Дар или болезнь?

      Руки потеют. Сердце бешено колотится от страха. Зрачки медленно приняли меньший свой вариант, а заячьи уши уже давно висят на шее. Хочется удушиться ими прямо сейчас, а желательно, сделать это как можно стремительнее и быстрее. Рядом, буквально под его плечом, сидит еще один человек. Император задумчиво смотрит на горизонт, вздыхая. — Это правда нужно сделать. Дар не уйдет от нас, родной, — его голос звучит слишком резко, слишком наигранно, слишком неприятно, словно ножом режут по сердцу, — Душенька. Ты меня слушаешь? — Нет... Я вообще ничего не могу даже разобрать, — в ушах пульсирует, а в глазах темнеет. Он не хочет расставаться с даром сейчас. И что, что после излечения Деба что-то было? Вдруг это все просто план прививочников, чтобы лишить его всего, что он имеет сейчас? — Я тебя слышу, будто из под воды.       Обсидиан медленно поворачивает голову на давнего друга и напарника. Брови в пару мгновений теряются под обрамлением балаклавы, а юноша тут же стягивает с шеи сидящего рядом друга повязку. В пару мгновений дышать становится легче, но внезапный удар ладонью по затылку отрезвляет. Да, ему так и не дадут задушиться, чтобы не умереть где-то здесь, верно.... Придется позориться там, перед всеми майншилдовцами. — Пойдем, нас с тобой ждут. Ты помнишь обещание, мы должны. Уговор дороже денег... В нашем случае вируса, — голос Обсидиана немного дрожит на последних словах, словно что-то внутри все еще не хочет называть дар вирусом.       Повязка вновь в его руках, а после и на голове. Так страшно... Ему никогда не было насколько страшно, как сейчас. Ни во время побега, ни во время излечения Обси, ни во время его прибытия обратно на спавн.. Нет, никогда. Сейчас, он должен избавиться от того, с чем жил уже больше полугода. Нет, нет, нет, нет...       Резкое появление Модди за спиной заставляет открыть глаза шире, оборачиваясь. Шрам выглядит необычайно... Странно. Модди с ними заодно. Если Душенька сделает хоть шаг в сторону от спавна, его тут же попробуют прикончить, все ясно. Как Душенька не понял этого раньше? Почему он не смог увидеть это предательство в глазах Чата? О боги, почему в его голове так много мыслей? Хочется просто закрыться в бетонной коробке и ничего не слышать, ничего не чувствовать, ничего не видеть. Его поднимают подмышками, заставляя встать на ноги. Обсидиан несколько раз хлопает в ладоши, Душка смазанно кивает, выдыхая. Он должен это сделать сейчас. У них ведь правда была договоренность, поэтому.. Сейчас все закончится. Закончится дар, закончится вирус....

***

      Суд. Подрыв суда ощущается слишком странно сейчас. Будто бы его вообще никогда не было, и Секби в тот день не получил жуткие травмы, с которыми лежал в своем аквариуме несколько дней. Он ведь не мог даже встать... Благо, хоть зелья Джея, которые он готовил лично для гибрида всегда оказывались даже лучше, чем могли варить ведьмы и помогали достаточно быстро.       Сейчас все они стоят в кругу. Это все выглядит как какая-то секта. Секта людей, сошедших с ума в условиях вируса и радиации. Секта тех, кто сейчас держит в руках "чистейшую смесь" и медленно протягивает ее в руки Душеньке. Он правда хочет вылить ее, выкинуть, сбежать, но... Никто не одобрит этого. Никто, абсолютно. Его убьют быстрее, чем он сможет сделать хоть что-то.       Теплая смесь медленно течет по горлу. За пару секунд, деревянная тарелка пустеет и падает на землю. Душеньку прошибает судорогой, через еще несколько секунд. Кровь течет еще через некоторое время. Боль начинает расползаться по всему телу. Пока все завороженно смотрят на то, что происходит вокруг, никто не видит его, буквально блюющего кровью. Он чувствует, как легкие медленно рвутся в его груди, внутренние органы смещаются. Ему жарко. Суставы болят, мышцы сводит судорогами по всему телу. Ему холодно. Он упал на бетонный пол, тут же сжимаясь, испуская громкий стон боли. Нет, ему все таки холодно. Слишком много ощущений. С одного бока он медленно переворачивается на другой. Он видит силуэты, слышит Альцеста. Ему пытаются помочь, но нет. Он точно умрет сейчас. Точно истечет кровью, точно задохнется от крови, что медленно течет из его рта. Все звуки ощущаются так, будто он под водой. Как тогда, рядом с Обси. Только сейчас это не из-за волнения, нет. У него течет кровь из ушей. Перепонки лопнули от перенапряжения. Хорошо, что из глаз все еще не течет ничего, кроме горячих слез боли. Боже, убейте его. Прямо сейчас. Прямо здесь, его ведь не спасти. Никто не видит, что его легкие разорваны внутри. Никто не слышит, что его сердце бьется слишком быстро. Никто не говорит о том, что он не выживет. Теплые руки внезапно начинают греть. Сначала плечо, потом грудь, потом шея. Кто-то поднял его на руки. Он не видит, не может услышать. Может почувствовать. Может почувствовать мозолистые ладони, может почувствовать ткань чужой одежды. Это Обсидиан. Он пришел? Он остался там, около его дома. Сказал, что не хочет идти на излечеие, ведь это "выглядит ужасно". Отличный друг, а любовник еще лучше.

***

— Душенька.. Душенька, ты меня слышишь? — Обси приятно тянет буквы так, как он обычно это делает в разговоре. Его тон такой нежный и мягкий, словно мед. Такой же тягучий, словно течет из уст имперца, — кивни, если да, родной...       Вокруг так много людей. Все, кто был на лечении здесь. Почти каждый чувствует страх. Кто-то чувствует вину. Альцест сидит на коленях, смотря на тело зайца на руках Обсидиана. Он не знает, что делать, ни одно зелье не помогло, а Джея нет на месте.. Конечно, Зак уже его ищет, а Диамкей роется в своих запасах, но они вряд-ли успеют.       Молчание. Никто не смеет говорить, лишь Душенька изредка с болью выдыхает, сжимаясь на руках своего друга. Или не друга, сейчас совершенно неважно. Важно то, что его сердце перестает бится в один момент, а усиленный массаж не приносит никакой пользы. Он умирает. Медленно, мучительно. Тело сводит в очередных конвульсиях, из рта течет кровавая пена, зрачки перестают реагировать на свет. — Душенька.. Х-хей, нет.. Аха.. Нет, не может быть, нет.. Точно нет, нет.. — Обсидиан не может его положить обратно на пол. Может лишь крепко обнимать, успокаивающе поглаживать по голове. Он не может поверить, что Душенька умер. Что кто-то смог пережить лечение, а кто-то нет, — р-ребят, он же не умер, да?... Это мне лишь кажется и все.. Все в абсолютном порядке, верно?..       Взгляд метается между присутсвующими. Из уст вырывается нервный смех, руки начинают дрожать, словно у алкоголика после попойки. Слезы снова текут по щекам. Руки сжимаются на плечах Душеньки, а нервный смех звонко раздается по всему суду. Он его потерял. Потерял единственного человека, который его понимал. Того, кто помог ему в самых худших ситуациях. Того, кто был рядом.