Шрамы, кадупул, любовь

✾✾✾

Чимину казалось, что кровать в подвале была прекрасной, но оказывается в этой комнате была словно соткана из облаков. Наверное, благодаря тому, что комната проветривалась, и бельё пахло прохладой и свежестью. От такого насыщенного дня Чимин сразу же окунулся в сон, даже не ожидая увидеть сны. Но вот он уже шагает с Чонгуком по какой-то странной улочке девятнадцатого века, и они обсуждают рыбалку. Локации меняются с каждым поворотом, как и темы с абсурдными диалогами, пока они не доходят до какого-то поля и ложатся на траву. Чимин чувствовал себя так хорошо, голос Чонгука словно создавал песню, которая записывалась на диктофон памяти Чимина. Солнце было таким тёплым, а разговор был таким нелепым, как и пробегающие по полю овощи. Но вот всё начало сереть, трава потускнела и воздух стал тяжёлым. Парни сразу поднялись, пытаясь понять, что происходит, но лишь животные бежали с поля, а небо уже становилось красным. Земля затряслась и почернела. Чимин замер от шока, он пытался бежать, но мышцы его не слушались, его мозг и сердце были в панике. Про себя он кричал, что нужно бежать, но тело не шевелилось. Чимин только и смог увидеть, как Чонгук легко убежал с поля, поймав какую-то лошадь. Господи, да до чего же это всё абсурдно! Но подумать об этом не получилось, так как Чимин почувствовал давление на голени. Он опустил голову и увидел чёрную руку, что кляксой вырвалась из земли. Таких появилось множество, только совсем недавно зелёная трава превратилась в руки и пальцы, которые неестественно выгибались и всё больше, и больше появлялись из земли. Рука тянула вниз, словно пыталась забрать Чимина в ту чернь под ним. Но потом он понял, что это кто-то хотел выбраться. Из чёрной смолы всё чётче и чётче проявлялась уродливая голова с впадинами, в которых виднелись круглые белки глаз с чёрными зрачками. Длинная кривая улыбка с гнилыми острыми зубами и изогнутое до невозможности тело схватилось руками за одежду Чимина, и продолжило вырываться из земли всё быстрее, оказываясь всё ближе и ближе к лицу парня. Чимин закричал, но он всё ещё не мог пошевелиться. Страх бил в висках, его сердце колотилось как никогда в жизни, а в голове была истерика. Хотелось сейчас же умереть, чтобы не видеть это чудовище. Но Чимину удалось проснуться. Он весь был в холодном поту, сердце стучало так же быстро, как и во сне. Как только он моргал, в голове всплывал образ монстра, отчего страх накрывал волнами. Чимин понимал, что это всего-навсего сон, он нереален, и что он в безопасности. Он же под этим всесильным одеялом. Чимин был рад, что шторы не закрывали свет фонарей с улицы, которые сейчас хоть как-то освещали комнату. Парень медленно вдыхал и вдыхал, успокаиваясь, и когда страх хоть как-то прошёл, то вот боль и липкие неприятные ощущения в груди нет. Чимин думал, что это последствия резко изменившегося сна, но... Нет. Эти чувства были глубже, они вибрировали, и расходились дальше неравномерными волнами. Юнги плохо. Чимин понял, что его сон резко охватил хаос именно из-за этой чужой боли. Но что он может сделать. «Просто побудь со мной рядом, когда мне будет плохо? Чтобы поддержать.» Неужели Юнги мог чувствовать себя ничтожеством? Да, Чимин уверен, что всё люди называли его грязью общества. Но Чимин был уверен, что таким людям, как Юнги, посрать на чужое мнение. Им главное побольше награбленных денег. Но Юнги какой-то странный. От него явно веяло уверенностью, но в тот момент, когда Юнги назвал себя ничтожеством, Чимин понял, что может они не такие уж и разные? Судьба ведь по идее знала, кого соединяла. Только вот тогда как два ничтожества могли друг другу помочь? Чимин почувствовал кислый и зудящий страх внутри. Он был настолько неприятный, что сводило челюсти и икры на ногах. Страх чувствовался явно ни как во время просмотра какого-нибудь фильма ужасов, например. «Возможно. Возможно именно так?» Чимин откинул одеяло, засунул ноги в ботинки и практически с закрытыми глазами вышел из комнаты. Он ещё видел в каждом углу это чётрово сухое обезображенное лицо. Благо в коридоре был свет, который хоть и резал по глазам, но рассеивал чудовищ. Чем ближе Чимин подходил к двери, тем эмоции становились понятнее, глубже и ярче. От них хотелось вырвать себе всё внутри, чтобы убрать этот неприятный комок, но явно лучше распутать тот у Юнги. В комнате было темно и тепло, но не тихо. Юнги ворочался по кровати, дёргался и что-то