачками. Иногда спящих. Твои руки в крови по локоть к твоим семнадцати. Да и то, за что тебя выгнали из школы волшебства совсем не невинно. — Тогда твои руки в крови по плечо. И я тебе не лапочка, — не унимался Люций. Даниэль фыркнул и сказал, ухмыляясь: — Вижу, тебе больше нравится, когда я называю тебя своей шлюшкой. — Пошел ты! Сын собаки! — Люций сжал кулаки от злости. Он ужасно хотел сейчас причинить Даниэлю боль. А тот кажется, вошел во вкус. Нацепив совершенно блядскую ухмылку, он продолжал: — Люций, Люций, — он словно катал во рту имя. — Если волшебники хоть вполовину так умны, как ты утверждаешь, стал бы один из них приходить к своему же насильнику босой и безоружный, — губы Даниэля обдали теплым дыханием Люциево левое ухо, — темной ночью и совсем один? — припечатал Даниэль. Он коснулся губами чужого уха, заканчивая свой вопрос. Кулаки Люция разжались, а дыхание сбилось, внутренности свело судорогой. Он почувствовал, как теплая рука легка ему на торс. Время замерло. Даниэль стоял ужасно близко, непозволительно близко. Люций понял, что от него ждут ответа, но давать его совершенно не хотел, так и стоял, ожидая своей участи. Он чувствовал себя пойманным с поличным. Кожа там где, Даниэль его касался, горела. Хотелось двинуться ближе. Хотелось протянуть руку и коснуться Даниэля самому, провести пальцами или губами. А сам Даниэль шептал ему: — Ты пришел, потому что хочешь еще. Я же знаю, что тебе было хорошо, я чувствовал, как ты сжимаешь меня. В тебе стало так узко тогда, мне чуть не снесло крышу. Люций закрыл глаза, от нахлынувших воспоминаний о том вечере, когда он выбежал из комнаты гонимый стыдом. Долго поливал себя из кувшина, отмываясь от чужой и своей спермы, переживал о том, что его дырочка никогда больше не сойдется, так и оставшись развороченной хером чародея. Изнутри жидкость так и не удалось вымыть, и она напоминала о себе. Наутро Люций ожидал насмешек за общим столом, когда Даниэль всем разболтает, как поимел его во всех подробностях. Но... ничего не было. Даниэль даже не стал вести себя как-то иначе. Люций все равно злился на него за случившееся и за то, что тот стал свидетелем его слабости. Минул день и ничего не напоминало о произошедшем, иногда Люцию казалось, что все было сном. Сном, который возвращался к нему каждую ночь, заставлял выгибаться дугой и завязываться в узел. Сегодня Люций больше не смог выносить это, ворочаясь на простынях. Поэтому сейчас ему было зло и стыдно, ему было жарко от близости Даниэля. Умом он ненавидел чародея, которому все в жизни давалось просто так, даже Люций сам пришел к нему. Ненавидел себя за то, как легко отдался, проявлял слабость, за то, что говорил. Но другая его часть. Ей было плевать, ей хотелось переживать это снова и снова, ей хотелось Даниэля, его члена, рук и даже щупалец, его грязных разговоров. Хотелось только шире раздвигать ноги. Идя сюда, он надеялся на что-то вроде того, что Даниэль сам все сделает и не придется ничего говорить. Что он просто молча возьмет его, желательно в темноте, чтобы не было так стыдно. Но Даниэль мучительно медлил, почти ничего не делал, ждал, когда Люций сам попросит. Хотелось убить его за это. И себя за одно, потому что хочется просить. Люций зажмурился и свел брови к переносице. От Даниэля неизменно пахло мылом, Люций слышал стук собственного сердца и потрескивание огня, босые ноги чувствовали щелки между досок пола. Он сделал вдох как будто перед прыжком в воду и выдохнул: — Да. Я здесь, потому что мне понравилось. На секунду в глазах Даниэля скользнуло удивление, но потом вернулось обычное слегка насмешливое выражение лица. — Я хочу, — выдохнул Люций и, положив ладонь на затылок Даниэлю, первым потянулся в нему. Позже он будет усиленно делать вид, что ничего этого не было. Спрячет в самый темный шкаф в самом глубоком подвале своего сознания, чтобы доставать только под покровом ночи. Но сейчас можно притвориться, что ничего на свете не существует, и они оба умрут за порогом этой двери. Даниэль с удовольствием ответил на поцелуй, обняв его левой рукой и скользя ей до самого низа поясницы, а второй рукой поддевая рубашку. А Люций зарывался пальцами в короткие, но мягкие черные волосы на его затылке. Когда они оторвались друг