Sadık

      Солнце уступало луне, позволяя вознестись над Стамбулом. Свет сменился тьмой, позволяя кирпичным дорожкам отбивать едва видное сияние месяца. Это значило, что наступила глубокая ночь. Кажется, все госпожи сладко спали в дорого расшитых постелях, проваливаясь в царство Морфея. В громадном здании, что всегда было наполнено гулом, было непривычно тихо. Ни единых рассказов и сплетен, что всегда лились из уст рабынь. Такое и правда возможно? Ночь - время когда возможно всё, даже если мечты.       В одних из самых дорогих и красивых покоев дворца, принадлежащие колдунье, молча лежала хатун, в мыслях воплощая свои желания. Такие невозможные днём, но такие манящие и сладкие в темное время суток. Не составляло труда догадаться, что имя этой девы - Менешке. Рабыня, у которой права на жизнь меньше, чем у животного, смела мельком подумать о подобном. За такие представления, голова её окажется на окровавленном эшафоте перед толпой кричащих людей, для которых все подобно игре, пока это не затронет их самих.       Поток нескончаемых мыслей, что парил в голове девушки, был прерван шорохом, доносившимся из главного отдела апартаментов. Приподнявшись на локтях, она затаила дыхание вслушиваясь в звуки, выискивая ответ на свой вопрос. Из под тоненькой щелочи дверей пробился тусклый свет свечей, давая понять, что властвующая над этими покоями не спит. На лице её читалось недоумение, которое, к счастью видела лишь тьма маленькой комнаты.       Слегка встряхнув головой, заставляя волосы принять ещё более нелепый вид, хатун полностью привстала с небольшой постели, опускаясь на пол. Шаги её были призрачными, совсем не слышными даже в такой ночной тишине. Девушка приблизилась к преграде, что отделяла её от главной комнаты. С небольшой силой толкнув массивные двери, они с небольшим скрипом отворились, полностью открывая картину происходящего.       Взгляд рабынь привлекла свеча, которая почти не давала света, едва освещая лицо Халиме Султан, что сидела на красиво расшитых подушках рядом, за обеденным столик в центре комнаты. Кажется, госпожа не услышала звука, что издала дверь при открытии, оставляя свою слугу до сих пор незамеченной. Приподняв подол ночнушки, что была в самый пол, Менекше быстро приблизилась к султанше, аккуратно садясь рядом. И, наконец, хатун почувствовала на себе тяжёлый взгляд карих глаз напротив, в котором читался вопрос, который через секунду сорвался с губ Халиме.       — Менекше, — тихо произнесла женщина её имя, продолжая. — Почему ты не спишь?       Слова прозвучали измученно, почти не слышно, что нагоняло ещё больше жути. Атмосфера, что царила здесь, была насквозь пропитана напряжением и чем-то темным. То ли от ведьмы, что находилась тут, то ли весь дворец Топ Капы имел такую атмосферу. От ощущения всего этого, у Менекше по коже прошёлся рой мурашек, заставляя вздрогнуть.       — Сон не идёт. — пауза в несколько секунд. — Совсем.       Султанша еле заметно кивнула, соглашаясь со своей служанкой. Ей тоже не спалось, уже какую ночь подряд. Ещё с того момента, как сын Хандан взошёл на престол, оставляя своего младшего брата Мустафу в живых. С того момента, все её мысли были о сыне. И днём, и ночью. Страх, что преследовал её всегда, теперь крепче ухватился за неё, заставляя бояться всегда. За свою жизнь, а в первую очередь - за жизнь Мустафы.       Менешке видела это. Нет, скорее могла прочитать это в её глаза. Даже если Халиме молчала, не говорила, что её беспокоит, хатун знала. Знала всё. Она столько лет рядом со своей госпожой, что не понимать её, было бы не возможно.       — Вы снова думаете о Мустафе? — не смело спросила девушка, зная ответ на вопрос.       — Да. — Халиме останавливается, на несколько секунд проваливаясь в свои мысли, но после всё же продолжает. — Не получается, не думать о том, что его могут лишить жизни в любой момент. — Менешке понимающе кивает, слушая дальше. — Змеюка Хандан не упустит момента и настроит своего сына против его брата.       Отчаяние, что наполняло ведьму, плавно перешло в злость и напряжение при упоминании своего заклятого врага. Она знает, знает, что нынешняя Валиде не оставит её сына. Потому что видит в нём угрозу. Конечно, так и было. Было всем понятно, что Халиме Султан так просто с этим не смириться, но никто не решался произнести это в слух.       — Госпожа, — негромко произносит рабыня, кладя свою руку на плече темноволосой. — Вам не стоит переживать. Повелитель не сможет убить своего брата, Ахмед очень любит его.       Девушка сама не верила в то, что говорила. Султан любит Мустафу, но этого не достаточно. Все его сторонники взъелись вокруг него, словно ядовитые змеи, твердя об одном, давя со всех сторон. И, кажется, даже в таком состоянии, Халиме понимала, что Менекше лишь попытается утешить.       Плечи султанши задрожали. Весь тот незаметный гнев, который скопился в ней, вылился через слёзы. Она злилась на себя, на всех окружающих. Руки её инстинктивно прикрыли лицо, закрывая бежавшие слёзы.       Служанка в миг прижала к себе свою госпожу, обхватывая руками её спину. Халиме приняла её объятия, повторяя её действия. У неё не было сил сопротивляться и оправдываться. И, спрашивается, зачем? Она знает, где-нибудь в глубине души точно, что Менекше ей верна, как никто другой. Знает, что может доверится ей. Но, кажется, никогда не признает это на словах.       А Менекше хотела бы. Хотела, что бы её госпожа это признала. Хотела бы и другого, которое никогда не произойдет. Но, сейчас ей хватало того, что она обнимает её и поддерживает. Кажется, одна из маленьких мечт всё же смогла исполнится. Ведь не случайно, именно ночь, то время суток, когда происходит все самое необыкновенное.