Наставления Юнги-хёна

      Наставления Юнги-хёна были просты, как два пальца: смотри, не нажрись после концерта, Чонгук; аккуратнее, не опозорься на сцене, Чонгук; внимательнее, не переспи с тем, кто разрушит тебе карьеру, Чонгук. В общем, будь молодцом и веди себя хорошо.              Чонгук слушался и вёл себя прекрасно. До поры до времени.              Он выпил всего лишь пару стопок, закусил странным бутербродом, пахнущим сырой рыбой и творожным сыром, а потом оказался на какой-то эксклюзивной вечеринке со звёздами и их близкими друзьями. “Всё, что случится на вечеринке, останется на вечеринке” — пообещали ему. Видеокамер не было, смартфоны и даже смарт-часы отбирались на входе. Анонимность, безопасность, всё, как надо. Ага. Только вот мозги у Чонгука тоже, кажется, отобрали.              — Привет? — раздалось у Чонгука над ухом на корейском. Биты перекрикивать было сложно, но незнакомец справился на ура. — Скучаешь?              Чонгук заторможено обернулся и уставился на то, на что первым упал пьяный взгляд — на пухлые, сочные губы.              — Привет, — на автомате поздоровался Чонгук и, только тогда, когда губы перед ним сложились в насмешливую улыбку, ответил, — не скучаю.              — Точно? — уточнили губы, и тогда Чонгук, наконец-то, отвёл от них взгляд. Посмотрел… в целом.              — Нет, не точно, — переобулся Чонгук, когда рассмотрел владельца привлекательных губ. Судя по прекрасному корейскому — земляка. Невероятно красивого. Причём до такой степени красивого, что было непонятно, кто из них двоих айдол. Пышная копна волнистых после укладки волос, лёгкий макияж, какая-то особо дорогая и прозрачная рубашка. В общем, просто вау.              Незнакомец рассмеялся:              — Составить тебе компанию? Я просто недалеко сидел и понял, что на английском у тебя разговоры не очень-то клеятся.              Чонгук моргнул и расстроенно надул губы:              — Ну да, что-то они… говорят как-то не так, как мой учитель.              — Тебе просто нужно попрактиковаться с носителями и подольше, — улыбнулись в ответ. — Меня зовут Ким Тэхён, девяносто пятого года рождения.              — Чон Чонгук, я…              — Я знаю, — перебил его новый знакомый. — Все в этом баре знают. Вечеринка, можно сказать, в твою честь.              Чонгук оторопело захлопал глазами, в которых мир вокруг Ким Тэхёна кружился. Да и сам Ким Тэхён как будто немного двоился. Ну ничего, так даже лучше — в два раза больше прекрасного.              — Что? — улыбнулся Тэхён.              — Что? — не понял Чонгук.              — Ты всё смотришь на мой рот.              — А, — кивнул Чонгук, — ну да.              — Ну да?              — У тебя красивые губы.              Ким Тэхён рассмеялся, растягивая губы в очаровательный прямоугольник. Чонгук даже вперёд подался, чтобы понять, как губы могут складываться в такие фигуры.              — Ты, наверное, хотел сказать, что у меня красивая улыбка?              — Не, — серьёзно покачал головой Чонгук, — я хотел сказать, что губы красивые.              А потом, немного подумав, заявил:              — Но улыбка у тебя тоже красивая… хён.              Ким Тэхён всё никак не мог перестать смеяться.              — Сколько ты выпил? — спросил он Чонгука.              — Немножко.              — Уверен?              — Да?              — Тогда выпьешь ещё и со мной? — предложил Ким Тэхён.              Чонгук кинул взгляд на пустой стакан рядом с собой, вспомнил вкус отвратительного бутерброда и наставления Юнги-хёна. В голове что-то опасно затрещало. Кажется, это были остатки мозга. Чонгук напрягся и решил их проигнорировать. В конце концов… Будь что будет, что ли.              Они выпили.              Ким Тэхён оказался немного странным (в чём именно странным, Чонгук спьяну понять не мог, но ему даже нравилось). Он смеялся над его шутками, пил с ним из одного стакана, а потом телепортировался с ним в снятый агентством номер (что, конечно, неправда, потому что дорога до отеля, где поселился Чонгук, заняла добрых полчаса и ни о какой телепортации не могло быть и речи). Спасибо выпивке, время в дороге пролетело быстро.              