от друга, в глазах Даниэля уже вовсю плясали черти. — Я рад, что ты перестал врать себе. А теперь раздевайся. Люций был не совсем готов к этому, но Даниэль сам снял его ремень и своими пальцами под рубашкой скользнул по животу. Вся неловкость померкла рядом с захватившим Люция желанием. Он принялся стягивать с себя рубашку. Даниэль в это время вертел в руках снятый с Люция ремень. Тот оказался без пряжки и вообще был скорее поясом. — Я еще тогда его заприметил, — улыбнулся он своей блядской улыбкой. Даниэль сложил ремень вдвое и два свободных конца, продел внутрь петли. Он накинул получившийся поводок на пока белую, но начинающую краснеть, шею Люция, и подзатянул. — Ты сегодня вел себя очень невежливо, — Даниэль потянул поводок на себя, заставляя Люция сделать шаг вперед. Он смял его губы, прикусывая и блуждая свободной рукой по оголенной коже. Член Люция дернулся и стал еще болезненнее упираться в ткань штанов. Однако сам факт надетого на него ошейника коробил его гордость. Разорвав поцелуй Даниэль, провел большим пальцем по нижней губе волшебника. — Мне кажется, тебе не помешает немного воспитания. На колени. Он слегка надавил на плечи Люция, призывая его опуститься на пол. На языке Люция горчили колкости, готовые в любой момент сорваться с уст. Но смотря на Даниэля исподлобья, он все же опустился перед ним на колени. — Вот и хорошо, — из-за спины Даниэля появились сиреневые щупальца. Они завели руки Люция за спину и обвили веревкой перекрещенные запястья. Одно юрко пробралось к кромке штанов Люция, разделилось надвое на кончике и принялось распутывать узелок, мешающей пробраться под одежду. Ему на помощь пришло еще одно. Люций косился вниз, желая узнать, что с ним делают, но Даниэль дернул поводок, призывая того поднять подбородок выше. Взгляд Люция уперся прямо в чужой пах с выпирающим сквозь ткань членом. Сейчас у волшебника был шанс получше рассмотреть его. При хорошо падающем свете тот казался как будто еще больше, чем ему помнилось. Внутренности свело сладкой судорогой от осознания, что это было у него внутри. Щупальца справились с узлами и вновь, как в тот раз, приспустили штаны Люция, давая его члену больше свободы, вызывая несдержанный стон. Даниэль подошел ближе, его рука сгребла волосы на затылке Люция, подталкивая его лицо ближе к своему паху. Он прижался щекой к члену. Это было странно, но даже там Даниэль не пах ничем особенным, кроме мыла. Люция то захлестывало возбуждение, то злость на свое коленопреклонённое положение, тем временем Даниэль потянулся, чтобы расстегнуть себе ширинку. Крупная темно-бордовая головка оказалась напротив губ. — Давно хотел использовать по назначению твой грязный рот, — Даниэль держал основание члена в своей руке и провел им Люцию по губам. На них остались капельки предэякулята. — Не боишься, что откушу? — с вызовом бросил Люций. — Боюсь порезаться об острый язык, — и Даниэль ткнулся в приоткрытые губы. Люций ни разу не делал никому минет. Не зная как лучше быть, учитывая размеры, он принялся лизать головку. Даниэль прихватил его за волосы на затылке с явным желанием оказаться поглубже. Люций раскрыл шире рот, вбирая пока только четверть длины, посасывая ее. Но Даниэль толкался все глубже. На глазах Люция выступили слезы. — Люций, зубы! Тот практически сразу понял, о чем речь, и постарался спрятать резцы и промычал что-то нечленораздельное. Даниэль продолжил иметь его рот. Губы горели от трения, на подбородок стекали слюни, ствол издавал хлюпающие звуки при выходе. Даниэлево щупальце показало ему какой-то странный предмет с металлическим блеском и отправилось с ним за спину. Вскоре Люций почувствовал склизкий кончик, прибирающийся в него. Он успел обрадоваться, предвкушая наслаждение посреди своего наказания, но щупальце уже скоро покинуло его. Вместо себя оно засунуло в него прохладную металлическую штуку. Люций даже подавился членом от неожиданности. Металл распирал его изнутри, заполняя собой место, и быстро нагревался. — Хороший хуесос, — похвалил Даниэль. — Почему я не использовал твой рот раньше? Люций неласково глянул на него снизу вверх, не имея возможности ответить, на что Даниэль усмехнулся: — Ты гораздо более приятный собеседник с моим членом во рту, ты знаешь? Даниэль