шептал. Его сон был настолько тревожным, что Чимин был удивлён, как тот всё ещё продолжал спать. Кошмары? Чимин аккуратно прикрыл дверь и тихо подошёл к такой же большой кровати. Чимин без понятия, что делать. Разбудить Юнги? Это казалось самым лучшим решением. Но на часах всего без десяти четыре ночи. Или уже утра. Наверное, успокоить его, будет намного лучше. Чимин старался не зацикливаться на темноте, а смотреть на искажённое болью лицо, освещённое уличными фонарями. Чимин неловко сел на краешек кровати. В его груди, словно бушевал океан, он бился о рёбра, смешивал страх, боль и отчаяние в одну ядовитую смесь. Чимин поглубже вдохнул воздух и неуверенно протянул руку. Подушечки пальцев коснулись сухих рассыпчатых волос. Казалось это подействовало и дыхание Юнги сбилось, возвращаясь в более-менее ровное, но складочка между бровей никуда не исчезла. Чимин аккуратно гладил чёрные волосы, с опаской касаясь выбритых висков. Так он нечаянно задел щёку. Юнги замер. Чимин костяшками аккуратно провёл по мягкой, пускай и худой щеке. Бережно разгладил складочку меж бровей. Он успокоился и теперь мог контролировать тело и не бояться монстров в темноте. Юнги задышал спокойно, поэтому Чимин аккуратно и медленно провёл пальцем от переносицы до начала шрама на щеке. Эмоции внутри начали стихать, ветер успокаивался и волны переставали пугать и разбивать рёбра в щепки. Лёгкая, но заметная впадинка легко ощущалась под подушечкой пальца. Чимин двигался вверх, словно ощущая эти же прикосновения на своём цветке. Парень был настолько увлечён, что и не заметил, как коснулся ресниц, которые легко затрепетали и Чимин остановился. Подождав с минуту, он коснулся века, но тут его руку резко схватили, а перед лицом оказалось острое лезвие ножа. Сердце Чимина на мгновение замерло, а после забилось, как сумасшедшее. Он, не отрывая взгляда, смотрел на кончик ножа, в то время как Юнги быстро моргал, убирая дымку сна, чтобы удостовериться в увиденном. — Чимин? — от хриплого голоса по его спине Чимина пробежали бы мурашки, если бы он не был так напуган. Окончательно осознав происходящее, Юнги поспешил убрать нож на место. — Т-ты спишь с ножом под подушкой? — прошелестел Чимин, но Юнги его услышал. — Статус обязывает, так скажем, — Юнги криво усмехнулся. Он убрал нож, но не руку с запястья Чимина, втайне наслаждаясь таким прикосновением. — И как ты себя ещё не порезал? — Он находится в кобуре между матрасом и быльцем кровати, — Юнги судорожно выдохнул, приходя в себя после двух потрясений. — Как ты тут оказался? — Мне приснился кошмар. Я проснулся и вроде успокоился, — тихо говорил Чимин, рассматривая длинные узловатые пальцы на своей ладони. — Но потом понял, что внутри не мой страх. — Тебе снился кошмар? — Юнги с громким выдохом лёг на спину и положил ладонь тыльной стороной на лоб. — Надеюсь ничего серьёзного? Ты в порядке? — Ну, я рад, что это кошмар, а не реальность. Надеюсь через пару дней вообще его забуду, — Чимин нервно улыбнулся. Перед глазами всё ещё яркой картинкой был образ чудовища, от которого сразу появлялось чувство отчаяния и животный страх. — Ты выглядел плохо, и я попытался тебя как-то успокоить, чтобы не будить тебя. — Ага. Спасибо, что... Что, — Юнги нахмурил брови, вспоминая свои чувства, и ощущая, что сейчас внутри бушует явно не тот страх, что был в кошмаре. — Что успокоил и был рядом, — Юнги повернул голову и улыбнулся. — И часто у тебя кошмары? — это было странно, но пока Юнги держал Чимина за руку, тот монстр жался к стенке, стараясь убежать. — В этот раз кошмар отличался от предыдущих, но от этого он не был менее страшный. Даже наоборот, — тихо закончил Юнги, и его взгляд потух. Он осторожно провёл большим пальцем по запястью и началу внутренней стороны небольшой ладони. Маленькие пальчики дёрнулись, и Чимин поспешил пододвинуть руку к себе, Юнги, не сопротивляясь, отпустил её. Повисла тишина. Чимин думал о том, что раз его небольшая миссия выполнена, он может идти. А Юнги думал о том, как прекрасно было вырваться из кошмара и увидеть Чимина живым и вполне здоровым. — Я тогда пойду. Спокойной ночи, — Чимин не успел подняться, как его аккуратно схватили за запястье. — Чи, — «Он не хочет даже, чтобы ты его касался, какое поспать вместе с тобой?», — мин, — Юнги выдохнул и отпустил руку. — Спокойной ночи. — Угу, — Чимин кивнул и медленно покинул комнату. Юнги откинулся на подушки, зная, что сегодня он больше не уснёт.