Когда они оказались на месте, менеджер Чхве попытался взять Чонгука под руку и сказать, что ребёнок, тебе, конечно, двадцать пять и ты вроде как уже самостоятельный, но ты, видимо, не понимаешь, что творишь. Попытался, потому что Чонгук вырвал руку, улыбнулся и уточнил: “Менеджер Чхве, ты хочешь, чтобы я так и скончался девственником, что ли?”. Менеджер закашлялся и картинно схватился за грудь: “Нет, но, может… Пока ещё не поздно девушку для этих целей найти?”. Чонгук удивился очень искренне: “А зачем?”.              Ну, конечно, зачем, когда Ким Тэхён на вечеринке спросил:              — А это правда?              — Что?              — То, что ты в песне поешь. Про семь дней в неделю? Что ты можешь… эм… любить… и в понедельник, и во вторник, и в среду…              Чонгук смущённо провёл по волосам и спрятал часть лица за стаканом, в котором плескался какой-то коктейль нежно-голубого цвета (“Тьфу!” — сказал бы Юнги-хён. — “Гомосятина. Налей и мне, что ли, тогда”).              — Ну, я, — в конце концов, сказал Чонгук, — никогда так не делал, но хотел бы.              — А, — протянул Ким Тэхён понимающе. — Вот как. А сколько ты в Штатах пробудешь?              Чонгук пожал плечами:              — Послезавтра улетаю. В Лондон. Потом в Сеул.              Ким Тэхён пожевал свои прекрасные губы и деловито уточнил:              — Начнём сегодня с перерывом до Кореи или позже, но как в песне?              — Так просто? — удивился Чонгук.              Тэхён дёрнул бровями и постучал пальцем по стакану.              — Ну, если не хочешь просто, можешь меня ещё поклеить.              — Да я даже… не пытался, — сознался Чонгук, нервно сглатывая.              — Ну, пытался или нет, но у тебя всё равно получилось.              И вот — они переместились в отель, потому что Чонгук выбрал “начать сегодня, прямо здесь, а, ну ладно, как хочешь, можем и отеле, нет, не беспокойся, мои ребята обеспечат нам анонимность и безопасность”. Ребята — это менеджер Чхве и несколько охранников, которые, вообще-то, никогда такого для Чонгука не делали в плане… сокрытия его пассий. Но сделали. В конце концов, кто-то даже прослезился и брякнул, что да, наш мальчик вырос, какая радость. Потом, правда, додумались пробить Ким Тэхёна в нейвере, когда двое парней уже оказались в номере, и тут радость как-то угасла. Ну, конечно, было бы странно, если бы Чонгук на вечеринке для знаменитостей подцепил не знаменитость, а случайного прохожего.              Чонгука, тем временем, карьера Ким Тэхёна не волновала. Нацеловавшись в машине, в отеле он занялся активным раздеванием прямо с порога.              — Хён, помоги же, ну, — ворчал он, пытаясь справиться с дурацкими пуговицами на чужой рубашке.              — Просто порви её уже, — подсказал ему Тэхён, лукаво улыбаясь и задирая на Чонгуке майку. — Ты такой горячий.              — Это ты горячий, — запротестовал Чонгук, с силой дёргая пуговицы и следуя, тем самым, совету. Ткань тут же разошлась в сторону, демонстрируя медовую гладкую кожу. “Наверное, очень сладкая” — пришла пьяная мысль Чонгуку в голову, и он тут же принялся её проверять на торчащем соске.              Тэхён вздрогнул и низко простонал. Руки его тут же переместились в отросшие волосы Чонгука и легонько сжали их.              — Может, ляжем на кровать, а не будем подпирать стенку, Чонгук-а?              — Как скажешь, хён, — согласился Чонгук, оставляя в покое сосок и помогая парню дойти до этой самой кровати. Ноги держали этих двоих с трудом.              В постели дела пошли… Не так весело. У Чонгука в голове снова закрутились наставления Юнги-хёна, когда дело дошло до штанов.              — Э…              — Что? — не понял Ким Тэхён этой заминки.              — Хён, я… Вообще-то, я должен признаться… Это мой первый раз и я не совсем уверен, что нужно делать…              Тэхён утешающе похлопал его по руке:              — Не волнуйся, всё получится, как у тебя и с девушками получалось, я помогу.              Чонгук облизнулся, всё ещё нависая над лежащим Тэхёном, и уточнил:              — С девушками не получалось.              — А?              — Я карьеру строил.              — О…              — Так что, ну… Думаешь, это позорно, первый раз в двадцать пять?              — Думаю, что ты слишком много думаешь, — ответил Тэхён и сам принялся стягивать с себя штаны, раз у Чонгука с этим были какие-то проблемы.              — Ладно, намёк понял, — облегчённо улыбнулся Чонгук и, если какая-то часть его мозга всё ещё была с ним, то в тот момент она окончательно улетучилась.              Можно сказать, что всё получилось, пусть и не сразу. По крайней мере, Ким Тэхён, проснувшийся на татуированной руке, выглядел довольным.              Чонгук же чувствовал себя так, словно по нему проехался грузовик, а потом дал заднюю и проехался ещё раз. Руку вон, казалось, уже было не спасти.              — Бля, — ёмко заключил он, рассматривая чужую крашенную макушку на своём плече.              Макушка тут же сдвинулась и приподнялась вслед за остальным телом.              — Проснулся?              Не проснёшься тут… Как же.              — Хён, — смутился Чонгук, — а что… в таких случаях обычно делают?              Тэхён пожал плечами:              — Смотря кто. По-разному.              — Ну, например?              — Например, можно повторить.              — Сейчас? — сглотнул Чонгук, испуганно окидывая Тэхёна взглядом. Бровь последнего от такой реакции тут же улетела вверх.              — Без выпивки я тебе не нравлюсь?              Чонгук тут же ещё более испуганно замотал головой, приподнимаясь следом за Тэхёном.              — Нет-нет, нравишься.              — Тогда в чём дело? — всё также невозмутимо уточнил Ким Тэхён, не спеша одеваться.              Чонгук потрепал волосы на макушке и промямлил:              — Неловко как-то…              — Не глупи, секс — это нормально.              — Я не говорил, что ненормально, — вздохнул Чонгук.              — Вот и отлично, — улыбнулся Ким Тэхён и полез к нему с поцелуями. Обнажённый и прекрасный. Даже будь Чонгук монахом (а он не был), не выдержал бы, ответил, провёл бы руками по нежной коже, погладил редкие волосы в паху, оставил бы яркий засос на шее, за что тут же получил бы слабый удар кулаком в плечо.              — За что? — не понял Чонгук, растерянно хлопая глазами.              Тэхён ответил:              — Засосы, конечно, замажут перед съёмкой, но лучше бы их не было. Если узнает мой менеджер, мне конец.              Чонгук, наконец-то, почувствовал возвращение блудного мозга.              — Что за съёмка?              — Дорамы, — ответил Тэхён, возобновляя неспешные ласки. Чонгук не мог не напрячься то ли от нахлынувшего возбуждения, то ли от удивления.              — Ты… актёр?              — Никогда не слышал обо мне, маленькая поп-звезда? — промурлыкал Тэхён, опуская руку всё ниже к паховой области. За ночь он обследовал её всю, но при свете дня хотелось рассмотреть и прощупать получше.              — Ну, я… редко дорамы смотрю…              — Неудивительно, — ухмыльнулся Тэхён и припомнил ему вчерашние слова, — ты же “карьеру строил”, какие тут дорамы.              — Хён, — возмутился Чонгук, тяжело сглотнув, — не смейся.              — Прости-прости, — лукаво улыбнулся Тэхён, а затем толкнул Чонгука в грудь, опрокидывая его на кровать. — Позволь мне извиниться.              Чонгук проследил взглядом за крашеной макушкой, оказавшейся между его ног, и поспешно уточнил, вспомнив (снова) наставления Юнги-хёна:              — Ты же не разрушишь мне карьеру?              Тэхён уже обхватил его член рукой, когда ответил:              — Нет, но…              — Но? — всхлипнул Чонгук, когда большой палец Тэхёна нежно прошёлся вниз по головке.              — Раньше об этом думать надо было, балбес!              — А?              — Совсем Юнги-хёна не слушал? — покачал головой Тэхён, впрочем, не прекращая наглаживать Чонгуку член. — Хорошо, что он предупредил меня, что мой звёздный краш готовится пуститься во все тяжкие в Америке, и тебя подцепить успел я, а не кто-нибудь другой.              Чонгук, снедаемый возбуждением, тем не менее, смог удивиться и возмутиться, прикрыв глаза:              — Гуру наставлений, мать твою…              И пусть подобная опека иногда казалась чрезмерной, в конечном итоге, Чонгук Юнги-хёну и его наставлениям был благодарен: Ким Тэхён оказался для него идеальной кандидатурой в мужья (то есть, в парни, но это только пока).