ужасно нравился вид Люция в ошейнике, красного, стоящего на коленях и давящегося его членом. Его зеленые глаза поблескивали от слез, губы успели припухнуть и заалеть. Чародей начал вбиваться интенсивнее, стремясь попасть в самое горло. Колени терлись об пол, воздуха не хватало, Люций закашлялся, его челюсть свело. Даниэль остановился, почувствовав дискомфорт. Он вытащил свой хуй изо рта полуэльфа и положил его сверху прямо на лицо последнего. Даниэль потянул за поводок на себя так, чтобы Люций ткнулся носом в мошонку. — Полижи. Люций принялся лизать ему яица, пытаясь отдышаться. Даниэль стал водить своим перемазанном в слюне и предэякуляте членом по его лицу, измазывая щеки и лоб Люция. — Удивительно, что такой потаскушник как ты еще не понял, что нужно дышать носом, чтобы не задыхаться. Хотя для первого раза неплохо. И Даниэль снова вставил в его рот. Он не захотел медлить и стал размашисто двигаться, придерживая Люция за затылок. Сейчас, когда Люций старался дышать носом и попадать в ритм, стало полегче. Люций с ужасом понял, что безумно заведен от всех грязных слов и такого к себе отношения. Еще и штука внутри давила на стенки и иногда при движениях удачно смещалась прямо на место, от которого разрядом тут же расходилось удовольствие. Люций немного поерзал, желая поймать еще одну такую волну. Даниэль заметил это, но ничего не сказал. Волосы Люция растрепались, член во рту с хлюпаньем ходил туда-сюда все быстрее. Даниэль запрокинул голову, рукой непроизвольно натягивая поводок. Люций почувствовал, как член у него во рту сокращается, выплескивая теплую жидкость. Первую часть он проглотил рефлекторно сразу же, остальное заполнило его рот и сквозь уголки рта пролилось наружу, смешиваясь со слюной и пачкая подбородок. Люций ожидал чего-то неприятного, но на вкус это было нейтрально, совсем немного кисло. Даниэль не давал ему отстраниться, его член все еще сжимался в спазмах и Люций принялся сглатывать все, что ему накончали в рот. Наконец, рука, держащая его волосы, отпустила, и он смог сняться с чужого члена. Даниэль благосклонно улыбнулся ему и резко потянул за ошейник наверх, призывая встать. Щупальце освободило его руки и Люций, страдая от боли в затёкших коленях, смог подняться. Даниэль подвел его за поводок к кровати, а потом толкнул на матрас. Сам чародей устроился между его разведенных ног, а его щупальце салфеткой стерло подтеки спермы и слюней с лица Люция. Теплая рука впервые за этот вечер прикоснулась к его изнемогающему, истекающему смазкой члену. В этот момент перед глазами Люция заискрились звезды. Даниэль неспешно проходился пальцами по головке, наблюдая за своим любовником. Люций извивался и, кажется, утверждал, что больше не может. Даниэль принялся стягивать с него штаны и белье, оставляя ошейник единственным предметом одежды. Его взгляд зацепился за покрасневшие коленки, которые, кажется, даже, несмотря на ткань брюк, немного натерлись. Заодно Даниэль избавил и себя от остатков одежды. Он проверил пробку, которая растягивала сегодня дырочку его партнера, и снова вернулся к ласкам. — Знаешь, я сначала планировал просто дать себе отсосать и выставить тебя за дверь, — как можно более небрежно сказал Даниэль. Люций испуганно округлил глаза. — Ты бы не поступил так. Со мной. — Поступил бы, — пожал плечами Даниэль. — Но ты так старался, — он оскалился, — я думаю, ты отработал. Он потянул поводок, заставляя Люция приблизиться, и впился в его губы. Лег сверху, прижимаясь, кожа к коже, терся о пах Люция, проглатывая его стоны. Конец поводка затерялся где-то на кровати. Даниэль бросил терзать его губы и отвлекся на нежную шею, охваченную темной переплетенной кожей ошейника, а пальцами касался кончиков острых ушей. Шея после его поцелуев расцвела багровыми засосами. Люций дрожал от напряжения, беспорядочно шаря руками по чужой спине. Он что-то просил, что-то требовал, звал Даниэля, который рассыпал рубиновые метки по всему его телу. Живот скручивало от удовольствия, дыхание то и дело срывалось, каждую секунду ему казалось, что он сейчас умрет. Щупальце с хлюпающем звуком вытащило металлический предмет из него и вошло само, смазывая ему стенки. Оно задевало какие-то нервные пучки в глубине, посылая вверх по