Дом и те, кто в нём

“Специально для этого — последнего, невидимого — я начинаю вслух читать стихи. Совершенно дурацкие, такие, какие любил когда-то Волк: Зеленый день падучей саранчи… Предместных гор седые очертанья, А от полей до дома — две сумы. Две полновесных сумки стрекотанья…” (с) без страха жизни, без упрёка и стыда наперекор врагу, навстречу солнцу, – он солнцем был – подобным полководцам в иное время покорялись города. давным-давно, из плена белого сбежав, вернувшись в мир с оруженосцем верным, в укрытии голых стен пустой таверны он братству новому придумывал устав. народ съезжался к ним, свободою влеком, весть быстро разнеслась о переменах, стояли насмерть храбрецы, в чьих венах текла решимость не сдаваться пред врагом. ни боли всполохи, ни гипсовый корсет – ему ничто не стало бы помехой, и тяжесть громыхающих доспехов в бою спасала, как защитный амулет. он находить умел созвездия причин за первенство сражаться и бороться – тот рыцарь, что однажды не проснётся зелёным утром, в день падучей саранчи.