✾✾✾

Чимин понемногу привыкал к рутине, хотя её сложно таковой назвать, ведь каждый день отличался чем-то новым. Он помогал Намджуну и Джину на кухне, выслушивая, как они искусно подкалывали друг друга, их работу и блюда. Чимину было неловко в их компании, поэтому вскоре он начал помогать только Джину. Хотя он скорее был человеком для беседы, чем помощник, но Чимин не возражал. Джин был умным, статным на вид, рассказывал постоянно истории из своей или чужих жизней. Чимин полюбил проводить с ним время. — Джин-хён, — неуверенно протянул Чимин, пока чистил картошку. Парень «мыкнул». — Почему вы с Намджун-хёном постоянно собачитесь, вы же истинные? — парень поднял взгляд от теста и грустно улыбнулся. — Мы считаем, что недостойны друг друга, — Чимин нахмурился. Он проговаривал эти слова у себя в голове вновь и вновь, продолжая сдвигать брови. — Не понимаю. Вы каждый день пытаетесь друг друга подколоть и унизить, но не вместе, потому что «считаете недостойными друг друга»? Это как? И если ты говоришь «мы» ты и за Намджуна это знаешь? — Ну, я же шпион, как мне этого не знать, — Чимин перестал чистить картофель и пытливо уставился на хёна, слушая объяснения. — Он считает, что недостаточно красивый для меня, слишком глупый и из бедной семьи. А я считаю, что он ненавидит меня за предательство Родины, хотя его семья рьяные патриоты, а ещё я слишком слаб духом для него. Поэтому и пытаемся найти в друг друге плохие качества, чтобы перестать друг другу нравиться. — Но ведь, если ты об этом всё знаешь, то и Намджун-хён тоже, — рассуждал Чимин, выводя петли кончиком ножа в воздухе. — Тогда почему бы вам просто не поговорить на этот счёт, вы ведь каждый день находитесь вместе по несколько часов, — у Чимина в глазах была грусть. Ему нравились хёны, но совершенно не нравились их каждодневные, а то и ежечасные ссоры. — Было бы это так легко, — тяжело вздохнул Джин, вымешивая тесто и разделяя его на части. — Но каждый раз эти разговоры заканчивались криками и взаимными оскорблениями, — он покачал головой. — Ваши отношения очень странные, учитывая ваш цветок, — Чимин вернулся к картофелю и услышал тихий смех от Джина. — О да, я тоже об этом много раз думал, фиолетовая кислица приносит в жизнь радость и семейное счастье! Очень про нас с Намджуном, — Сокджин криво улыбался. — А ты признавался Намджун-хёну в своих чувствах? — немного погодя поинтересовался Чимин. Джин фыркнул и покраснел. — Я уверен, что он о них и так знает, — парень раскатал четыре больших блина, — Чимин прищурился. — А как ты думаешь, Намджун любит тебя? — Джин закатил глаза, сделав, наверное, полный оборот глаз. — Нет, конечно, я бы об этом узнал, я шпион, — как само разумеющееся сказал парень, делая формой кружочки из «блина». — Глупый, — улыбнулся Чимин. — Глупый-глупый Джин-хён, — Пак покачал головой. Сокджин посмотрел на него удивлённо и недовольно. Он покраснел и пошёл к холодильнику за фаршем. — Сам такой, — всё ещё пурпурный Джин громко хлопнул дверцей, а Чимин рассмеялся. На следующий же день Чимин с красными щеками припечатался к стене за дверью, когда увидел, как рука Джина двигалась у Намджуна в штанах, а руки Джуна сжимали под брюками ягодицы Джина. Видимо разобрались. Чимин еле объяснил парню, что принёс алкоголь и некоторые напитки для бара, почему ему нельзя заходить на кухню. Когда до того дошёл бессвязный лепет Чимина, тот нисколько не удивился, лишь поставил коробки со специальной тележки на пол и крикнул: «Кончайте быстрее!» Чимин был настолько смущён в тот день, что Джин отправил его вон из кухни, иначе тот точно что-то сломал бы. А вот с Юнги они виделись редко и в основном по вечерам. В один из вечеров он спросил размер одежды Чимина, а на следующий — они с Тэхёном принесли несколько пакетов с кофтами, штанами, нижним бельём и всё оно было разное по стилю, красивое и приятное на ощупь. Тот вечер они провели втроём. Изначально они хотели посмотреть фильм, но поскольку Чимин