пояснице Люция разряды, заставляя его выгибаться дугой. Он по-блядски разводил ноги, стремясь прижаться теснее. Но щупальце, исторгнув порцию смазки побольше, покинуло его нутро, отчего Люций испустил разочарованный вздох, ощущая пустоту внутри. — Трахни меня уже, — простонал он Даниэлю. — Трахни пожалуйста, что хочешь, как хочешь, только.. войди. Люций смотрел совершенно сумасшедшими глазами и Даниэль улыбнулся: — Мне нравится, когда ты просишь. И приставив головку ко входу, толкнулся внутрь. Сначала неглубоко, щадя своего партнера. Люций судорожно вздохнул, но тоненькое щупальце скользнуло к его члену и обвилось вокруг, добавляя приятных ощущений. Даниэль немного выждал и двинулся глубже, входя в полуэльфа. Он смотрел на красные пятна, доползшие до самой груди, блестящие глаза и приоткрытый на вдохе рот и хотел заполнить Люция до отказа и никогда не позволять тому покидать его член. Даниэль вошел до конца и его яйца уперлись в край растянутой дырочки. Сам чародей увидел очертания своего хуя, угадывающиеся в районе живота Люция. Все его существо свело от напряжения, руки, на которые он опирался, мелко затряслись. — Люций, — позвал он, — дай руку, — и сам потянулся за кистью, вцепившейся в простыню. Казалось, что Люций особо не слышит его. Даниэль положил чужую ладонь на это выпирающее место и слегка толкнулся. — Чувствуешь? Вот насколько я в тебе. Люций приподнял голову, удивленно таращась на свой живот. Даниэль продолжал толкаться интенсивнее. — Дыши, Люций, не забывай. Не люблю трахать бесчувственные тела. Полуэльф резко выдохнул, как будто действительно вспоминая о необходимости дышать. Даниэль наклонился к нему и поцеловал, продолжая ритмично двигаться. Но быстро отстранился, снова оставляя Люция одного справляться со своим безумием. Щупальце дотянулось до изголовья кровати и принесло хозяину подушку, которую впоследствии подложили Люцию под поясницу. Теперь Даниэлю было удобнее вдалбливаться в раскинутое перед ним тело, и он обвил щупальцами узкие бедра с выступающими тазовыми косточками под тонкой кожей, толкая их на себя. Хлюпала смазка. Люций плавился и стонал какие-то ужасно стыдные глупости. — Ты шалава для чародейского члена, Люций, — приговаривал Даниэль, вдалбливаясь в его нутро. Люций промычал что-то протестующее в ответ, но его член увитый щупальцами дернулся, выдавая его с потрохами. — Ооо, не отрицай. Тебе это нравится, нравится настолько, что ты с ума сходишь, когда я в тебе. Ты бесстыдная шлюха, а еще волшебник. Как неподобающе. Люций снова протестующе замотал головой, его светлые волосы еще сильнее разметались по простыням. Брови Даниэля сошлись на переносице, выдавая недовольство. Он остановился, наполовину выйдя из Люция, щупальца на члене тоже замерли. Люций открыл глаза и неожиданно ясным взором взглянул на любовника. — Что такое? — Признай очевидное. Тогда мы продолжим. — Ты невыносим, — Люций попробовал сам насадиться на член, но щупальца держали его бедра не давая шевельнуться. — Прекращай, так нечестно, — Люций извивался. — Ну же, я жду. Просто скажи кто ты. — Ты шантажист, — подумав, Люций добавил, — и полная сволочь. Даниэль пожал плечами, и щупальца вовсе отстранились от члена Люция. Тот измученно застонал. — Брось, пожалуйста, зачем ты издеваешься? Я не могу. — Говори, я хочу слышать. Люций крепко зажмурил глаза и стиснул зубы. Вкрадчивый голос Даниэля проник в его сознание, как будто чародей шептал в самое ухо: — Ну же, Люций, я не собираюсь смеяться над тобой или шантажировать этим. Мне по правде нравится это в тебе, но ты себя стыдишься. Хватит. Такое же вкрадчивое как голос, щупальце прошлось по его головке своим скользким кончиком. Все еще не открывая глаз, Люций прошептал: — Я.. чародейская.. потаскушка. Щупальца вернулись к члену, скользя и сжимая. Видно, поощряя Люция. — Хорошее начало. Люций приоткрыл глаза, но тут же уткнулся в собственное плечо. — Я.. ужасно хочу на член необразованного чародея. Даниэль вошел в него полностью. Глаза Люция закатились, и остатки приличия покинули его. — Как последняя блядь. Хочу быть полным твоей спермы. Пожалуйста. Я хочу этого снова. — Сегодня ты со всех сторон будешь в моем семени, не переживай. Стоит спустить в твою задницу побольше, раз ты просишь. А после закроем пробкой, чтобы ничего не вытекло. Или тебе понравилось, как вытекает? Волшебник стонал и всхлипывал, пока в нем ходил член. Уже тысячу лет по ощущениям ему казалось что либо он кончит сейчас, либо умрет, но ни того ни другого не происходило. Даниэль начал вбиваться чаще, а потом замер в глубине. Его красивое лицо исказилось, губы сжались в линию, а руки и щупальца тряс тремор, часть его веса пришлась на Люция, член которого оказался зажат между их телами. Полуэльф чувствовал, как чужой член пульсирует у него внутри, выплескивая жидкость. Как только до него дошло, что в него кончают, мир болезненно сжался и его тоже снес оргазм. Какое-то время ничего не было, были только цветные круги перед глазами, тепло и удовольствие разливающееся толчками внизу живота. Когда Люций смог вновь осознать себя, то почувствовал горячую влагу на своем лице. Он провел пальцами по щеке и понял, что это он плачет. Даниэль держал его в руках и щупальцах и был встревожен, они все еще были соединены. — Тебе больно? — мягко спросил он. — Что? Нет, — Люций принялся утирать слезы тыльной стороны ладони, но они никак не хотели переставать идти. — Мне просто.. не знаю.. просто это происходит. Даниэль стал выглядеть спокойнее, придвинулся ближе и своим нечеловечески длинным языком принялся методично слизывать слезинки со скул Люция. — Даниэль. — Мм? — Ты ведь совсем не человек, да? На какое-то мгновение Даниэль замер прямо с высунутым изгибающимся языком, но поспешно втянул его обратно. — Вообще, нет. Люция почему-то разобрал смех. Он смеялся, слезы не переставали проливаться из уголков глаз, ребра ходили ходуном. — Щекотно же, ну, — сдавлено просипел Даниэль, и поспешно выскальзывая из любовника, завалился рядом. Люций наконец перестал смеяться. Он поежился, ощущая, как воздух холодит влажные участки кожи и особенно его промежность. Слезы закончились, голова осталась тяжелой и какой-то пустой. Люций перевернулся на бок, прикрывая отяжелевшие веки. Даниэль возился, мешаясь на кровати не рассчитанной на двоих. Чародей бормотал очищающие заклинания на них, развязал ошейник на его шее, потом, судя по звукам, жадно и долго пил. Люций понял, что у него во рту тоже ужасно сухо, но совсем не хотел шевелиться. Волшебник почувствовал, что его голову приподнимают. — Пить, Люций. Он послушно приоткрыл губы и глотнул воды, которая на вкус ему сейчас показалась слаще вина. Даниэль накрыл их своим одеялом. Было тесно, и лежать получалось, только прижимаясь, друг к другу в объятьях. Но Люцию было плевать. Уже сквозь дрему он расслышал: — Люций. — у? — Это плохо, что я совсем не человек? — Да нет, нормально. Просто непонятно. Давай спать, утро вечера мудренее. Утро, правда, оказалось не сильно лучше. Люций проснулся с болью в мышцах и в одиночестве. Он ощутил все — натертые коленки, сперму оставшуюся внутри со вчера, трещинку на губах. На стуле висела его помятая одежда и пояс, свернутый в ошейник. Люций почувствовал румянец на щеках. Кажется, он больше не сможет воспринимать эту полоску выделанной кожи как раньше. На столе лежал черный бархатный мешочек и записка, где корявым почерком было выведено: «мне показалось, вчера тебе понравилась эта вещица. она для того, чтобы твоя дырочка обо мне не забывала. Р.S. смазывать перед использованием» Люций распустил тесемки мешочка, и в руку ему скользнула металлическая штуковина обтекаемой формы с ножкой и широким основанием. Судорога прошлась в животе, когда он вспомнил все обстоятельства применения этого предмета. Понятия не имея о том, который час, Люций поспешил одеться и выскользнуть из чужой спальни. Конечно, никто не следил за тем, где кто ночует, но он не хотел столкнуться, скажем, с их бардом и потом целый день слушать шутки над своей персоной. Шлепая босыми ногами по пути в свою комнату за оставленными там вещами, он завернул в ванную. Люций пораженно уставился на свое отражение в зеркале. Вид у него был донельзя затраханный: волосы спутались, припухлость с губ так и не спала за ночь, глаза блестели, но самое главное — шею плотно украшали накладывающиеся друг на друга багровые засосы. Они поднимались под самую линию подбородка. Люций стоял и отчаянно пытался придумать, как это вообще можно скрыть.