совершенно не знал английского, парни вызвались быть учителями. Так теперь часть времени Чимина уходила на изучение английского, что каким-то странным образом ему нравилось. Чонгук бы им гордился. Порой, в моменты счастья, Чимин вспоминал его, и на душе кошки начинали скрести, говоря, что вот, Чимину сейчас тепло, не голодно и хорошо. А у Чонгука явно не всё хорошо в жизни. После этого вокруг него каким-то удивительным образом появлялись люди. То Хэри с Рюджин тащили его в мастерскую и кормили его печеньем. То Намджун, скрывая глаз Чимина, садил возле себя за барной стойкой и рассказывал, как смешивать коктейли. Бывал и Тэхён, который научил играть в покер, и даже Донхо, который попросил помочь с собаками, ведь одна из них ощенилась и сейчас чувствовала себя не очень. Когда приходил Юнги, он учил Чимина водить, ведь как это так, не уметь управлять машиной. Видимо в его глазах это было преступление. Но у Чимина получалось из рук вон плохо. Он путал педали, не дожимал скорость на коробке передач, из-за чего машина глохла; слишком резко крутил руль. В общем, как говорил Тэхён: всеми способами пытался избавиться от Юнги. Юнги был вполне спокоен, но их занятия неизменно быстро заканчивались, как и нервы Юнги. Но поскольку Шуга не хотел лишний раз срываться, они менялись местами и на обратном пути он по какому разу рассказывал, как нужно вести машину. Чимин, конечно же слушал, мотал на ус и усердно вбивал эту информацию себе в мозг, но что-то начало ему подсказывать, что это бесполезно. Юнги как обычно заехал в гараж, в котором их весело встречали собаки, которые за непродолжительное время успели полюбить Чимина. — Пойдём, поужинаем, — сказал Юнги и некоторые собаки завелись и начали лаять, из-за чего Донхо пришлось начать ужин раньше. Они оказались на той самой кухоньке, что и в первый день их знакомства. Юнги открыл холодильник и Чимин понял, что нужно будет что-то готовить. Они быстро всё нарезали, пожарили, сварили, при этом и словечком не обмолвились дальше: «Я порезал», «Добавить что-то ещё?». Большая кастрюля лапши стояла посреди стола, а на небольших тарелках лежала и благоухала свинина. Ну и рядом, конечно же, кимчи и горячий чай. — Кстати, я не знаю, сколько тебе лет, — спросил Юнги и отрыл рот, охлаждая находившуюся в нём лапшу. — Я родился восемнадцатого августа шестидесятого, — дожёвывая мясо, сказал Чимин, а Юнги замер. — Правда? — А зачем мне тебе врать? Или я кажусь старше?! — Чимин посмеивался, отпивая чая. — Просто я тоже родился восемнадцатого августа тысяча девятьсот шестидесятого года, — теперь замер Чимин. — Ты не поверишь, я даже знаю время. Два- — Два часа сорок четыре минуты? — закончил Чимин, и парни шокировано посмотрели друг на друга. Тикали часы, гудел холодильник, на улице слышны рыки собак. — Ты хочешь сказать, что мы родились в один и тот же день в одну и ту же минуту? — выгнул бровь Юнги, наматывая короткие макаронины на палочки. — Когда я переезжал в другой город я забрал абсолютно все свои документы. И конечно я их пересмотрел. Время запомнилось само собой, — пожал плечами Чимин. — Мне казалось тебе на меня выдали досье, — пробубнел Чимин, засовывая в рот острую капусту и отворачивая голову к окну. — Да, там ещё было написано твоё любимое животное и цвет. И всё было украшено стразами, — хмыкнул Юнги приступая к еде. Чимин нахмурился, а потом коротко посмеялся. — Получается, если мы совершенно одного возраста, то.. — Чимин повернул голову к Юнги. — Чимин-хён. — Юнги-хён! — одновременно произнесли парни и скривились. — Фу, чувствую себя старым, — Юнги заметил, что Чимин съел всю свою лапшу. — Бери больше. Ты теперь выглядишь живее, хоть щёки покраснели. — Нет, бери ты, я слышал у тебя завтра самостоятельная миссия, — Чимин немного покраснел и надеялся, что Юнги этого не заметит. Юнги и не заметил, он до сих пор в голове смаковал «Юнги-хён», так как Чимин редко к нему обращался. И только спустя время до Шуги дошли слова Чимина. — А да... Ну, вот поэтому эта лапша достанется тебе. Ещё не хватало того, что я пердану, и меня раскроют, — Юнги переложил бедную лапшу обратно Чимину. — И тебе приятного аппетита, — Чимин выдохнул и приступил к несчастной лапше. — Я думал вы не ходите на задания по одному. — Так-то не ходим, но дело это очень опасное и нужное только мне. И я не могу допустить того, что если меня поймают, в тюрьму пойдёт кто-то ещё. — И если тебя поймают... Главным станет Тэхён? — Да. А что, хочешь на правах соулмейта стать главой моей банды? — Нет, нет, нет, нет, — замахал головой Чимин. — Ты что! — Юнги захохотал и встал из-за стола. — Ой, да не волнуйся ты так, — Юнги открыл холодильник и достал оттуда половинку шоколадного торта, на который Чимин старался не смотреть, ведь слюнки текли до пола. Но когда Юнги сел, его лицо стало серьёзным. — Но если я не вернусь. Да. Тэхён останется за главного. Слушай, что он говорит и выполняй. У нас есть несколько продуманных планов для нескольких ситуаций. И это не относится только к завтрашней миссии. У нас есть несколько планов и несколько людей, на которых возложится судьба лидера, — Чимин с трудом дожёвывал мясо. Он понимал, что ситуация «не вернусь» может состоять из того, что либо Юнги убьют, либо поймают и наконец посадят. И Чимину бы радоваться. Опасный преступник будет обезврежен, да и его жизнь вернётся на круги своя. Но сейчас такие мысли не вызывали особой радости. А Юнги только наслаждался тем, что Чимин больше ест, по сравнению с первым днём. Он действительно больше не выглядел, как приведение или ходячий труп. Только теперь появилась проблема в щёчках, которые хочется не только ущипнуть, но и укусить. — Сделать ещё чая? — голос Юнги вывел Пака из размышлений. Тот обработал вопрос и лукаво улыбнулся. — Лидер преступной группировки делает мне чай с тортиком. Конечно буду, — под конец Чимин широко улыбался, а Юнги готов был положить весь чёртов мир к его ногам.

✾✾✾

Чимин начинал волноваться. Когда он проснулся Юнги уже покинул базу и теперь единственным способом узнать, всё ли с ним хорошо, это только ждать его возвращения. Когда днём к Чимину неожиданно подкралась тревога, он решил утолить её поглаживанием щенков. Те были крупными, ходили на коротких лапках и были очень мягкими. Их всех уже приметили некоторые семьи из банды, что живут не на базе, поэтому как только те перестанут пить молоко матери, сразу отправятся по новым домам. Как и некоторые старшие собаки. Чимин спокойно тискал щенков, когда в гараж въехало несколько мотоциклов. Собаки побежали приветствовать приезжих. Красный, белый, чёрный. Чимин зачарованно смотрел на их блеск и с удовольствием слушал их рёв. Парень никогда не мог подумать, что можно так восхищаться тем, что с лёгкостью может за секунду из человека превратить в бесформенное пятно. — О, мамочка, — елейно произнёс парень, что был на чёрном байке. Кажется это был тот самый, с кем Чимин познакомился в «первый день». Все ребята дружно обратили на него своё внимание, заулыбались и помахали ему. — Нравится байк? — с лёгкой издёвкой и даже больше с утверждением спросил всё тот же парень. Чимин не знал. Как только он перестал гладить пушистый комочек, внутри вновь начало расползаться волнение, которое поедало даже восхищение мотоциклом. Поэтому он поспешил кивнуть, ведь ему нельзя волноваться за Юнги. Он ему не нравится, и не должен. — Да, — слово вырвалось задушенным и тихим, поэтому Чимин откашлялся. — Да, нравится. — Надеюсь ты сделал такой же комплимент и машине Юнги. Ведь если нет, нам не поздоровится, — парни разом добродушно загоготали. — Хочешь научу кататься? — это прозвучало более весело и спокойно. Без всякого стёба. Чимин вытаращил на парней глаза. — Соглашайся, Чонсок лучший живой мотоциклист, — Чимин прифигел ещё сильнее. Но, наверное, сейчас, ради того, чтобы приглушить беспокойство он готов на всё. Чимин вскинул плечами. — Почему бы и нет. В итоге чёрный байк вновь выкатили на улицу. Чонсок и правда был отличным мотоциклистом, так ещё и неплохим учителем, а возможно Чимин просто схватывал всё быстрее и приятнее, чем вождение автомобиля. Чонсок доходчиво объяснил для чего каждый рычажок, за что отвечает каждая стрелочка на панели приборов. И отошёл покурить, пока Чимин забвенно повторял сказанное и показанное. Мотоцикл выглядел намного круче машины, уж простит его Юнги. — Ну, мне кажется бессмысленно тебе тут дохуя рассказывать, поэтому надевай шлем и поехали. — Уже? — Чимин ошарашено посмотрел на шлем в своих руках. — Ну да, а что яйца мять. На велике умеешь кататься? — с широкой улыбкой спросил Чонсок. — Умею. — Тогда вообще отлично. Запрыгивай. Думаю тебе этого пространства вполне хватит для первого раза, — Чимин окинул взглядом двор, что был немногим меньше за длину здания и в ширину метров семь. Чимин сел на мотоцикл, убрал подножку и завёл его. Железный конь приятно загудел под ним, словно он сам был готов рвануть, оставляя водителя где-то на асфальте. — Не позволяй ему вести себя, иначе сразу же окажешься в кустах, — держи руль крепко, но не напрягайся. И трогайся медленно, — протянул последнее слово Чонсок. Он засунул в рот непонятно откуда взявшийся чупа-чупс и отошёл. Чимин зажал сцепление левой рукой, переключил левой ногой первую передачу и легонько наклонил правое запястья вниз, но этого хватило для того, чтобы мотоцикл под ним двинулся с места резко, отчего он правой рукой прибавил больше скорости. Чимин мчался на полной скорости к зданию, чудом поворачивая мотоцикл в лево, при этом не выпадая из него. — Тормози! — кричал Чонсок, вытаращив глаза. И Чимин бы с радостью, но путает сторону и переключает на вторую передачу. «Твою мать! Отвлёкся от переживаний называется! » — орёт на себя в мыслях Чимин, и, не придумав ничего лучше, выехал на главную дорогу. — Твою мать! Босс меня убьёт, — Чонсок вбежал в гараж, пугая этим Донхо, что спокойно разгадывал кроссворд, и собак, что окружили его и дремали. — Что случилось? — Чимин мчится в непонятном направлении на второй передаче, вот что случилось! — Чонсок запрыгнул на первый попавшийся байк. — Дай ключи! — Он что, решил сбежать? — Донхо судорожно искал запасные ключи в ящике. — Нет, просто напортачил с управлением. — Я же надеюсь ты справишься с этим? — Донхо пришлось поднять голос из-за рёва мотоцикла. — Надеюсь, — прокричал Чонсок и на полной скорости выехал из гаража. Сердце Чимина громыхало сильнее, чем во время его кражи, от стресса картинка немного плыла, а от осознания происходящего хотелось плакать, но Это было круто. Деревья расходились перед ним, уступая дорогу, ветер скользил по коже, пробирался внутрь и нёсся по венам вместе с адреналином. Да, на машине ездить круто, необычно, безопасно. Но на мотоцикле в действительности можно понять о той свободе и скорости, про которую ему с упоением рассказывал Юнги. С каждым проеханным метром сердце сливалось с рёвом мотора, а пелена страха и паники рассеивалась, позволяя прочувствовать как за тобой вырастают крылья. Чимин широко улыбался, ему хотелось снять шлем, чтобы почувствовать ветер в волосах, и как это дышать скоростью. Хотелось обуздать мотоцикл до конца: научиться дрифтовать, как в американских фильмах, ездить на одном колесе и не бояться больших скоростей. Чимин посмотрел на свою правую руку, которая находилась на регулировки скорости. А что если включить третью, четвёртую... пятую передачу? К сожалению( а точнее к огромной радости, как потом осознал Чимин, после того, как адреналин и волна возбуждения ушли) сзади послышался второй рёв мотора. Парень хотел обернуться, но вовремя одёрнул себя. Он вспомнил, как сделав тоже самое на велосипеде, чуть не сломал себе шею. С байком слова «чуть» не существовало. — А ну остановились! Быстро, твою мать! — на этот раз Чимин не перепутал ничего, только с трудом дотянулся своими короткими пальцами до рычага тормоза. Мотоцикл довольно забухтел, останавливаясь на обочине дороги. Чонсок же остановился резко, поднимая облако пыли. — Да что б я ещё раз, — парень спрыгнул с мотоцикла и начала нервно, немного подпрыгивая, ходить туда-сюда. — Да что б я ещё раз на такое согласился! Я думал всё! Попадёшь в лапы полиции, врежется в дерево! Утопишься в море! Как бы я это Юнги объяснял!? — Чонсок нервно взлохматил свои и так потрёпанные от ветра волосы. Чимин ничего не отвечал, он только снял шлем и положил его себе между ног, продолжая улыбаться. — Ты ещё и улыбаешься!? Да я... Да ты! Да, — Чонсок остановился, растирая лицо. — Да у меня за такое мотоцикл заберут и на рис один посадят. А ведь я ещё так молод и красив, и ещё даже соулмейта не нашел. — Это было так круто! Научишь меня трюкам? — Чонсок убрал руки от лица и посмотрел на Чимина с полным ахуем на лице и вопросом не тронулся ли тот часом. — Юнги тебе ничего не сделает, я не буду ему об этом говорить, — Пак отвесил себе подзатыльник за то, что позволил его себе вспомнить. — Но мне очень понравилось, а раз ты лучший живой мотоциклист, то можешь меня ещё и трюкам поучить? Ладно, Чонсоку и правда придётся побыть самым хорошим мальчиком, чтобы у босса не было и мысли «позвать и поговорить». После выборонных ещё пары часов уроков езды, Чимин был очень уставшим, но довольным. Он кое-как помылся, потратив оставшиеся силы на то, чтобы не упасть и не умереть в душе. А после медленно и нерасторопно жевал, что приготовили сегодня на ужин не имея совершенно никаких сил разговаривать с Намджуном, который был на кухне. Он с удовольствием и неким страхом забрал побольше шоколадного печенья, к которому пристрастился будучи тут, и пошёл наверх. Проходя мимо комнаты Юнги он остановился. Она точно открыта, Шуге нечего скрывать от других, а другим нечего воровать у отца. Чимин неуверенно прикоснулся к ручке и зашёл внутрь. В комнате было темно и тепло, а ещё она полностью пропахла Юнги. Чимин не мог сказать, чем именно пахло, просто запах дарил улыбку. (И чувство комфорта, но об этом никому). Окна Юнги, как и его, выходили на главный двор, поэтому передвинув большое и уютное кресло к окну, Чимин накидал туда подушек с кровати, чтобы было выше, и оттуда же спёр одеяло, укутываясь. Да простит его Юнги за крошки. В комнате была полнейшая тишина, так как Юнги не любил посторонних звуков. Те его раздражали. Печеньки были незаконно вкусными, как и молоко. Чимин неотрывно смотрел на мутный, серо-жёлтый асфальт, ожидая вот-вот увидеть худощавую фигуру в мешковатой одежде. Но тишина продолжалась, печенье кончалось, а веки Чимина открывались всё сложнее. Он н̶е̶ знал зачем вообще ждёт, и зачем выглядывает Юнги, как принцесса в башне. Просто хотелось убедиться, что Юнги придёт и с ним всё будет хорошо, хотя Чимин не чувствовал боли и роста цветов, значит по идее с ним всё хорошо. Но это не мешало Чимину вновь начать волноваться. На часах половина третьего. И в голову пришла мысль, а как он поймёт, что цветы завяли. Это как-то ощущается, или человек живёт, а потом смотрит в зеркало, а там цветы, что до этого яркими красками украшали кожу, превратились в уродливую засохшую труху? Нет. Чимин не должен думать об этом. С Юнги всё хорошо. Он выглядит живучим. Мысли стали путаться, а некоторых из них начали превращаться в картинки и сюжеты, но Чимин успевал выныривать из мягких и тёплых объятий сна. Он должен дождаться. Дверь тихо открылась и слабый луч света попал на окно. Чимин с трудом разлепил веки друг от друга, замечая в этом свете тёмный силуэт. Он нерасторопно улыбнулся и увидел Юнги, а его сердце, видимо, задолбалось, поэтому решило остановиться. Юнги улыбался так широко и мило, что Чимин полностью согласен с сердцем. Он хотел выпутаться из одеяла и броситься в объятия, но слабые руки, в которых в каждой было по печеньке не слушались. Юнги стремительно закрыл дверь и быстро подошёл к Чимину. — Можно я... — Юнги протянул руки, чтобы поднять соулмейта. Чимин сонно, но радостно кивнул, с тяжестью поднимая руки. Чимин только и успел удивлённо вздохнуть, как оказался в крепких объятиях. Он и не знал, что Юнги такой сильный. Чимин сжимал тонкую шею, попутно кроша печенье на пол. Было так тепло, правильно, спокойно. Все тревоги растворились как тьма с рассветом, и на душе сразу стало легче. — Уже очень поздно, — прошептал Юнги, касаясь губами и носом голой кожи у ворота футболки. Как же ему хотелось оставить там поцелуи. — Да, но ты всё-таки вернулся, — Юнги сжал тельце крепче. Его ждали. За него волновались. Ему не всё равно. — Я чувствовал, как ты волновался, — на щеках Чимина появилось смущение. — Я одновременно хочу сказать, что тебе не стоило этого делать, а в тоже время я рад, — Юнги провёл носом от начала шеи до ушка, оставив за ним поцелуй. — А ещё я чувствовал, что тебе было безумно страшно, а потом через какое-то время стало до одури весело. Расскажешь, что сегодня происходило? — Чимин улыбнулся и хмыкнул. — Не сейчас. Сейчас сходи в душ, — Пак отстранился и хотел было встать на ноги. — А ты останешься? — Только если скажешь, где был, — игриво улыбнулся Чимин. Сопротивляться сну стало немного легче. — Или это политическая тайна? — Если скажу перед душем, как обычно скажешь, что я тобой манипулирую, — не радостно ухмыльнулся Юнги, Чимин нахмурился, но не успел он вспомнить, когда он так говорил, как Юнги продолжил. — Я был у Чонгука. — Ч-что..? — Шуга поставил Чимина на пол, проверив, чтобы тот не запутался ногами в одеяле. — Ну, ты хотел, чтобы я передал ему письмо. Другого варианта не было. Я не мог подвергнуть кого-либо опасности, — Юнги повёл плечом. — Да мне ещё и повезло, он не стал меня бить из-за того, что тебе было бы больно. Думаю я вообще отлично справился, — Юнги радостно ухмыльнулся. — А... А он. Он что? — глаза Чимина расширились и ему стало сложно дышать. Юнги пошёл к Чонгуку ради него? Чтобы передать, что Чимин живой, при этом рискуя жизнью? — Сказал передать, что он тебя любит и что вы ещё встретитесь. Он тоже письмо накатал, — Юнги нехотя, отпустил тёплого Чимина из рук и полез в один из карманов за письмом. — Господи. Это ведь. Это ведь было совершенно безрассудно и глупо! Тебя могли поймать на раз-два! — Чимин размахивал руками с наполовину уничтоженными печеньками. — Не поймали же, и след не взяли. Хорошо же, — Юнги протянул письмо Чимину, который сложил ладошки лодочкой, в которой были крошки. — Что тебе сделало несчастное печенье? — Шуга воткнул «письмо», что было лишь сложенным вдвое листом А4 Чимимну в рот и забрал крошки и из маленьких рук. Не смотря на Пака, Юнги взял чистые вещи из шкафа и полотенце, и пошёл в душ. Чимин медленно, всё ещё не до конца понимая происходящее, вытащил лист изо рта. Он поспешно направился к столу и включил настольную лампу. Обычно размашистые, но ровные буквы прыгали. Кое-где буквы просто продавили бумагу под чужим давлением, а в некоторых местах ручку пришлось расписывать снова и снова из-за жирности на листе. Чимин вчитывался в слова, пытаясь прочесть их голосом Чонгука, представить, что тот был тут. Перечитывал и плакал от того, сколько в письме любви и тоски. Прочитав письмо четыре раза, Чимин сложил его обратно и положил на стол. На его лице сияла улыбка, а глаза блестели от слёз, но на душе было спокойствие. С Чонгуком всё хорошо, а ещё Юнги вернулся целый и невредимый. Вытирая щёки, Чимин собрал все подушки и одеяло с кресла, раскладывая их обратно на кровати. Он готов был сгореть внутри от тёплых слов Чонгука и поступка Юнги. Ему хотелось прыгать и обнимать каждого, чтобы эти эмоции не разорвали его. Чимин даже успел поставить кресло на место, как Юнги вышел из ванной комнаты. — Спокойной ночи, — Чимин ускользнул под одеяло и подвинулся к стене, продолжая широко улыбаться. — Спокойной ночи, — Юнги тоже не мог сдерживать улыбки. Он выключил настольную лампу и лёг на кровать вслед за Чимином, засыпая с улыбкой на губах.